Петля

Аврора

Прошёл месяц.

Месяц, в котором я училась жить заново. Месяц, в котором я каждый день смотрела на кольцо на своём пальце и напоминала себе, что я не сломлена. Я сильная. Я выжила. И я больше не позволю никому управлять моей жизнью.

Но внутри меня жила тень. Она не исчезала, даже когда я улыбалась, даже когда я смеялась, даже когда я лежала в объятиях Стэфа и чувствовала себя в безопасности. Это была тень того человека с голубыми глазами. Тень, которая напоминала мне о том, что он всё ещё дышит. Что он сидит где-то в тюремной камере, возможно, даже улыбается, думая, что сломал меня.

Он ошибался. Я не сломалась. Я стала только сильнее.

Я начала искать информацию о нём. Я знала, что Стэф передал его полиции, что его арестовали за похищение, за нападение, за всё, что он сделал со мной. Но я знала и другое — что он не получит того, что заслуживает. Он получит срок, возможно, пожизненное. Но он будет жить. Он будет дышать. Он будет есть, спать, возможно, даже читать книги в своей камере. И это было несправедливо. Это было неправильно.

Он убил моего отца. Он убил невинного человека. И он пытался убить меня. Он хотел стереть меня с лица земли, и если бы не Стэф, у него бы это получилось.

Я не могла позволить ему жить.

Я не говорила Стэфу о своих планах. Я знала, что он попытается остановить меня, что он скажет, что месть — не выход. Но это был не просто гнев. Это была справедливость. Та справедливость, которую не могли дать суды.

Я нашла человека, который работал в тюрьме. Не честного человека, но человека, у которого были свои счёты с этим миром. Он был готов помочь мне за определённую сумму. Я продала машину, которую купила на свои первые заработанные деньги, и отдала ему всё.

— Сделай так, чтобы он страдал, — сказала я. — Медленно. Так, чтобы он чувствовал каждую секунду боли.

Человек кивнул. Он не задавал вопросов. Ему было всё равно, почему я это делаю. Ему нужны были деньги, а мне — справедливость.

Через три дня я получила сообщение. Одно слово: "Готово".

Я не спрашивала деталей. Я не хотела знать, как именно это произошло. Я хотела только знать, что его больше нет. Что он не будет дышать одним воздухом со мной. Что он не будет видеть свет, который вижу я. Что его глаза, эти холодные голубые глаза, больше никогда не откроются.

Я сидела на кухне, когда пришло сообщение. Я посмотрела на телефон, потом на свои руки. Они не дрожали. Я была спокойна. Удивительно, но я была абсолютно спокойна.

— Что ты сделала? — спросил Стэф, входя в комнату. Он смотрел на меня, и я видела, что он знает. Он всегда знал.

— Я сделала то, что должна была, — ответила я, глядя ему в глаза.

Он подошёл ко мне, сел рядом, взял мои руки в свои.

— Ты уверена, что тебе станет легче?

— Не знаю, — честно ответила я. — Но я знаю, что он больше не сможет причинить боль никому другому.

Стэф молчал. Потом он обнял меня, прижимая к себе.

— Я люблю тебя, — сказал он. — И я всегда буду рядом. Что бы ты ни делала.

Я закрыла глаза, чувствуя его тепло.

— Я знаю, — прошептала я. — И я тоже тебя люблю.

Я проснулась утром, и в комнате было тихо. Солнце светило в окно, и я чувствовала, что внутри меня что-то изменилось. Тень ушла. Остался только свет.
Я повернулась к Стэфу, который всё ещё спал, и улыбнулась. На моём пальце блестело кольцо, и я знала, что впереди у нас долгая жизнь. Светлая. Настоящая.
Я закрыла глаза и прошептала, обращаясь к отцу, который, возможно, смотрел на меня откуда-то сверху:
— Я сделала это, папа. За тебя. И за себя.

И я знала, что он понял.