ВОЙНА за КРЕАТИВ

  Самое частое проявление Сопротивления — это промедление, потому что ему легче всего дать разум ное объяснение. Мы не говорим себе: «Я никогда не напишу свою симфонию». Вместо этого мы говорим: «Я собираюсь написать симфонию, только я начну завтра». 

Сопротивление и промедление II

Самый губительный аспект промедления — то, что оно может войти в привычку. Мы не просто откладываем наши жизни «на потом», мы откладываем их до смертного одра.

Помните: мы можем изменить наши жизни в данный момент — прямо сейчас.

Никогда не было и не будет момента, когда мы не в силах изменить нашу судьбу. В эту самую секунду мы можем поменяться ролями с Сопротивлением.

В эту самую секунду мы можем сесть и сделать нашу работу.

Сопротивление и секс

Иногда Сопротивление проявляется в навязчивой одержимости сексом. Почему именно секс? Потому что секс дает немедленное и сильнейшее вознаграждение. Когда кто-нибудь спит с нами, мы ощущаем, что нас поддерживают, одобряют и даже любят. Сопротивление приходит от этого в возбуждение. Оно знает, что отвлекло нас легкой, дешевой приманкой и помешало нам делать нашу работу.

Конечно, не всегда секс — проявление Сопротивления. На своем опыте могу сказать, что вы можете распознать его по степени пустоты, которую вы ощущаете после. Чем более пустым вы себя ощущаете, тем больше уверенности в том, что вашей истинной мотивацией была не любовь и даже не похоть, а Сопротивление.

Совершенно очевидно, что этот же принцип применим к наркотикам, шопингу, мастурбации, телевидению, сплетням, алкоголю и поеданию всего сладкого, шоколадного, острого и соленого.

Сопротивление и проблемы

Мы создаем себе проблемы, потому что это самый простой способ привлечь внимание. Неприятности — это искусственный заменитель признания. Ведь куда легче попасться в спальне с женой декана, чем наконец закончить эту диссертацию по метафизике.

Слабое здоровье — тоже такого рода «проблема», равно как алкоголизм и наркозависимость, частое попадание в аварии, все виды неврозов, и такие с виду невинные недостатки, как ревность, постоянные опоздания или рэп-музыка громкостью 100 децибел, несущаяся из вашей подержанной «Супры». Все, что искусственно привлекает к нам внимание, — это проявление Сопротивления.

Жестокость к другим — форма Сопротивления, равно как готовность терпеть жестокость от других.

Много работающая художница не будет вляпываться в неприятности просто потому, что это помешает ей делать ее работу. Она изгоняет из своего мира все источники беспокойства. Она обуздывает внутреннее стремление к беспокойству и трансформирует его в свою работу.

Сопротивление и драматизация Собственной жизни

Превращение собственной жизни в «мыльную оперу» — также симптом Сопротивления. Зачем тратить годы на разработку нового программного обеспечения, когда вы можете привлечь ровно столько же внимания, приведя домой бойфренда-уголовника?

Иногда целые семьи бессознательно участвуют в драматизации своей жизни. Дети заправляют баки топливом, взрослые вооружаются бластерами — и звездный корабль мчится из одного захватывающего эпизода в другой. А экипаж знает, как поддержать движение. Если уровень драматизма слишком снижается, кто-нибудь лихорадочно пытается поднять его. Папа напивается, мама заболевает, Дженни появляется в церкви с татуировкой в полруки. И это срабатывает: никто не получает от жизни ни шиша.

Порой я думаю о Сопротивлении как о своего рода злобном двойнике Санта-Клауса, который обходит дома и проверяет, все ли сделано для разрушения жизни хозяев. А когда он приходит в дом, где непрерывно разыгрывается мыльная опера, его щеки начинают пылать от счастья и он спешит поскорее умчаться на своей упряжке из восьми карликовых северных оленей. Он знает, что в этом доме справляются без его помощи.

Сопротивление и бесконечные болезни

Принимаете ли вы регулярно — под контролем или иначе — какое-либо вещество, устраняющее депрессии, беспокойства и т. д.? Я предлагаю вот что.

Когда-то я работал копирайтером в крупном нью-йоркском рекламном агентстве. Наш босс имел обыкновение говорить нам: «Придумайте какую-нибудь болезнь. Придумайте болезнь — и мы сможем продавать лекарство».

