Часть 23
— Какого... чертовщина же!
Во все глаза глядя на непонятную чёрную дыру, словно по волшебству появившуюся в скале, Юнги, до конца не понимая, что конкретно сейчас произошло и что там опять учудил Чимин, слегка наклонился к зияющей темноте и, почувствовав на своём лице лёгкое дуновение тёплого воздуха, исходящего прямиком из дыры, невольно задумался о том, а что конкретно из себя представляет загробный мир или хотя бы вход туда? Каков он? На что похож? На безликое мрачное пространство, где нет ничего, кроме одиночества и страха, где ждут лишь боль, пустота и забвение? Если всё так и есть, то в данный момент Чимин с милейшей улыбкой на устах явно предлагает ему переждать эту суровую зимнюю ночь непосредственно в самой Преисподней. Как чудно. И как в духе омеги... Ад или волки? Что бы выбрать Юнги?
— И начертано на вратах: оставь надежду, всяк сюда входящий. И вползут они на животах своих в царство тьмы... — видя панику альфы, не сдержавшись, громко проговорил Чимин, специально ложась на живот и показушно медленно заползая в пещеру. — Со страхом и трепетом совершайте свое спасение, страх и смерть рядом.
— Чимин, бога ради, закрой свой рот, — обречённо выдохнул Юнги, на полусогнутых ногах проходя в темноту следом за омегой. А к волкам вернуться ещё не поздно? — И без тебя тошно.
— Я разве виноват, что ты такой шуганый? — вставая на ноги, прошептал Чимин, на ощупь находя в темноте высокий старый стол.
— Твоё цитирование библии меня скоро до инфаркта доведёт.
— Так «Оставь надежду, всяк сюда входящий» — это заключительная фраза текста над вратами ада в «Божественной комедии» Данте Алигьери, — доставая из верхнего ящика небольшой фонарик, а затем включая его, промурчал Чимин. — При чём тут библия?
— Да фиг тебя разберёшь, — уставившись на свет фонаря, словно на восьмое чудо света, огрызнулся Юнги. — Где мы?
— В пещере, — медленно подходя к дверце и присев на корточки, заперев её на ключ изнутри, легко ответил Чимин. — Ты пока постой лучше на месте, а то тут места не так уж и много, легко можно навернуться вниз головой. А там камни, знаешь ли.
— Твою ж... — нервно рыкнул Юнги, замерев в одной позе. А здесь тепло. Действительно тепло. Ещё сыростью немного пахнет. Здесь где-то есть вода? Рассмотреть бы всё внимательно, да фонарь светит слишком тускло. Ни черта не видно. Лишь очертания. Это дверь? Откуда в скале дверь? И как его люди умудрились её не заметить? Она чем-то прикрыта?
— Не переживай. Сейчас свечи зажгу, — пряча ключи в карман, проговорил Чимин, возвращаясь к столу. Минус одно надёжное укрытие. Но что поделать?
— Что это за место? — внимательно наблюдая за омегой, осведомился Юнги, делая пару неуверенных шагов.
— Сказал же — пещера, — нахмурился Чимин, доставая свечи и зажигалку. Пить охота.
— Это я понял, — не унимался альфа. — Но тут дверь, стол, свечи...
— Разве только Бэтмену разрешено иметь своё тайное убежище? Чем Робин хуже? — прыснул Чимин, задумчиво зажигая свечи. — Есть хочешь?
— Тут и еда есть? — удивлённо приподнял бровь Юнги. Интересно... — Да, хочу.
— И еда, и вода, и даже тёплые одеяла, — расставляя зажжённые свечи по всему периметру пещеры, кивнул Чимин. — Я принёс всё сюда перед твоим приездом. Мало ли. Хон говорил, что найти с тобой общий язык будет непросто.
— А дверь откуда? — уже смелее перемещаясь по пещере, поинтересовался Юнги. Хон говорил? Хм... неужели его предположения оказались правдой? Хон таки неравнодушен к Чимину? Вот тебе и суровый ответственный командир. Хотя... чья бы корова мычала.
— Чонгук сделал.
— Почему бы тебе просто не вернуться в аббатство? — облокачиваясь спиной о стену, спросил Юнги, чувствуя, как понемногу начинает отогреваться. Ничего похожего на обогреватель здесь и в помине не было, собственно, как и электричества. Выходит, это термальная пещера? Тогда где ручей или озеро? Ниже? — К чему такие сложности?
