Бильбо

Воздух, рассекаемый мечом, свистнул у самой головы, и Кили едва успел увернуться, чтобы не оказаться покалеченным. Тяжело дыша, он опустил свой клинок, ожидая выговора.  - Ослеп?! - сердито рявкнул Двалин. - Двигайся, а не стой! Чуть левее - и я б тебе пол-уха отхватил, как потом будешь перед девками красоваться? - Извини, - принц улыбнулся - но это была лишь тень его прежней обаятельной улыбки, за которую и старый наставник прощал ему все, что только можно - и капельку того, что нельзя. - Я буду внимательнее, обещаю.

Не будешь, - проворчал Двалин. - Что с тобой творится, парень? Ты сам не свой в последние дни, как подменили! Это из-за твоей эльфийки, что ли? - Тауриэль сделала свой выбор и вернулась к сородичам, я не могу ее винить за это, - пожал плечами Кили. - Поищу другую... как-нибудь потом, наверное.  Они оба стояли на тренировочной площадке, сжимая в руках оружие. Это был не первый разминочный бой молодого принца с тех пор, как он более или менее поправился, но впервые результаты оказались столь удручающими.  Прекрасная эльфийка и правда отправилась обратно к своему народу. При всей ее симпатии к Кили, вряд ли она смогла бы жить с ним в недрах Горы - эльфы не очень-то предназначены для подобной жизни. А Тауриэль, даже несмотря на свой достаточно молодой для эльфийки возраст, уже повидала жизнь и знала, что у нее есть обязанности перед лесным королем и своим народом.  Конечно, она зашла поговорить, когда войско эльфов собралось возвращаться в Лихолесье, но этот разговор оказался всего лишь прощанием. Девушка явно чувствовала себя виноватой за то, что не оправдала светлых надежд юного принца, но Кили на удивление легко отпустил ее, даже не обвинил ни в чем. - Возьми, - только и сказал он, протянув ей на прощание очень красивый камень с вырезанными на нем рунами. - Этот такой же талисман, как тот, что дала мне матушка. Он будет напоминать тебе обо мне - и, может, когда-нибудь ты ко мне вернешься.  Фили при этом разговоре не присутствовал. В тот момент оба принца уже почти выздоровели, и старший счел за благо уйти, чтобы не мешать беседе. Вот с этого момента и начались некоторые проблемы между братьями. Кили, немного расстроенный разлукой с красивой эльфийкой, был очень удивлен тем, что и брат как-то отдалился от него. Фили находил предлоги отстраниться или уйти - и довольно скоро они стали видеться только за обедом или на тренировке.  А сегодня старший брат не пришел и на разминку. Ну и как прикажете это понимать?! Кили был растерян. Они с Фили всегда были вместе, сколько он себя помнил. Старший защищал его в детстве и поддерживал, когда Кили вырос. Да и в походе он бы точно сложил бедовую головушку, если бы не Фили! Так в чем же было дело, почему брат так отдалился? Подружку он себе не завел, это точно, а иных причин игнорировать родного брата принц не видел.  Так что, собственно, не было ничего удивительного в его рассеянности. - Знаешь, иди-ка ты отдыхать, - решил Двалин, - мрачно покачав головой. - В таком настроении на разминку не ходят. Раны откроются - и привет! Что я Торину скажу? - Что-нибудь, - упрямо пробормотал Кили. Дядя в последнее время был невероятно занят. Правление требовало почти всего его внимания, без остатка, а те крохи, что еще были не истрачены, в большей степени перепадали Бильбо, которого Торин все больше опутывал тонкой паутинкой лжи и уверений, что хоббит всегда его любил.  Затея дурацкая, на взгляд Кили, и обреченная на провал. Он-то знал, что если любви нет, то и не будет. Вон и Тауриэль ушла к своему народу, оставив его - неудивительно, в общем, если учесть, что Кили не мог дать ей никаких зароков и клятв, а жить предстояло в недрах земли. Не каждая согласится, даже пообещай он сто раз, что она сможет видеть солнце и выходить на волю, когда угодно.  