глава 58
Сидя в медицинской палатке, Льюис задумчиво трогал бинты на руке, куда во время боя с Мадарой угодил осколок камня. Или же это был меч? А может, кунай? Хьюга-Учиха не помнил точно, где получил эту рану, однако она тихо пульсировала, изредка напоминая о себе. Сильнее болел живот, в который ему неплохо так прилетело пинком Учихи, и левая нога, которую он, как оказалось, потянул практически в последний момент. Благо, она не помешала ему помочь одолеть Мадару, иначе было бы совсем плохо.
Внезапно со стороны входа полился дневной свет, и Мизукаге обернулся. В палатку вошли Изуми и Нагато. Первая была крайне истощена, под её глазами появились синяки, а кожа приобрела неестественный белый оттенок. Узумаки поддерживал девушку под локоть, дабы та не свалилась, ибо ноги у неё дрожали так, будто она весь день прыгала и бегала.
- Я сейчас немного отдохну и позабочусь о вашей ноге, - произнесла ирьёнин, присаживаясь на кушетку и тяжко вздыхая. - С этой войной так много пострадавших. Мы не успеваем всех лечить.
- Тебе не стоит так перенапрягаться. Ты так совсем опустошишься, - покачал головой Нагато, а девушка внезапно рассмеялась.
- Поверь, хуже твоего состояния несколько месяцев назад я не буду. Так что не волнуйся. Мне просто надо немного посидеть. И поесть.
Узумаки тут же взял со стола булку, которая, между прочим, принадлежала Льюису, и сунул её в руки ошарашенной Изуми. Та благодарно кивнула и под наигранно-возмущённый взгляд Мизукаге принялась за еду. Нагато тем временем откопал флягу с водой и протянул её девушке.
- Как вы себя чувствуете? - спросила ирьёнин, на секунду отвлёкшись от еды.
- Ну, жить буду, - посмеялся Льюис. - Можешь не тратить на меня свои силы. Всё равно всё заживёт, как на собаке. Лучше помоги тем, кто в этом больше нуждается.
- Меня не простят, если наш Мизукаге останется калекой. - фыркнула Изуми, на что Хьюга-Учиха покачал головой. Девушка опять преувеличивала серьёзность проблемы. Хотя именно поэтому на неё всегда можно было во всём положиться. Стремясь добиться совершенства, она всегда выкладывалась на все 100%.
- Кстати, Льюис. - позвал его Нагато, садясь рядом с ирьёнином. - Тебя там Хокаге искала. Хочет с тобой поговорить, но её никто из палатки не выпустил. Так что когда подзаживёшь, сходи к ней. Всё же её состояние похуже твоего будет. Её помощница и учиницы практически не отходят от неё. Хотя чего они так волнуются? Она же жива-здорова, - задал риторический вопрос Узумаки.
Льюис кивнул, после чего перевёл взгляд на тканевую стену палатки и понял, что важный разговор не за горами. Что же, тогда он просто обязан подсобить Изуми, чтобы она поскорее вылечила его самого и Хокаге - Льюис испытывал странное нетерпение, распирающее его изнутри. Ответы на вопросы, которые он искал всю жизнь, наконец-то будут найдены. Даже не верилось.
Вскочив с кушетки, девушка подошла к Мизукаге и притронулась к его ноге, которую тут же окутал голубовато-зелёный свет медицинской техники. Когда пульсирующая боль начала потихоньку пропадать, парень расслабленно улыбнулся, перехватывая ладонь ирьенина и медленно вливая в неё своей чакры, при этом ловя грозно-ревнивый взгляд Нагато и ухмыляясь.
- Ого! Спасибо! - радостно произнесла девушка, когда силы вновь вернулись к ней. - Теперь я смогу излечить ещё больше людей. Мизукаге-сама, вы просто чудо!
- Знаю-знаю, а теперь идите. - кивнул он.
Когда эти двое вместе покинули палатку, Хьюга-Учиха вскочил на ноги и подпрыгнул. Нога больше не болела, что, несомненно, было просто замечательно. Проведя ладонью по волосам, Льюис улыбнулся и вышел на свет.
Там на земле лежали раненые, не для всех нашлось место в палатках. Между ними бегали ирьёнины и лечили раны, делали перевязки. Друзья и товарищи подбадривали пострадавших. Кто-то проклинал войну, другие молча глядели в серую землю. Однако когда вышел Мизукаге, они дружно посмотрели на него, и в их взглядах читалась благодарность.
Кивнув народу, Льюис поспешил к палатке с изображением Огня. Там должна была находиться Хокаге.