— Я же говорил тебе, я — тринадцатый ангел, — выдвинув из-под стала небольшую коробку, устало проговорил Чимин, доставая оттуда пачку чипсов и бросая её в альфе. Куда он воду дел? Как же спать охота. Но пока нельзя. Сначала нужно согреться. — Меня даже на порог аббатства не пустят.
— Тебя выгнали? — открывая чипсы, выдохнул Юнги, медленно приближаясь к широкому отверстию в полу. Да, тепло идёт оттуда. Спуститься бы. — За что?
— А ты не догадываешься? — отыскав, наконец, в коробке бутылку воды, прыснул Чимин, краем глаза наблюдая за альфой. И что тот ищет? Источник тепла? Направление пока правильное. Вот только заметит ли тот лестницу?
— Из-за ориентации? — натыкаясь взглядом на крупную свечку, прошептал Юнги, потянувшись к ней рукой. Чимин же не обидится, если он тут немного осмотрится? В последний раз термальные пещеры он видел в далекой Исландии, и они совсем не были похожи на эту.
— Именно, — живенько отозвался Чимин, отпивая несколько больших глотков из бутылки. Ох, капитан Мин, а ты любопытный. — И ушёл я не совсем мирно.
— Расскажешь поподробнее? Просто тот огонёк... он меня беспокоит, — встав на колени и опустив свечу в отверстие, проговорил Юнги. Лестница? Туда всё же можно спуститься?
— Да что тут рассказывать? — задумчиво протянул Чимин, присаживаясь на пол рядом с альфой. Спуститься что ли вниз? Там в разы теплее и одеяла есть. — Меня застукали с Тэхёном в самый неподходящий момент. А он приближённый к Верховному. Если честно, то я чудом жив остался.
— А мог ли кто-то, воспользовавшись трауром, решить-таки совершить над тобой самосуд? — внимательно посмотрев на омегу, поинтересовался Юнги. Тэхён приближён к Верховному? К какому именно? К прошлому или Ви? И что значит «чудом остался жив»? В аббатстве карают прихожан смертью? Закон им вообще не писан? И вот ради этих «глубоко верующих людей» он рискует своей жизнью?
— Кто его знает, — неопределённо пожал плечами Чимин.
— Чимин, ты можешь мне верить, — ласково взяв омегу за руку, шёпотом произнёс Юнги. — Ты дважды спас мне жизнь. Я умею быть благодарным.
— Не уверен, что сейчас есть смысл меня убивать, — немного подумав, неуверенно произнёс Чимин, даже не пытаясь освободить свою руку. И почему ему так сильно хочется верить этому альфе? Устал быть сильным? Как же на него это непохоже... — Скорее... запереть в одном из подвалов под аббатством.
— И что им это даст?
— Послушных Чонгука и Тэхёна. А в данных обстоятельствах — это практически полностью обезоружить Ви и вынудить того сделать так, как удобно Старейшинам.
— Подорвать бы ваше аббатство и не мучиться, — устало тряхнул головой Юнги. Как интересно омеги пляшут. Если он не ошибся, и «Огонёк» действительно кто-то из людей Старейшин, то Чимин в большой опасности. И что делать? Спрятать в штабе и организовать облаву? Ну, как вариант.
— Там есть и хорошие люди. Подорви лучше только Старейшин.
— Как говорил один герой из любимого фильма моего папы: «Я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра».
— Мудрое решение, — прыснул Чимин. — Хочешь спуститься вниз?
— Да.
— Давай, — легко поднимаясь на ноги, промурчал Чимин. — Там куда теплее. Только куртку и обувь нужно снять. Внизу сразу одеяла лежат.
— У тебя тут всё так продумано, — не без восхищения присвистнул Юнги, стаскивая себя обувь и верхнюю одежду.
— А то! — громко рассмеялся Чимин, снимая с себя не только куртку, шапку и ботинки, но и штаны с первыми подштанниками.
Оставшись в одном тёплом вязаном свитере, носках и лёгких спортивных штанах, Чимин аккуратно свалил всю свою одежду в кучу и, потушив почти все свечи, не дожидаясь альфы, с фонариком в зубах, осторожно принялся спускаться по лестнице вниз. «Огонёк». И кто бы это мог быть? Юнги же не ошибся? Это точно не мог быть его солдат? Кому из аббатства под силу выйти на улицу при изоляции? Одному из Старейшин? Кто стал бы так рисковать? Ещё и в бурю? Игра явно не стоит свеч. Ручным псам Старейшин? А вот тут уже куда более вероятно. Метель — отличное прикрытие. Под пеленой снега из аббатства не то что фонаря — пожара в деревне не разглядеть. Но точно ли «Огонёк» шёл за ним? Если нет, то за кем? За военными? Маловероятно. Старейшины ни за что не допустят посторонних на свою территорию.
