Мстительный призрак
Раньше мне была несвойственная излишняя театральность. Но восстав из саркофага, снова обретя ноги и до смерти перепугав своих подданных, я имела право на несколько эксцентричных решений.
Поэтому, пока Арман не выпустил меня из объятий, я воспользовалась своим положением и прошептала ему на ухо:
— Сколько меня не было?
Я почувствовала, как плечи Армана напряглись под моими руками.
— Месяц, — тихо ответил он.
— Мои комнаты всё ещё свободны? Вещи оттуда убрали?
— Нет, комнаты не трогали. Только поддерживали чистоту.
Я кивнула и выпустила Армана из объятий.
— Всех, кто сейчас здесь, не выпускать во Дворец ещё час, — по-прежнему тихо приказала я, стараясь скрыть предвкушающую улыбку.
О, да. Я собиралась поиграть.
— Мне приказать это страже? — неуверенно спросил Арман.
— Нет, ты останешься с ними сам. И, Арман, — я взяла друга за руку. — Никто не должен знать обо мне ещё час. Никто, слышишь?
Я видела, что Арман хотел задать вопрос. Видела, что он не понимает ничего и не хочет оставаться в склепе с прислугой. Он хотел быть со мной.
Это было приятно. Правда, приятно. Но ещё приятнее было предвкушать то, что я собиралась сделать.
— Тайный ход в мою комнату тоже в рабочем состоянии?
Арман кивнул, и сжал мою руку.
— Что ты собираешься делать? — всё-таки не удержавшись, спросил он.
Я усмехнулась, высвободила руку из хватки Армана и быстро пошла к маленькой дверце за одним из саркофагов — замок был напичкан секретными ходами, и их изучение было обязательным для каждого Главы.
Лишь открыв дверь, я снова повернулась к Арману.
— Я собираюсь встретиться с мужем, — с этими словами я скрылась в полутёмном пыльном проходе.
Жди меня, Амадео, жди.
***
Мои покои действительно оказались совершенно нетронутыми. Разве что на столе было слишком пусто без привычной кипы документов и прошений.
Но меня больше интересовал шкаф.
Стараясь двигаться, как можно тише, чтобы случайно проходящие мимо дверей охранники меня не услышали, я быстро отыскала на вешалках свой свадебный костюм. Банально? Возможно. Но мне было плевать.
Быстро переодевшись в белый пиджак и брюки, я подошла к зеркалу, чтобы прикрепить к волосам фату.
Стоило мне увидеть своё отражением, как белые кружева выпали из моих ослабевших рук.
Из зеркала на меня смотрела отдалённо знакомая девушка. Куда-то исчезла болезненная худоба и впалые скулы. Теперь гладкие, почти фарфоровые щёки светились здоровым румянцем, большие глаза сияли уверенностью.
Костюм сидел идеально, подчёркивая стройные ноги, изгиб талии и небольшую, но красиво очерченную грудь.
За всем этим я узнавала прежнюю себя и, возможно, на многие изменения не обратила бы и внимания.
Но тем, что заставило меня выронить из рук фату были мои волосы. Они были кипенно-белыми. Поседели не только волосы, но и ресницы, и брови.
Что же со мной произошло за этот месяц, что заставило моё тело так измениться? Откуда седина в волосах девушки, которой нет и двадцати лет? Почему я не умерла, в конце концов?
На все эти вопросы у меня не было ответов. Я собиралась их найти, но прежде всё-таки хотела претворить в жизнь свой план.
И, честно говоря, седые волосы должны были сыграть мне на руку.
Для пущего эффекта, я щедро вымазала лицо белой пудрой, найденной на столике (ни разу до этого ей не пользовалась) и оттянула веки, чтобы глаза покраснели.
Перед тем, как выйти из комнаты через тот же тайный ход за гардиной, я бросила последний взгляд на своё отражение.
Несомненно, образ мстительного духа мне удался. Оставалось надеятся, что принц Амадео был столь же подвержены суевериям, как и большинство жителей Восточного королевства.
***
В комнате принца Амадео был не просто тайный ход, а самый настоящий скрытый наблюдательный пункт.
Видимо архитекторы, строившие Дворец, всерьёз увлекались готической литературой Старого мира, потому что создали каменную комнату за большим портретом одного из первых Глав Совета. Но и технологиями пренебрегать не стали.