Синдром нарушения внимания, сезонное аффективное расстройство, повышенная социальная тревожность... Это не заболевания, это маркетинговые ходы. Их выявляют не врачи, а копирайтеры, маркетинговые отделы, фармацевтические компании.

Депрессия и беспокойство могут быть настоящими. Но под их маской может скрываться и Сопротивление. Когда мы пичкаем себя лекарствами, чтобы заглушить зов нашей души, мы проявляем себя истинными американцами и образцовыми потребителями. Ведь мы делаем именно то, о чем телевизионная реклама и поп-культура твердят нам с самого рождения. 

Вместо того, чтобы задействовать самопознание, самодисциплину, упорно трудиться и ставить перед собой долгосрочные цели, мы просто потребляем продукт.

Многие пешеходы были покалечены или убиты на перекрестке Сопротивления и Коммерции.

Сопротивление и жертвенность

По оценкам врачей, от 70 до 80 % их работы не связано с лечением болезней. Люди не болеют, они драматизируют свою жизнь. Иногда самое трудное в работе врача — сохранять невозмутимое выражение лица. Как сказал Джерри Сайнфелд по поводу 20-летия своей творческой карьеры: «Многое было просто восхитительно».

Проблемы со здоровьем придают значимость вашему существованию. Болезнь, крест, который приходится нести... Некоторые люди постоянно переходят от одного недуга к другому: едва они вылечатся от одной болезни, как на смену приходит другая. Это напоминает акт творения, заменяющий реальные дела, которых жертва избегает, тратя так много сил на поддержание своего состояния.

Акт жертвенности — это форма пассивной агрессии. Его цель — добиться удовлетворения не за счет честного труда, самосовершенствования или любви, но за счет манипулирования другими с помощью молчаливой (а иногда — не особо молчаливой) угрозы. Жертва заставляет других спасать ее или вести себя так, как она хочет, держа окружающих в качестве заложников собственной болезни / душевного распада или просто угрожая сделать их жизни настолько невыносимыми, что они сами исполнят все ее желания.

Выступление в роли жертвы — антитеза выполнению своей работы. Откажитесь от нее.

Сопротивление и выбор партнера

Иногда, словно бы не осознавая наше собственное Сопротивление, мы выбираем в партнеры того, кто успешно преодолел или преодолевает Сопротивление. Я не знаю, почему. Возможно, нам легче наделить нашего партнера силой, которой мы на самом деле обладаем, но которую боимся использовать. Возможно, нам не так страшно, если мы верим, что наша половина достойна того, чтобы прожить свою жизнь полноценно, а мы — не достойны. Или, возможно, мы надеемся использовать нашего партнера в качестве модели для подражания. Возможно, мы уверены в том, что часть силы нашего партнера перейдет к нам, если мы всего лишь будем находиться рядом с ним.

Вот как Сопротивление уродует любовь. Оно будит яркие страсти — Теннесси Уильямс мог бы написать об этом трилогию. Но разве это любовь? Если бы вы пользовались поддержкой своей половины, разве не мучило бы вас собственное неумение жить полной жизнью вместо того, чтобы коротать время под покровительством супруга? А если бы вы сами поддерживали партнера, разве не возникло бы у вас желания позволить ему сиять своим собственным светом, а не греться в лучах вашего?

Сопротивление и эта книга

Когда я взялся за эту книгу, Сопротивление почти победило меня. Мой внутренний голос твердил, что я должен писать романы, а не философскую беллетристику, и мне не следует излагать эти концепции Сопротивления открыто; вместо этого мне следует включить их в какой-нибудь роман в качестве метафоры. Это довольно-таки тонкий и убедительный аргумент. Логическое обоснование, которое предоставило мне Сопротивление, состояло в том, что мне следовало написать, скажем, произведение о войне, в котором Сопротивление было бы показано в форме страха, испытываемого воином.

Сопротивление также, приняв форму моего внутреннего голоса, утверждало, что мне не следует поучать других или строить из себя философа-мудреца — потому что это желание суетно, эгоистично и, возможно, даже порочно, и в конце концов оно принесет мне вред. Это напугало меня и показалось очень разумным.

В конце концов двигаться дальше меня побудило то, что я чувствовал себя глубоко несчастным, оставаясь на месте и не двигаясь дальше. Как только я садился и приступал к делу, то самочувствие тут же налаживалось.