Прекрасную Одинокую гору, которую так любил дядя Торин и которая так восхищала забывшего прошлое полурослика, Кили теперь почти ненавидел. Ему было одиноко, и юноша целыми днями ездил на своем пони по окрестностям, возвращаясь только тогда, когда темнело.  Конечно же, он попытался поговорить с Фили - дурак был бы, если б не выяснял, за что ему такая немилость! Кили отлично помнил, как пришел вечером в покои брата, чтобы перекинуться словечком. Фили уже собирался спать и переодевался. Он уже сбросил верхнюю одежду и развязывал шнурки у горловины рубашки, но при виде Кили посмурнел и неуверенно оставил в покое свое занятие.  - Забыл ты меня, братец, - шутливо начал было Кили, но тот сразу же перебил его: - Глупости. На память я не жалуюсь. Просто у меня, как у первого наследника, дел ничуть не меньше, чем у Торина. Это не приходило тебе в голову? - Настолько много, что ты и брата игнорируешь? - обиженно выкрикнул принц. - Да будь проклята эта Гора, что разлучает нас с тобой!  Он шагнул к Фили, обнял его за плечи, прижавшись к его боку и с радостью вдыхая родной запах... но его оттолкнули. Юноша покачал головой. - Кили, ты уже не маленький ребенок, чтобы спать со мной в обнимку. Через некоторое время тебе придется жениться, и личность твоей избранницы дядя еще хочет обсудить. Да и я, наверное, выберу одну из кузин Даина - благо, у него их не меньше десятка. Детские игры пора оставить в прошлом - и совместные шалости тоже! Я буду рад, если ты придешь просто поговорить, но не больше.  Кили смотрел на него, как громом пораженный. Чувство несправедливости и предательства накрыло его с головой, и у него даже губы задрожали. - Хорошо, - потерянно пробормотал он. - Если не хочешь, я не стану тебе надоедать... - Это здесь ни при чем, глупенький, - Фили терпеливо вздохнул, шагнул к нему и хлопнул по плечу - лишь тень прежнего тепла, но лучше, чем ничего! - Пойми, мы оба уже взрослые. Дядя не справится один, надо ему помогать по мере сил - и тебе тоже пора это осознать.  Из этого короткого разговора Кили уяснил одно: брат больше не желает его видеть и всеми силами отстраняется. Причин этого Кили не знал, но это было не так важно. Одиночество, которое раньше было ему незнакомо, вдруг остро вцепилось в горло волосатой лапой.  Фили всегда был рядом. Всегда. Кили не мог помнить раннего детства, но именно Фили первым взял его на руки после мамы - и держал пищащий сверток, изумленно глядя на новорожденного братишку и уже любя его - крепко и сильно. Дис тогда попросила отдать сына, мало ли, уронит еще, сам ведь ребенок пока, а мальчонка родился увесистый. Но Фили только крепче обнял малыша и, прижавшись щекой к его щечке, категорично сказал: - Не уроню. Я никогда его не уроню и не брошу, мама.  Дис рассказывала Кили впоследствии, что ее поразило, каким серьезным был в тот момент ее старший сын - будто клятву давал. - Не уронишь и не бросишь, да, брат? - горько прошептал Кили в последней отчаянной надежде. На миг ему показалось, что Фили сейчас обернется и обнимет его - во всяком случае, у старшего дрогнула спина. Но он остался стоять неподвижно, только головой качнул. - Не брошу, - тускло подтвердил он. - Но сейчас все, чего я хочу - это спать. Давай после поговорим, если ты не против?  На этом месте Кили полагалось уйти. И он ушел. Ушел, чтобы не стеснять своим присутствием наследника королевского престола - а как еще было объяснить отчужденность брата, если не его новыми обязанностями? Он тосковал по брату так отчаянно, что стало уже не до того, чтобы заниматься тренировками или же искать себе подружку. Сейчас, после того, как Двалин едва не задел его, Кили понял, что надо что-то делать. Ему надо было развеяться слегка, требовалась дикая, бешеная скачка, когда снег из-под копыт коня, когда разлетится в клочки его тоска и вернется хотя бы капля прежней радости.