Вся надежда на мины во дворе, если хоть одна взорвалась — ответ очевиден. Но что могло подвигнуть Старейшин в непогоду послать за ним? Тэхён ещё что-то сделал? Как-то их спровоцировал? Или же прихожане слишком воодушевлены новыми реформами и коллективно игнорируют возмущение Старейшин? Нужно быть осторожным. Пока Чонгук под пристальным присмотром, защитить его толком некому. Разве что Юнги... но станет ли тот так рисковать? Кто он ему? Просто знакомый. Знакомый, который может помочь ему выполнить задание. Ради таких «знакомых» не рискуют. Таких держат рядом, пока те удобны, а затем без зазрения совести избавляются от них. Обидно. Досадно. Но ладно. Какой смысл убиваться по этому поводу? Да, Чимин хочет верить Юнги. Да, он не видит в нём врага. Да, ему спокойно рядом с альфой. Да... кажется он в шаге от безумия. Юнги ему никто. Поему, глядя на альфу, он постоянно забывает об этом?
Несколько раз глубоко вздохнув, Чимин, чувствуя нарастающую панику в груди и прекрасно осознавая, что конкретно послужило её катализатором, торопливо преодолел расстояние до небольшого подземного озера и, до конца не отдавая отчёта своим действиям, принялся раздеваться. Сначала носки. Затем свитер. Потом штаны и бельё. Он просто замёрз. Оттого и так плохо в душе и голове. Нужно искупаться. Вода... она же почти всесильна. Недаром же именно в ней священнослужители отпускают людям все грехи. Именно в неё окунают младенцев при крещении. Вот и Чимину окунуться нужно. Уйти на глубину и желательно больше не всплывать.
— Ты что творишь? — чуть не навернувшись с лестницы, пискнул Юнги, во все глаза глядя на омегу. — Зачем раздеваешься?
— Поплавать хочу, — осторожно заходя в воду, не глядя на альфу, ответил Чимин. Утопиться, ему, конечно, всё ещё хотелось, но кто ж позволит? Юнги точно бросится за ним и на ходу от резкого перепада температур схлопочет сердечный приступ. Так себе удовольствие. Причём для обоих.
— Я тебя не смущаю? — взмолился Юнги, стараясь смотреть куда угодно, но только не на обнажённое тело омеги. Вот за что ему всё это? И почему тут так светло от одной свечи и небольшого фонаря? Почему ему всё видно?
— Нет, — по пояс уже находясь в воде, выдохнул Чимин. Приятно. Вода чуть горяча, но не критично. Градусов двадцать семь-тридцать. А раньше озеро было куда более тёплым. Остывает. Как и всё в этом мире.
— Я вообще-то альфа!
— Я в курсе.
— Трусы хоть оставить мог!
— Зачем? — наконец, посмотрев на красного, словно спелый гранат альфу, не без издёвки поинтересовался Чимин. И чего тот так смутился? Нравится то, что видит? — Как потом в мокрых трусах на мороз выходить?
— Их можно не надевать потом! Штанов хватит!
— Так подштанники же колючие, — приподняв бровь, уже в открытую начал издеваться Чимин. — Мой зад за такое неудобство потом спасибо не скажет.
— Боже, Чимин... — опустил голову Юнги. Демон! Этот омега самый настоящий демон! Изгнать бы его, да как это сделать?
— Да хватит тебе уже причитать, — с прищуром посмотрев на альфу, хмыкнул Чимин. — Давай раздевайся и залезай ко мне.
— З-зачем? — запнулся Юнги, машинально ниже опуская подол свитера.
— Согреться. Не?
— Мне и так хорошо.
— Уверен?
— Абсолютно.
Уверен. Как же... разве что на словах. На деле, Юнги больше всего на свете сейчас хотелось бы оказаться там, в воде, рядом с омегой. Но разве он мог себе это позволить? Есть черта, которую нельзя пересекать. Нельзя. Никогда. И ни за что. Нельзя или же...
— Не будь занудой, — не унимался Чимин. — Приставать не буду.
— Ага, — буркнул себе под нос Юнги.
Чимин не будет к нему приставать? Прекрасно! Вот только сам альфа пообещать подобного ну никак не мог. Слишком много стресса и непонятных чувств разом на него свалилось. Слишком притягателен для него Чимин. Послать бы омегу и благоразумно отвернуться к стене, да вот только руки почему-то уверенно тянутся к свитеру и, наплевав на всё, задирают его вверх...