Вместо открывающейся заслонки, позволявшей смотреть в комнату через нарисованные на портрете глаза, в потайной комнате был установлен стационарный пэд, делающий портрет односторонней прозрачной стеной, как в допросных.
При помощи того же пэда этот портрет можно было бесшумно открыть, как дверь.
Но для начала я решила понаблюдать.
Принц спал, вольготно раскинувшись на широкой кровати. За окном было темно, и я поняла, что моё воскрешение произошло ночью.
Что ж, так ведь обычно и бывает с воскрешениями, не так ли?
Когда принц заворочался и перевернулся на бок, я открыла портрет и бесшумно вошла в комнату.
Я заранее скинула туфли в потайной комнате и теперь дорогой ворсистый ковёр скрывал даже малейший шорох моих босых шагов.
Мне не хотелось сразу будить его высочество — слишком упоительной была та роль, что мне довелось исполнять. Я, почти танцуя, кружила по комнате, лёгкими движениями касаясь книг, брошенной на стуле рубашки, уголка одеяла, которым был укрыт принц.
В одной из книг на прикроватном столике я увидела торчащий кусочек фотографии.
Это было неожиданно, ведь люди давно перестали печатать снимки на бумаге, удовольствуясь быстрым доступом к портативным пэдам.
Потянув за уголок, я вытянула фотографию из книги и с трудом сдержала удивлённый вздох.
На фото была я.
Снимок был сделан во время одного из испытаний Битвы. Я знала, что за всеми участниками следили, но не думала, что эти данные как-то можно было просмотреть.
На снимке я бежала по лесу. Короткие — под мальчика — волосы были растрепанны, на губе красовалась ссадина. Костюм Участника был тёмным от пота и грязи. На лице — решимость и, кажется, даже тень восторга.
Я не помнила себя такой. Не разрешала помнить.
Почему принц хранил это фото у своей кровати? Зачем?
Не давая себе больше времени на раздумья, я осторожно убрала фотографию обратно в книгу и отошла к низовью кровати.
Выпрямившись и патетично вытянув руки в стороны я громко вздохнула.
Принц поморщился, но не проснулся.
— Амадеееео, — тонким голосом протянула я, на манер всех призраков, виденных мною в фильмах. — Амадео...
На этот раз, принц всё-таки проснулся.
И с удивительной (для разбуженного посреди ночи человека) прытью, сел, сжимая в руке кинжал.
Интересно! И для кого это вы кинжалы под подушкой прячете, принц?
— Кто здесь? — хриплым ото сна голосом рявкнул его высочество.
— Амадео, — прошептала я, делая плавный шаг ближе к кровати. — Ты не узнаёшь меня?
Принц взглянул на меня и выругался сквозь сжатые зубы. Кинжал из рук не выпустил.
Я не без удовольствия заметила, как свободная рука принца дёрнулась к тройному кресту, висящему у него на шее. Символ Триединого бога, которому поклонялись в Восточном королевстве.
Всё-таки суеверен.
— За что, Амадео? — по-прежнему шёпотом спросила я, прикрывая глаза и позволяя слезе скатиться по моей щеке.
Вот и глазные капли пригодились.
— Бьянка, — выдавил принц. — Это ты?
Я молча сделала ещё один шаг к кровати.
К чести принца должна сказать, что он даже не шелохнулся.
— Чего ты хочешь? — спросил Амадео, всё-таки опуская кинжал на кровать рядом с собой. — Что мне сделать? Ты не обрела покой?
В комнате было слишком темно, чтобы ясно разглядеть выражение лица принца. Но я могла поклясться, что принц был отчего-то рад.
Я продолжала молчать и едва заметно покачиваться из стороны в сторону, чтобы имитировать парение над полом.
Эх, во мне явно прозябал талант актрисы.
— Я рад тебя видеть. Но тебя не должно здесь быть. Тебя ждёт лучший мир.
Тихие слова Амадео едва не заставили меня выйти из образа. Столько в них было искренности и, как мне показалось, боли.
Но почему?
В этот момент я поняла, что с маскарадом пора заканчивать.
Цель свою я выполнила — принц явно не был виновником моей «смерти», да и вообще совесть его была чиста, иначе перед лицом мстительного духа он был бы напуган до смерти.