Приняв решение, Кили обычно не медлил. Вот и сейчас он отправился на конюшню и велел оседлать для него крепкого солового пони, а сам прихватил с собой немного припасов на ужин. Лучше провести ночь вдали от Горы...  Он вывел лошадку из ворот и вскочил в седло. Краем глаза Кили видел, что в стороне от него движутся неспешной рысцой еще два всадника. Дядя Торин и его полурослик отправились гулять. Судя по скорости их перемещения, вокруг Горы они будут ехать с неделю, не меньше - то-то хватит времени, чтобы наговориться! Кили невольно улыбнулся, хотя в последнее время он проделывал это нехитрое упражнение для лицевых мышц все реже. Что поделать, настроение у него было неподходящее для улыбок!  Гулял он в этот раз куда дольше, твердо решив вернуться только с рассветом. Пони бодро скакал по снегу, почти не проваливаясь - хорошая порода, истинно горный маленький скакун, предназначенный проходить сложные препятствия и выносливый. Воины Даина доставили таких, как он, из Железных холмов. Эти лошадки были широкими и крепенькими, сложные маневры были им не по плечу, да и красивой иноходи ждать не приходилось, зато такая лошадка выносила тебя откуда угодно, даже из-под лавины. Так, по крайней мере, сказал Даин. Кили ехал, бездумно правя конем, куда глаза глядят, вокруг него возвышался темный ночной лес, а в небе сияла огромная луна, освещая путь. Холод зимы заставлял кристаллики пара вырываться изо рта и следовать за всадником, как причудливый шлейф.  И здесь, в темноте и тишине, нарушаемой только хрустом снега под копытами его лошадки, Кили вдруг услышал далекий волчий вой.

Волков Кили не боялся. Первого волка он увидел, когда ему было всего десять лет - по меркам гномов, совсем кроха. Тогда здоровенный серый хищник прибежал на окраину людского селения, в котором работал его дядя, и уселся возле дверей кузницы.  Торин, как помнилось Кили, вышел оттуда с раскаленным прутом в руках, но бить волка не спешил, а просто посмотрел ему в глаза - особенным, долгим взглядом. После этого зверь почти сразу поднялся и потрусил прочь. Либо он был не настолько голоден, чтобы связываться с таким сильным противником, либо дядюшка знал какое-то тайное слово. В любом случае, маленький Кили был в полном восторге, выглядывая из окна кузницы.