Войдя внутрь, парень застал Сакуру и Шизуне. Они сидели рядом с кушеткой Цунаде, и Като что-то говорила. Однако когда на пороге появился Льюис, она посмотрела на Хьюга-Учиха и поприветствовала Мизукаге.
- Я хотел бы поговорить с Хокаге. Наедине, - произнёс Льюис. - Это не займёт много времени.
- Ладно, - сказала Сакура и, схватив Шизуне за руку, поспешила покинуть с ней палатку.
- Ты всё же пришёл, - произнесла Цунаде. - Проходи, садись.
Её нога была закована в гипс, а верхняя часть тела перемотана. Кое-где были ожоги, а особенно сильный скрывался под одеждой и слоями бинтов.
- Расскажи мне всё, что знаешь. - без предисловий начал Льюис, усаживаясь на стул и скрещивая руки на груди. В его голубых глазах плескалась уверенность, а между бровей залегла складка.
- Хорошо, - тихо согласилась Цунаде. - Эта история берёт своё начало в первые годы основания Конохи. Как тебе известно, первым Джинчурики Девятихвостого была Мито Узумаки - моя бабушка, и твоя далёкая родственница. Затем, когда бабушка постарела, а жизнь её была на исходе, Лиса перезапечатали в Кушину, когда она была ещё ребёнком. Она поступила в Академию ниндзя в Конохе, которой навсегда запретив навещать родственников со стороны матери.
- Да, я знаю. - кивнул Льюис.
- Отлично. Шли годы, Минато с Кушиной полюбили друг друга, поженились, он стал Хокаге, а она забеременела тобой. К сожалению, во время родов была опасность того, что печать на её теле ослабнет и Лис вырвется на свободу. Так и случилось. Девятихвостого взял под контроль человек, назвавший себя Учихой Мадарой. И только сейчас мы узнали, что это был Обито, ученик Минато. - Цунаде на секунду замолчала. - Минато с Кушиной спасли Коноху, но большой ценой. Ты стал новым Джинчурики, а они умерли защищая тебя.
Льюис кивнул.
- Но на этом удача закончилась. Ты, мальчик, которому не было и дня, теперь был Джинчурики. На собрании Хирузена-сенсея снова сделали Хокаге. Глава КОРНЯ АНБУ потребовал, чтобы он отправил тебя в КОРЕНЬ, где тебе привили бы любовь к Конохе. И если что, ты был бы готов умереть за неё. Конечно, все, кроме Старейшин были против отдавать тебя. Отрицательный ответ весьма разозлил Данзо и Старейшин. Через неделю они решили, что если сенсей не могу отправить тебя в АНБУ мирным путём, то тогда либо я смещаюсь с должности Хокаге, а Лиса перезапечатают в ком-то другом и при этом ты умираешь, либо я всё хорошенько обдумываю и следую их плану. Он не выбрал ни то, ни другое.
Льюис кивнул. В принципе, он бы никому из своих друзей, а уж тем более сыну, которого у него ещё не было, не пожелал бы такой судьбы. Наверное, отправь всё же Хирузен его в КОРЕНЬ, Льюиса бы сейчас здесь не было, а сам Хокаге днями напролёт только бы и думал о том, что сломал ему всю жизнь.
Более того, тут была и политическая подоплёка. Если в руках одного человека, тем более такого, как Данзо, с извращёнными понятиями о чести и преданности, соберутся все силы, вся власть и возможность контроля абсолютно любого человека, то тирания была бы обеспечена.
- Вернёмся к основной истории. Хирузен не мог тебя ни отдать КОРНЮ, ни сделать Джинчурики кого-то более преданного. Он был в тупике, чем и воспользовались его... скажем так, противники. Они сочли нужным рассказать, что ранее Джинчурики Лиса являлся ты. Ты не понаслышке знаешь, что Каге - это оплот деревни. Многие думают, что они всемогущи, что им подчиняется сама жизнь. И они совершенно забывают, что Каге - те же люди.
- Да, я сталкивался в этим. И меня всегда это удивляло, - признался Льюис. - Я всегда думал, что Каге - это показатель величия и могущества деревни, самый уважаемый человек.
- Теперь моя семья в Кири, и я счастлив. - Льюис улыбнулся, чувствуя разгорающуюся в груди звезду сожаления и печали. - Лучше продолжи свою историю. Я понял, что Третий не мог меня отдать в КОРЕНЬ, что Данзо бы там не делал.
