Глава 2🪽
Советские войска наступали, форсировали реку Днепр и для укрепления позиций захватили плацдармы на западном берегу. немецкие войска понесли значительные потери как в живой силе, так и в технике. Это ослабило их позиции на Восточном фронте, к концу ноября Красная Армия уже контролировала основные территории вдоль реки и это дало возможность продолжить наступление за запад. После успешного завершения битвы за Днепр советские войска начали освобождение Киева. Лидия участвовала в боях по освобождению столицы Украины, где её рота выполняла задачи по штурму укрепленных позиций противника и обеспечению безопасности тыловых районов. В декабре тысяча девятьсот сорок третьего началась операция по освобождению Житомира и Бердичева. Командир Тавриченко продолжала командовать своей ротой, участвуя в наступательных действиях против немецких войск, которые пытались удержать свои позиции. проводились собрания, на которых подводились итоги года, обсуждались планы на будущее и выражалась благодарность за достижения. организовывались небольшие праздничные мероприятия — концерты, театрализованные представления и чтения стихов. Артисты фронтовых бригад часто выступали для солдат, что добавляло праздничного настроения. Несмотря на нехватку продуктов, некоторые части могли готовить традиционные новогодние блюда из того, что было доступно. Поставили цель за этот год приблизиться к победе. Затем последовала Корсунь-Шевченковская операция с января сорок четвертого, она стала одной из самых значительных на этом этапе войны. Окончилась она в феврале, Корсунь и Шевченково были освобождены, победа значительно подняла моральный дух советских войск и населения, продемонстрировав способность Красной Армии проводить крупные операции с успешными результатами. С марта проводилась Уманско-Ботошанская операция, и уже в апреле, после освобождения Умани советское командование начало подготовку к Крымской операции. Будущее было скрыто занавесом неизвестности, нельзя было быть точно уверенной в завтрашнем дне, но о такой вести Лида решила сообщить в своем письме мужу, ведь они там тоже не жили, а выживали, и хотелось хоть немного ослабить их страдания, что бы Фима, Кайса и Деметрий знали, что ещё немного и этому всему прийдёт конец. Но, как известно, все письма, отправляемые с фронта, подлежали цензуре. Военные цензоры проверяли содержание писем и могли удалять или изменять информацию, которую считали слишком чувствительной или потенциально опасной. Упоминание о конкретных военных операциях или планах было запрещено. Поэтому в конце письма она написала зашмфрованно: "Мы собираемся на юг в следующем месяце для отдыха с друзьями." Так уже приходилось делать, поэтому хотелось верить, что читающие поймут значение - под словом "отдых" подразумевалось освобождение Крыма, а "друзьями" являлись сослуживцы.
В то же время Серафим занимался помощью фронта. Не обо всём он писал своей жене, не хотел давать лишних причин для переживаний. Они с коллегами основали подпольную группу "Сокол". Возглавили её главный художник театра Николай Барышев и актриса Александра Перегонец. Планировали провести даже террористическвю операцию — покушение на Гитлера осенью сорок третьего года, прибывающего в Крым на открытие моста через Керченский пролив. Однако «крымский мост» был разрушен, Гитлер не приехал, операцию отменили. Взорвали здание областного архива, Спасали от отправки в Германию молодежь, обучавшуюся в студии при театре, сохраняли уникальные исторические костюмы. Им даже удалось уберечь от уничтожения здание театра. Подпольщики поддерживали связь с крымскими партизанами, с подпольным обкомом. В театре был создан тайник, куда спрятали богатую коллекцию из пяти тысяч театральных костюмов, которую немцы планировали вывезти. Так Серафим оказался способным не только играть героев на сцене, но и стать героем в жизни. Ему хотелось признаться близким в своей деятельности, что бы они потом их не терзала неизвестность в случае его гибели от рук немцев, но никак не мог решиться.
Первая гвардейская армия была усилена другими соединениями, включая артиллерию и авиацию. Перед началом наступления проводилась активная разведка для изучения позиций противника и его укреплений на полуострове. Ветры весны сорок четвертого года нежно шептали о переменах, когда первая гвардейская армия, словно могучая река, устремилась к Крыму. Солнце, пробиваясь сквозь облака, освещало лица солдат — полные решимости и мужества. Каждый из них знал: впереди их ждет не только земля, но и память о тех, кто пал в борьбе за свободу.
Лидия стояла на передовой, ощущая под ногами холодную землю, пропитанную кровью и слезами. Взгляд её был сосредоточен и полон уверенности; она знала, что за каждым шагом ее бойцов стоит история, полная страданий и надежд.
Ночь перед наступлением была наполнена напряжением. Она собрала своих солдат в укрытии — их лица были серьезными, но в глазах горела искра надежды. Она говорила им о том, что они не просто солдаты; они — защитники своей родины. Каждый из них был готов отдать жизнь за свободу Крыма.
Пятнадцатое марта сорок четвертого, центральный Крым. Холодный ветер, пропитанный запахом гари и смерти, трепал полы шинели Лидии, командира стрелковой роты гвардейской армии. Она стояла на небольшом холме, наблюдая за боем за деревню, расположившуюся в низине – небольшое село, ставшее костью в горле немецкой обороны.