Сопротивление и отсутствие счастья

Что дает Сопротивление? Во-первых, ощущение пустоты и брошенности. Мы грустим. Страдание заполняет собой все. Мы утомлены, мы беспокойны. Мы не можем получить удовольствие ни от чего. Нас мучает беспричинное чувство вины. Мы хотим то спать, то безудержно веселиться. Мы чувствуем себя нелюбимыми и недостойными людьми. Мы испытываем отвращение ко всему. Мы ненавидим жизнь. Мы ненавидим себя.

Сопротивление, ничем не сдерживаемое, поднимается на невиданную высоту. Затем появляются пороки. Наркотики, беспорядочный секс, интернет-зависимость.

Совершенно бесспорно, что Сопротивление становится болезнью. Депрессия, агрессия, дисфункция. Затем — настоящее преступление и физическое саморазрушение.

Похоже на реальную жизнь, я знаю. Но это не так. Это — Сопротивление.

Оно особенно коварно потому, что мы живем в потребительской культуре, остро реагирующей на отсутствие счастья и сосредоточившей всю свою жаждущую прибыли артиллерию на линии фронта, чтобы эксплуатировать это чувство. Нам продают продукт, наркотик, развлечение. Джон Леннон как-то спел:

And, you think you're so cleverand classless and freeBut you're all fucking peasantsas far as I can see.Вот вы думаете, что вы такие умные,бесклассовые и свободные,Но я вижу, что вы все —лишь долбаное мужичье(цит. из песни Working Class Hero).

Наша обязанность как художников и профессионалов — устроить нашу собственную внутреннюю революцию, локальное восстание в наших головах. Только так мы освободимся от тирании потребительской культуры. Мы пошлем подальше рекламу, фильмы, видеоигры, журналы и канал MTV, которыми мы загипнотизированы с самой колыбели. Мы отключимся от розетки, признав, что способны справиться с нашим страхом, не пополняя счета компании «Дерьмо Инкорпорейтед» — а лишь делая нашу работу.

Сопротивление и религиозный фундаментализм

И художника, и религиозного фундаменталиста волнует одно и то же — тайна их существования как индивидов. Они задаются одними и теми же вопросами: кто я такой? Зачем я здесь? В чем смысл моей жизни?

На более примитивных стадиях развития человечество не заботили такие вопросы. В состояниях первобытности, варварства, в кочевой культуре, средневековом обществе, в племени и в клане положение человека устанавливалось заповедями общины. И только начиная с древних греков, с рождением свободы и личности, такие темы стали актуальными.

Эти вопросы — не из легких. Кто я такой? Зачем я здесь? Они столь трудны, потому что человек изначально не создан для того, чтобы функционировать как личность. Мы созданы, чтобы жить в племени, чтобы действовать как часть группы.

Наша психика запрограммирована миллионами лет эволюции охотника-собирателя. Мы знаем, что такое клан; мы знаем, как вписаться в стаю и племя. Но мы не умеем оставаться в одиночестве. Мы не знаем, как стать свободными личностями.

Художник и религиозный фундаменталист рождаются в социуме на разных стадиях его развития. Художник — это модернизированная модель фундаменталиста. Он живет в культуре, которая обладает благополучием, стабильностью, избытком ресурсов, достаточных для того, чтобы позволить себе роскошь самоанализа. Художник укоренен в свободе. Он не боится ее. Он счастлив. Он родился в нужное время. У него есть стержень, уверенность в себе, надежды на будущее. Он верит в прогресс и эволюцию, в то, что человечество движется вперед, пусть даже хромая и запинаясь.

Религиозный фундаменталист не разделяет таких представлений. Он считает, что упал вниз с более высокого уровня развития. А истину совсем не нужно открывать — она уже открыта. Слово Бога было произнесено и записано Его пророком, будь то Иисус, Мухаммед или Карл Маркс.

Фундаментализм — философия бессильных, побежденных и обделенных. Она зиждется на обломках политических и военных поражений, подобно тому, как еврейский фундаментализм возник во время вавилонского пленения, христианский фундаментализм возник на американском Юге в период Реконструкции, представление о господствующей расе возникло в Германии после Первой мировой войны. Во времена отчаяния покоренная раса погибла бы без доктрины, воскрешающей надежду и гордость. Исламский фундаментализм вырастает из такого же отчаяния и несет такой же ужасный и могущественный призыв.