- Да, не мог. Его действия поставили в рамки, из которых сенсей никак не мог выбраться. И тогда, кто бы мог подумать, мне на помощь пришли лучшие друзья твоего отца. Фугаку и Хиаши защитили тебя на совете, и их поддержали кланы Яманака, Инудзука, Нара и Акимичи. Вслед за ними подключились и остальные. Большая часть совета настояла на том, чтобы ты оставался с крёстным на ближайшие 4 года, считая, что будет лучше, если Джинчурики будет предан деревне из-за любви к родственнику, а не превратится в безмозглую машину для убийства.
- Но Данзо это не понравилось, так?
- Верно, - кивнула Цунаде. - Тебе было 4 года, когда в деревне произошла трагедия. Умер Учиха Шисуи.
- Я знаю, - сухо сказал Льюис, сжимая кулаки. - Он был моим названным старшим братом.
- По официальной версии Учиха Шисуи совершил самоубийство, спрыгнув со скалы. Как оказалось позже, на него напал Данзо, отняв его глаз. Второй глаз перед своей смертью Шисуи успел передать Итачи. Что с ним произошло дальше, Хирузена-сенсей не знал.
- Итачи отдал его мне, - ответил Льюис.
- Понятно. Во всяком случае, Шисуи действительно спрыгнул со скалы, чтобы Данзо не узнал о том, что его второй глаз остался в целости и сохранности. - Цунаде перевела дыхание. - Помнишь там, на мосту, как выглядела рука Данзо? Как будто в неё имплантировали глаза.
- Шаринганы.
- Именно. Орочимару имплантировал Данзо десять Шаринганов в правую руку и один, который принадлежал Шисуи, в правый глаз. А затем он использовал свой правый глаз на Третьего Хокаге. Помнишь ту технику, которая помогла Шисуи освободиться от оков Эдо Тенсея? Она называется Котоамацуками. Как ты знаешь, она позволяет подменивать воспоминания и контролировать разум так, чтобы жертва сама этого не понимала.
- Но я думал, что один глаз - одно использование Котоамацуками.
- Это так, но не забывай, что подобная схема работает только с Шисуи.
- У него в голове была установка. Он должен были отвергать тебя, презирать, ненавидеть. Он стал холодным с тобой, и за это ему было стыдно до самой смерти. «Джинчуурики не должен ни к кому привязываться. Джинчуурики не должен никого любить. Джинчуурики должен быть всегда одинок, но при этом быть готовым положить голову за родную деревню». - процитировала она строчку из книги, что когда-то стояла на полке у Льюиса. - И, конечно, тебе нельзя было знать, что ты - сосуд для Девятихвостого.
- Но я узнал.
- Но ты узнал, и это хорошо, - кивнула Цунаде. - Прошло несколько лет, ты стал более осознанным ребёнком. Тебе было почти 5, когда Котоамацуками впервые начала давать сбои. Хирузена-сенсей всё больше приходил в себя, начал замечать, что происходит, и ужаснулся. К сожалению, он не мог сразу же вернуть всё, как было, потому что его позиция Хокаге была шаткой. Люди, поверившие в то, что можно заставить Джинчурики привязаться к деревне с помощью любви, разочаровались в нём, когда увидели его к тебе отношение. Если бы он выступил в тот же момент, его мгновенно сместили бы с поста. Не было никаких доказательств причастности Данзо к произошедшему. На тот момент он даже не знал и не понимал, что именно произошло и кто в этом виноват. А потому сенсей продолжил отыгрывать свою роль, но параллельно с этим начал продумывать план действий.
Льюис опустил голову, обдумывая сказанное. Он вздохнул
- Мой уход с Мей... Это ведь старик помог, да?
- Именно. Вообще, после сбоев Котоамацуками он всегда старался прикрывать тебя, приставлял к тебе проверенных людей, которые были верны исключительно ему. И у него получалось защищать тебя.
- Но почему он не сказал раньше? Объяснил бы мне ещё 10 лет назад, я бы всё понял!
- Да. Ты бы понял, я не сомневаюсь. Но это тормозило бы тебя. Просто подумай, добился ли бы ты всего этого, если он, тот кто должен приглядывать за тобой, стал бы тебе обузой? Не уверен даже, что ты решился бы покинуть Коноху. А так тебя в ней ничто не удерживало.
Льюис закусил губу. В принципе, он понимал мотивы Хирузена, Данзо и Старейшин. Хокаге было негде развернуться, и идея с уходом из Конохи - единственный быстрый и безпроблемный выход из сложившейся тогда ситуации.
Он перевёл взгляд на Цунаде.
- Ты что-то говорил про его людей. Кто это был?