Земля, изрытая воронками, была покрыта тонким слоем снега, который таял, превращаясь в грязь, смешанную с кровью и землей. Звук боя был монотонным, ужасающим симфоническим оркестром: рычание танков, треск автоматных очередей, стон разрывающихся снарядов, крики раненых – все это сливалось в единое, оглушающее полотно войны.
Лидия сжала в руке бинокль, ее взгляд был тверд и сосредоточен. Она видела, как ее солдаты, измученные, но стойкие, продвигаются вперед, под градом пуль и осколков. Один из них упал, его тело дернулось, замерло в неестественной позе. Лидия стиснула зубы, сжимая кулаки. Она знала, что каждый из них – это чья-то жизнь, чья-то надежда. И она, как командир, должна была сделать все, чтобы сохранить их жизни.
Бой за деревню был особенно ожесточенным. Немцы превратили дома в укрепленные точки, используя каждый каменный блок, каждый обломки стен для защиты. Лидия видела, как группа ее бойцов, прикрываясь разрушенным сараем, пытается прорваться к центральной площади. Они ползли, стреляя короткими очередями, каждый шаг отдавал болью в усталых мышцах.
Вдруг, немецкий снайпер открыл огонь. Один за другим падали советские солдаты. Лидия быстро оценила ситуацию и направила минометный огонь на позицию снайпера. Взрыв потряс землю, поднимая в воздух столб пыли и камней. Тишина... Лишь свист ветра и глухой стон.
Наконец, после нескольких часов ожесточенного боя, деревня была взята. Цена победы была высока. Лидия подошла к раненым солдатам, ее глаза наполнились слезами, но она держалась. Она знала, что завтра будут новые бои, новые потери. Но она также знала, что борьба за освобождение Крыма не прекратится, пока последний немец не будет изгнан с этой земли. Запах гари и крови смешивался с запахом морозного воздуха и еле заметным ароматом приближающейся весны – символом надвигающейся победы.
Удерживали Керченский плацдарм.
На следующий день гусеницы немецкого "Тигра" с лязгом перемололи противотанковый еж, словно детскую игрушку. За ним, вырываясь из дымовой завесы, показались еще два. Линия обороны, которую так отчаянно удерживала рота Лидии, трещала по швам. Отчаянный крик связиста – "Танки прорвались!" – заглушил грохот орудий. Лидия, припав к брустверу, наблюдала, как стальные монстры, изрыгая огонь, движутся прямо к палаткам полевого госпиталя, где лежали раненые. Отступать было некуда, подкрепление не успевало. Решение пришло мгновенно – отчаянное, безумное, единственно возможное.
"За мной!" – хрипло крикнула она горстке оставшихся бойцов, хватая связку гранат. – "Прикрыть!"
Пули свистели над головой, вгрызаясь в землю, но Лидия, пригнувшись, бежала к ближайшему "Тигру". Земля дрожала под гусеницами, воздух пропитался запахом гари и пороха. Достигнув танка, она с ловкостью, отточенной годами войны, вскарабкалась на него, цепляясь за выступы брони. Немцы, ошеломленные такой дерзостью, на мгновение замешкались. Этот миг решил все.
Выдернув чеки, командирша сунула связку гранат в открытый люк и спрыгнула на землю. Мощный взрыв сотряс воздух. "Тигр", охваченный пламенем, замер, преградив дорогу остальным танкам.
Взрывная волна подбросила Лидию вверх, словно тряпичную куклу, и швырнула на землю. Резкая, обжигающая боль пронзила грудь. Она попыталась вдохнуть, но легкие отказались слушаться. В глазах потемнело. Последнее, что она увидела, прежде чем потерять сознание, – это пылающий танк и бегущие к ней силуэты своих бойцов.
Когда девушка открыла глаза, то увидела, что находится в странном, светлом и невесомом месте. В воздухе витала легкая дымка, и вдруг перед ней начал формироваться светящийся портал. Он медленно открывался, излучая мягкий, теплый свет, который напоминал утренние лучи солнца, пробивающиеся сквозь облака. Произошло это перемещение слишком резко и неожиданно, тяжело было даже осознать как миг назад вокруг было огромное количество людей, а сейчас - лишь она одна в вакууме.
"Неужели я умерла?"
Лидия замерла, глядя на это зрелище. Портал был огромным и величественным, его края искрились и переливались всеми цветами радуги. Из него плавно вылетели два человека в длинных белых кафтанах с большими крыльями за спинами. Их лица казались знакомыми..Мама и папа? Накрыло чувство дежавю, ведь видела она их последний раз двадцать четыре года назад, и если бы не сохранившиеся фотоснимки то вовсе бы забыла то, как они выглядели. В голове звучало: "это правда или сон? Говорят, что наш мозг способен производить частицы того, что ему доводилось видеть. Но ко мне ни разу во снах не приходили мои родные, хотя я всегда так этого хотела!"
Они были молодыми, красивыми. Не верится, что их так рано лишили жизни!