Но что же это за отчаяние? Это отчаяние свободы. Упадок и бессилие, переживаемые человеком, вырываются наружу из привычных и уютных структур племени и клана, деревни и семьи. Это состояние современной жизни.

Фундаменталист (или, точнее, обеспокоенный индивид, который приходит к фундаментализму) не может перенести свободы. Он не может найти свою дорогу в будущее и потому ищет убежища в прошлом. В воображении он возвращается в дни славы своей расы и пытается воссоздать и их, и самого себя в более чистом, более благородном свете. Он возвращается к основам. К фундаменту.

Фундаментализм и искусство не противоречат друг другу. Но никакого фундаментального искусства не существует. Это не значит, что фундаменталист не креативен. Скорее, его креативность вывернута наизнанку. Он создает разрушение. Все, что он делает, служит для уничтожения его врагов и его самого.

Однако фундаменталист тратит основную часть своей креативности на создание облика Сатаны, облика своего врага, в противодействии которому он видит смысл своей жизни. Как и художник, фундаменталист переживает Сопротивление. Он переживает его как искушение совершить грех. Сопротивление фундаменталиста — это зов Нечистого, пытающегос я оттолкнуть его от добродетели. Фундаменталист пожирается Сатаной, которого он любит так же, как смерть. Совпадение ли то, что террористы-смертники, взорвавшие Всемирный торговый центр, часто посещали стрип-клубы во время подготовки, или то, что они считали лучшей наградой для себя армию невест-девственниц и разрешение на их изнасилование в небесных публичных домах? Фундаменталист ненавидит и боится женщин, потому что он считает их сосудами греха, искусительницами наподобие Далилы, лишившей силы Самсона.

Чтобы противостоять зову греха, то есть Сопротивлению, фундаменталист начинает либо действовать, либо изучать священные тексты. Он теряется в них, словно художник в процессе творения. Разница состоит в том, что один смотрит вперед, надеясь создать лучший мир, а другой оглядывается назад, пытаясь вернуться в более чистый мир, из которого выпал он сам и все остальные.

Гуманист верит, что человечество и отдельные люди призваны создавать мир вместе с Богом. Вот почему он так высоко ценит человеческую жизнь. С его точки зрения, мир прогрессирует, а жизнь развивается; каждый человек важен, по крайней мере, потенциально, для поддержания этого процесса. Фундаменталист не может этого осознать. В его системе ценностей инакомыслие — не просто преступление, но измена; это ересь, согрешение против Бога.

Когда фундаментализм побеждает, в мире наступает эра тьмы. И все же я не могу осуждать тех, кто придерживается этой философии. Я рассматриваю мое собственное внутреннее путешествие как преимущество, которое я получил благодаря образованию, финансовому благополучию, поддержке семьи и слепой удаче — родиться американцем. А еще я научился существовать как самостоятельная личность (если она у меня действительно есть) только благодаря женщине легкого поведения и заплатил за это такую цену, о которой мне не хочется вспоминать.

Возможно, человечество не готово к свободе. Может быть, воздух свободы слишком разрежен для того, чтобы мы им дышали.

Несомненно, я не стал бы писать эту книгу, если бы жить в свободе было легко. Видимо, как показал Сократ много лет назад, парадокс состоит в том, что

действительно свободный человек свободен лишь в пределах самоконтроля. А те, кто не управляет собой, обречены искать хозяев, которые управляли бы ими.

Сопротивление и недовольство окружающими

Если вы критикуете других людей, возможно, виной тому все то же Сопротивление. Когда мы видим, как другие начинают жить подлинной жизнью, мы приходим в ярость из-за того, что у нас это не получается.

Люди, реализовавшиеся в своей собственной жизни, почти никогда не критикуют других. Если они и говорят что-либо, то лишь слова одобрения. Следите за собой. Большая часть проявлений Сопротивления вредит только нам. А критика и жестокость вредят и другим.

Сопротивление и неуверенность в себе

Неуверенность в себе может быть вашим союзником, потому что она служит индикатором сильного стремления к чему-либо. Она отражает любовь, любовь к тому, что мы желаем сделать, и стремление сделать это. Если вы вдруг спрашиваете себя (и своих друзей): «Действительно ли я писатель? Действительно ли я художник?» — есть вероятность, что так оно и есть.

Новатор-самозванец отчаянно самоуверен. А настоящий новатор напуган до смерти.