- Многих из них ты не знаешь, так как они скрывались в тени, но всё время, каждую минуту следили за тобой. А вот хорошо известного тебе Какаши ты должен знать. И он помог тебе с Мей-самой отправиться в Кири без происшествий, что даже телохранители Мей не почувствовали его. Сенсей прикрывал тылы вашего отступления, подстроил всё так, что на вас напали, смог перекинуть ответственность за твой уход на Данзо, и уже у того был подорван авторитет. Ты не знаешь, но сенсей буквально на коленях был готов умолять Мизукаге принять тебя. Благо, она она сама усыновила тебя. А Джирая всегда проверял твоё физическое и психологическое состояние, когда приезжал.
Льюис вздохнул. Подумать только, тот кто должен был присматривать за ним был вынужден ненавидеть его одним-единственным человеком, который теперь уже был мёртв.
********
Новый день принёс с собой свежесть утренней росы, прекрасное настроение и больше здоровых лиц по пути к умывальникам. После окончания войны прошла неделя, и теперь почти все шиноби были живы-здоровы, улыбались и вели себя более непринуждённо, стараясь хоть ненадолго забыть тот ужас и страх, что они пережили. Они радовались тому, что выжили.
Ну, а чтобы помочь своим людям поскорее отойти от произошедшего, пятёркой Каге было единогласно решено устроить вечер поминаний, основным блюдом на котором было тёплое саке и редкие закуски к нему.
Сидя в одной палатке, Каге слушали, как за стенами радуются шиноби, громко общаются, смеются и играют в какие-то игры. Перед каждым была чарка, а недалеко сидели советники или приближенные, решившие провести этот день вместе с главами деревень.
Они пили вплоть до вечера. Когда чарки опустошались, кто-нибудь подливал ещё, и все пили вновь.
Сперва был тост за погибших. Потом - за раненых. А после - за светлое будущее. Затем выпили за всех Каге вместе и каждого по-отдельности, при этом не забыв про приближённых и родственников. Также опрокинули несколько чарок за джинчуурики и их славных биджу. Ну, а под конец решили помянуть Мадару и Кабуто не самыми добрыми словами.
- А я предлагаю заключить мир! - внезапно заявил Эй, со стуком поставив свою чарку на столик, вокруг которого они сидели.
- Мир? А долго ли он протянет? - спросил Ооноки, фыркнув. - Сколько миров не заключай, а какая-нибудь деревня будет сильнее, и тогда всем не поздоровится.
- Ну и что? - произнёс Гаара. - После этой войны людям только мир и нужен. Устали они воевать. Ближайшие лет 10 никто и не подумает о том, чтобы напасть на соседа.
- 10? - фыркнул Льюис. - Да 30!
- Ставлю на 40, - загорелась энтузиазмом Цунаде.
- А давайте заключим мир на 50 лет! И посмотрим, что из этого выйдет, - вклинился Райкаге.
- Помножаю на два. 100 лет продержатся наши деревни в мире, - внезапно заявил Саске, которого взяла с собой Хокаге. - И я собираюсь дожить до этого момента, чтобы увидеть, как все будут сосуществовать.
- Принимаю ставку, - заявил Гаара.
Льюис прыснул. И когда подписание мирного договора стало походить на азартную игру, где ставкой вместо денег были годы тишины и спокойствия? Видимо, так играли только люди высших чинов, а он пока не привык к такому.
- Согласен, - закивал головой Льюис.
Остальные Каге их поддержали, даже фыркающий Ооноки. И вскоре мирный договор, написанный Ао и с печатями всех пяти глав деревень был заключён, помножен на количество участников и зрителей и отправлен в хранилища.
А после они выпили за гениальную идею Райкаге и обретение согласия между собой.
После этого Куротсучи, сопровождающая Ооноки, начала припоминать все самые интересные способы выбивания информации из врага. За каждый новый способ поднималась чарка и произносился новый тост.
На душе становилось легко-легко, все ненужные мысли уносились куда подальше, а по телу расползалась приятная нега. Льюиса перестали заботить дела насущные, будущие конфликты, возможные союзники, документы на его столе, новые миссии для генинов, разгребание завалов после войны, отношения с родственниками... Осталось лишь спокойствие.
Никто из них не знал, как долго продлится этот новый мир, как именно будут развиваться международные отношения и кто станет сильнейшей Скрытой Деревней. Но это всё было в далёком будущем. Не завтра, не послезавтра и даже не через неделю, ачерез месяцы и долгие-долгие годы.
А потому сейчас все предпочитали жить этим днём и этим моментом.