У матери были густые каштановые волосы, карие глаза с длинными черными ресницами и большой шрам на левой руке.
У отца же волнистые волосы цвета ржи, голубые глаза и завитые вверх усы.
Родители были в чистой одежде, в своих прекрасных обликах, с умиротворенными выражениями лиц. Лидия осмотрела себя - парила в невесомости она в своей привычной форме: гимнастёрка цвета хаки, брюки, заправленные в высокие кожаные сапоги, портупея, ремень и пилотка с красной звездой. Руки и лицо были в грязи и синяках, волосы сальными, тело сковывала пронизывающая боль. Как же хотелось избавиться от этого тяжкого бремени!
Она почувствовала притяжение к этому порталу — он манил ее, обещая покой и освобождение от страданий войны.
Но наконец тишину прервал резкий голос, откликавшийся эхом в вакуумном пространстве:
—Лида! Это не твой путь.
—но я не могу! У меня больше нет сил, война идёт уже почти три года и наша страна терпит большие потери. И что станет со мной теперь? Я не хочу быть обузой для роты.
—нельзя сдаваться раньше времени.
—мы гордимся тобой. - заговорил отец. Он поднял руку и провёл пальцем по воздуху, рисуя круги. Внутри этих кругов начали всплывать яркие картины из жизни Лидии: как генерал Соколов хвалит её за трудолюбие и стойкость, как они вместе с товарищами празднуют победу в бою, как они с Фимой, держась за руки, бегают по цветущему полю под ясным небом, как праздновали её двадцатилетие на вершине горы Ай-Петри, как танцевали с Катей под Рио-Риту, эти моменты были наполнены светом и теплом — напоминанием о том, что жизнь продолжается и впереди ещё много дорог. Она всегда считала, что её жизнь по большей части полна неудач и крахов, но взглянув со стороны и на другую её сторону слегка поменяла свое мнение. Лида была благодарна каждому человеку, хоть на миг сделавшему её счастливее.
Соленые слезы стекали по щекам, оставляя мокрые следы. Всё это было так реалистично..
—я правда стараюсь быть смелой и сильной, ведь от нас зависит будущее родины.
—мы наблюдаем за тобой и прекрасно это знаем. - мне жаль, что обстоятельства лишили тебя нас, но тебе ещё рано идти туда. - Александра жестом закрыла портал. - Через много лет мы обязательно воссоединимся.
—победа будет за вами. - это было утверждением, предсказанием.
"Неужели умершие могут видеть будущее?" - этот вопрос так и останется загадкой.
В этот момент свет вокруг нее начал тускнеть, а голоса машущих в знак прощания родителей становились все более далекими.
Закат, багровый, как пламя детонации, окрашивал заснеженные просторы восточного фронта в жуткие цвета. Ветер, пронзительный, словно осколок бронебойного снаряда, выл в колючей проволоке, разнося запах гари, пороха, и той самой, приторно-сладкой вони смерти, что пропитывала все вокруг на этой проклятой земле. Земля, изрытая воронками от "Хеллкэтов" и "Катюш", напоминала изуродованное лицо, испещренное шрамами от бомб "ФАУ-2" и осколками "Тайфунов".
Снег, уже не белый, а бурый, пропитанный кровью и грязью, скрывал под собой тысячи тел, изувеченных взрывами "Нептунов" и осколками минометных мин. Застывшие глаза, широко раскрытые в ужасе, смотрели в бесконечность, словно прося о спасении. Руки, сжатые в судорогах смертельной агонии, ледянели, прикованные к земле осколками "Градов". Тела, изуродованные огнем и сталью "Штукасов" и "Илов", лежать в неестественных позах, напоминая ужасающие скульптуры, навечно запечатлевшие последний ужас войны. Стоны, приглушенные снежным покровом, изредка прорывались сквозь свист ветра, словно призрачные голоса из загробного мира.
Наступление началось на рассвете, внезапно и беспощадно, как удар ядерной бомбы (хотя такие ещё не применялись). Из-за снежных завесей вынырнули танки Т-34, их стальные гусеницы срезали снег, словно гильотина. Грохот артиллерии глушил все остальные звуки, земля дрожала от взрывов "Толстых Альбертов", воздух ревел от выстрелов "Панцерфаустов". "Немезисы" рвали ряды, превращая живых людей в безжизненные осколки. Пулеметы косили бойцов с мерной жестокостью, словно смертоносная коса срезала колоски на огромном кровавом поле. Самолеты сбрасывали свои смертоносные "яйца" - бомбы, взрывы которых оставляли за собой только пепел и смерть.
В этом хаосе, в этом аду, каждый солдат был не просто бойцом, а жертвой войны. Каждый его вздох, каждая капля крови – строка в кровавой летописи войны, написанная на мерзлой земле и в сердцах тех, кто пережил этот ужас. И ветер, безжалостный свидетель этой резни, продолжал выть свою жуткую песню, предвещая новый день, новые бои, новые жертвы на алтаре этого снежного ада, посеянного "Тайфунами" и убранного "Катюшами".