— Ты не принял мой дар, — обиженно сказала я, поджимая губы и переставая качаться.
— Какой дар? — искренне удивился Амадео, отчего мне отчаянно захотелось захихикать.
— Ты выгнал мой дар! — скалясь прошипела я. — Двух дев, желавших доставить тебе удовольствие в нашу брачную ночь!
Кажется, у принца был шок. Он недоверчиво и даже раздражённо смотрел на меня, а на его скулах играли желваки.
— Ты пришла с того света и обвиняешь меня в том, что я выгнал шлюх в НАШУ брачную ночь? — недобро протянул принц.
Я даже не успела пискнуть, как Амадео рывком приблизился ко мне и дёрнул на руку, роняя на кровать.
Перевернув меня на спину, принц придавил меня сверху своим телом.
— Так-так-так, привидение из плоти и крови, — протянул Амадео, с силой придавливая к кровати мои руки.
Перехватив оба моих запястья одной рукой, второй Амадео провёл по моей щеке, стирая пудру.
— А это видимо новое небесное изобретение для призраков, которые недостаточно бледные, да? — с едва сдерживаемой яростью прошипел мой муж.
Почему-то в тот момент я думала о принце именно как о муже.
Очень разъяренном муже.
— Ты всё это время была жива, не так ли? Водила меня за нос! А где твоё кресло? Тоже ложь? Отвечай, дрянь!
Принц с силой сжал моё горло, перекрывая доступ к кислороду.
— Я... я была в склепе, — прохрипела я, даже не делая попытки высвободиться.
Сама доигралась. Почти заслужила.
Хватка на моём горле резко ослабла.
— Что? — тихо спросил Амадео.
Мои руки он тоже отпустил, но я оставила их в том же положении.
— Я была в саркофаге. Очнулась несколько часов назад. И не могла выбраться.
Принц медленно поднялся и сел, пристально вглядываясь в моё лицо.
— Это невозможно, — резюмировал он. — Ты была мертва. Совсем мертва.
Я тоже села и обхватила руками колени.
— Я же Имморталис, — усмешка вышла невеселой. — Переводится, как Бессмертная.
Амадео не отвечал, продолжая пожирать меня взглядом.
— Что касается ног, то у меня нет объяснения, — оправдалась я, понимая, как жалко, должно быть, выгляжу. — Когда я очнулась, они двигались. Без боли, без труда. Как раньше, до выстрела.
— Как ты выбралась? — спросил Амадео.
Вопрос прозвучал тихо и сдавлено. Словно ему было больно его задавать.
— Меня услышал мальчик-лакей. Позвал подмогу и саркофаг открыли.
Амадео резко подался ко мне и заключил в объятия. Крепкие и нежные. Оберегающие.
Совсем не похожие на объятия Армана.
Я нерешительно обвила руками талию принца, чувствуя, насколько мои пальцы холодны по сравнению с его кожей. Это тепло проникало в мои ладони даже через рубашку, в которой спал принц.
— Знаешь, как обидно, когда твоя жена умирает наутро после брачной ночи? — тихо произнёс принц.
Его тёплое дыхание коснулось моей щеки, заставляя дрожать.
Я позволила себе усмехнуться, крепче прижимая мужа к себе.
— Возможно, это было нужно.
Думаю, Амадео безмолвно со мной согласился.
И в этот момент дверь в комнату принца с грохотом распахнулась, пропуская дворецкого.
— Ваше высочество, Глава! Глава жива! — с порога воскрикнул слуга, запнувшись о ковёр и чуть не упав.
Мой образ «мстительного призрака» и так должен был оказать на бедного дворецкого неизгладимое впечатление. А уж «мстительный призрак» в объятиях принца и вовсе стал последней каплей.
Увидев нас, дворецкий с коротким писком выбежал из комнаты, больше не заикаясь о «живой Главе».
Мы с Амадео начали смеяться одновременно.
Только принц смог остановиться, а мой смех перерос в истеричные рыдания.
Амадео перетянул меня к себе на колени и прижал к груди.
— Тише, тише, — шептал он, поглаживая меня по волосам. — Моя...
Не знаю, послышалось ли мне это или муж действительно сказал «моя...», но я почувствовала, как по телу разлилось тепло и ощущение безопасности.
Я, наконец, ощутила, что по-настоящему жива.