Повзрослев, он подзабыл этот эпизод - не до того было. Да и потом, он же видел чудовищных варгов, по сравнению с которыми обычные волки казались безобидными щенками. И вот теперь, кажется, ему предстояло повстречаться с целой стаей, которая наверняка оголодала за эту половину зимы и озлобилась. Кили быстро пересчитал стрелы в колчане за спиной. Маловато, но если стая не слишком большая, хватит. В случае чего просто возьмется за меч... Волки пока не показывались, но мелькали между деревьями. Принц повернул нервничающего пони и галопом помчался обратно. Обычно он берег лошадок, но тут уж было не до сантиментов.  Лесные звери бежали теперь молча, хладнокровно и неотступно преследуя свою добычу. Серые выцветшие шкуры показывались то тут, то там, не давая сосчитать точное число противника. Кили досадливо поморщился. Он не боялся, однако встретиться с несколькими старыми и опытными волками ночью в лесу - то еще удовольствие. Обругав себя идиотом, юноша подхлестнул пони, но тот и так выбивался из сил. Скакать с такой скоростью могла бы легкая лошадка, предназначенная для парадных выездов, а вот этому соловому было тяжеловато. Впрочем, бежал он пока резво - а это было все, что от него требовалось.  Волки - не домашние собаки, просто удовольствия ради носиться за тобой они не станут. И Кили отлично это понимал. Первый волк - матерый, крупный, должно быть, вожак - прыгнул на него через некоторое время, метя попасть на круп пони. Лошадь была для стаи добычей еще более желанной, чем всадник - хотя бы за счет своих размеров.  Кили уже успел закрепить тетиву, сжимая лук коленями, и теперь выстрелил, почти не целясь. Волк повалился на снег, содрогаясь в агонии, горло его было пронзено насквозь. Остальные чуть поотстали и не спеша вели добычу - должно быть, чуяли, что у их будущей еды есть опасное оружие. - У, живоглоты! - проворчал Кили, приготовив следующую стрелу. - Дяди на вас нет! Думаете, легко стрелять на полном скаку? Отстаньте от меня!  Волки попались непонятливые и упорно преследовали его, не отставая ни на шаг. Пони, надо отдать ему должное, не паниковал и не выкидывал всадника из седла, а то бы Кили и вовсе туго пришлось: стрелять и одновременно удерживаться на галопирующей лошади почти невозможно.  Когда положение стало не очень приятным, к принцу подоспела помощь. Из-за ближних кустов выметнулся еще один пони - поменьше и более изящный, как раз из тех, что нужны для прогулок и красоты перед всеми остальными. На его спине сидел Фили, чуть пригнувшись и держась за изукрашенную мелкими камушками узду. - Кили! - его голос разнесся над лесной тропой, как весть о спасении. Младший придержал коня, остановив его бок о бок с кобылой брата. Фили выглядел очень сердитым.  - С какой радости тебя потянуло волкам в пасть, дурень? - рявкнул он. - Других занятий не нашел? Если хотелось покончить с собой, попросил бы, я б помог такому глупому... - Да уж, сглупил я, - кивнул младший принц, чувствуя, как на лицо возвращается глупейшая счастливая улыбка. - Надо было попросить, чтобы ты меня стукнул, только вот я не мог, ты же меня прогнал.  Фили фыркнул, отчего его короткие усики смешно задвигались, и тоже приготовил стрелу. С луком он управлялся почти так же ловко, как его брат, хоть и не научился так же быстро выпускать стрелы. Волки не были глупыми зверями и тоже оценили изменившийся приоритет сил. Если справиться с одним гномом, пусть и всадником, они могли бы относительно легко, то двое, вооруженные луками, могли положить как минимум половину стаи, а то и больше. К тому же, кто знает, вдруг за ними идут и другие?  Так волки рассудили или не так, но они все же отступились. Глаза между веток деревьев и голого кустарника гасли один за другим. Звери отправлялись искать добычу полегче и доступнее, стая и так сегодня осталась без вожака. Кили облегченно вздохнул, опуская лук. - Ты вовремя, - отметил он. - Еще бы чуть - и мне пришлось бы расстрелять весь свой запас стрел, ищи их потом по всей поляне, как дурак! Темно еще, ночь... - То есть тебя только это волнует? - нехорошо прищурился Фили. - А на то, что тебя чуть не съели, плевать? - Поскольку ты спас мои стрелы, значит, тебе не вовсе наплевать, что у тебя вроде как есть брат, - ухмыльнулся юноша. - Так что - да, на остальное мне наплевать.  Фили тихо, с присвистом выдохнул и стиснул зубы. Взгляд его не сулил младшему оболтусу ничего хорошего. - Едем домой, - процедил он. - Дяде я ничего не скажу, у него своих проблем хватает, а брать с него пример и врать я не хочу. Усталые лошадки бежали бок о бок, стремясь к дому. Им тоже было вполне достаточно такой эпопеи, теперь долго отдыхать будут да кормиться, прежде чем снова смогут выйти под седлом...  Кили молчал, искоса поглядывая на брата. Фили смотрел куда угодно, только не на него, и младший невольно заулыбался. Зря он подумал, что теряет брата - ничуть Фили не изменился, по-прежнему упрямится и таким знакомым жестом кусает нижнюю губу, чтобы ничего не сболтнуть сгоряча... Нрав у его старшенького всегда был горячий, ничего не попишешь! Они выехали из леса полчаса спустя, сразу направив пони к Горе. Морозец ощутимо покусывал за щеки и носы, и принцев спасало только то, что еще недавно они выдержали бешеную скачку, после которой от обоих чуть пар не валил.  Удивленные глаза конюхов Кили запомнил на всю жизнь. Еще бы! Уехали порознь двое наследников, болтались где-то полночи, а вернулись вместе, взъерошенные, сердитые, хмурятся... Да еще и лошади полумертвые от усталости! Погладив солового по шее и поблагодарив таким образом за спасение, Кили угостил его кусочком сахара и заторопился вслед за сердитым братом, который быстрым шагом направлялся к купальням.  - Фили! - он остановил его, удержав за плечо. - Ну что с тобой? Ты мне жизнь спас, мне полагается тебя сейчас обнять покрепче, и слюнявить как-нибудь, чтобы выразить, как я рад, а ты... - Не трогай меня! - в голосе старшего не было злости, только усталость и страдание. - Кили, не прикасайся, или я за себя не отвечаю!  - В смысле? - поперхнулся тот. Только сейчас, коря себя мысленно на все лады за невнимательность, Кили дал себе труд присмотреться к брату. Тот смотрел в сторону, на скулах ходили желваки, а щеки под светлой порослью бородки расцветили алые пятна. На это мог быть только один ответ. - Ой, братишка, да у тебя лихорадка! - охнул Кили, встревоженно сжимая его лицо ладонями и пытаясь заглянуть в глаза.  Фили взвыл от злости и толкнул его в проем двери, ведущей к купальням. Они оказались в небольшом предбаннике, где обычно желающие помыться оставляли одежду. Сейчас тут никого не было, поскольку перед самым рассветом лезть в горячую воду вряд ли кто-то станет. Фили толкнул брата к стене, так что тот ощутимо стукнулся лопатками, и, вцепившись в его плечи, прижался губами к его губам, вздрагивая и тяжко дыша. Кили так опешил, что не отстранился, позволив брату нетерпеливо прихватывать свои губы зубами, и даже слегка расслабился. Во всяком случае, Фили злится не потому, что младший в чем-то виноват...  Когда поцелуй закончился, Кили весело улыбнулся.

Так ты поэтому не хотел ко мне подходить, да? Ладно, теперь у меня, наверное, тоже будет лихорадка... - Какой же ты порой бываешь тупица, - нежно пробормотал Фили, притянув его к себе и утыкаясь лбом в его плечо. - Кили, я не хочу касаться тебя, потому что боюсь навредить. Я очень плохой брат, раз испытываю такие чувства к тебе, но смотреть на тебя и не желать заняться с тобой любовью становится невозможно. Поэтому я решил, что лучше отдалюсь, чтобы не было искушения. Но когда ты уехал... Мне было так больно! Я чувствовал, что ты попал в беду, и вот тут, в груди, все будто замерзло! Я не могу, не могу тебя потерять, ведь ты мой брат, ты мне роднее всего...  Он вздрогнул и замер, мучительно пытаясь подобрать слова для извинения, но в итоге только горько пробормотал: - Ну вот, я сказал... Дурень! Извини меня. Умойся пока, я подожду. И только потом, подняв глаза и посмотрев в удивленно распахнутые глаза брата, он понял, что для Кили его странное признание означало гораздо большее, чем простая шутка.