Война потерянных сердец. Книга 1. Дочь всех миров

Макс смотрел на меня, словно ожидал и одновременно боялся, что я буду настаивать на продолжении рассказа. И у него были основания для страха, потому что вопросы так и вертелись у меня на языке. Но...

В последний миг что-то заставило меня прикусить язык. Если заглянуть за стальную маску, его лицо выглядело таким уязвимым. Оно просто умоляло о пощаде.

Это выражение мне было хорошо знакомо. Многие годы мне доводилось видеть, как оно украдкой проглядывает в зеркале.

Поэтому в этот раз я не стала настаивать. Не сегодня.

– А теперь она устраивает публичные казни, – вслух произнесла я.

– В детстве вместо нее правили регенты. Еще и года не прошло, как она получила власть в свои руки. Она провела на троне всего несколько недель, и уже стало понятно, что нас ждет тирания.

Последнее слово он выплюнул с таким пренебрежением, что, хотя мне было неизвестно его точное значение, я примерно догадалась, что он имеет в виду. Особенно если вспомнить о стекающей по лестнице крови, скапливающейся лужицей у ног Макса.

Но все равно я чего-то недопонимала.

– Чего она добивается?

Макс усмехнулся:

– А какая разница? Может быть, еще больше власти. Может быть, мести. Кто знает.

Я покачала головой.

Я отлично справлялась с ролью, которую выбрала для себя в поместье Эсмариса, вовсе не потому, что была там самой красивой рабыней или самой одаренной танцовщицей. Просто каждый раз, обращая внимание на мужчину, я спрашивала себя: «Чего он хочет?»

– Все всегда намного сложнее и одновременно проще, – сказала я.

Мужчинам, которых я соблазняла раньше, хотелось вовсе не секса. Вернее, не совсем секса. Им хотелось почувствовать себя могущественными. И что особенно важно, более могущественными, чем Эсмарис. Как только я это поняла, они стали воском в моих руках. «О нет, я не могу, а вдруг мой господин что-то узнает? Он меня никогда не простит». И после этих слов цена вырастала в несколько раз.

– Как только она начала убивать людей на площади, мне стало все равно, чего она хочет. Я не собираюсь делать скидку на то, что она ребенок. Убитые от этого не воскреснут.

Я вспомнила тот пронзающий воздух страх, который исходил от человека на ступеньках.
– Вчера на ступеньках я чувствовала сильнейший страх, – призналась я. – И тогда я решила, что он принадлежит тому человеку, которого обвиняли в измене. Наверняка часть страха действительно исходила от него. Но...

Я представила, как на глазах маленькой девочки убивают ее отца. Скорее всего, убивает хорошо знакомый ей человек; возможно, она даже называла его дядей.

– Возможно, я чувствовала страх королевы.

Макс задумался лишь на мгновение:

– Страх часто толкает людей на ужасные поступки. Но это ничего не меняет. Я слишком хорошо знаю, к чему приводит такое поведение.

Он больше не смотрел на взлетающих с моих рук бабочек. Теперь его взгляд не отрывался от моего.

Я не отводила глаз.

– А твоя семья...

– Потери на войне.

Он произнес эти слова с такой бесповоротностью, которой я не могла ничего противопоставить. Да и не хотела. Конечно, он мог бы хранить свою тайну немного дольше. Я хорошо знала, как больно даже признавать существование таких воспоминаний, не говоря уже о том, чтобы ощутить горький вкус этих слов на языке.

– У всех нас есть свои грустные истории в багаже, – глупо пробормотала я.

Макс просто кивнул в ответ.

Между нами повисла тишина, настолько тяжелая, что у меня перехватило дыхание. Не зная, что еще я могу сделать, я продолжала призывать бабочек. Потянулись долгие минуты безмолвия.

Через некоторое время я почувствовала, что меня пробирает дрожь.

– Мне холодно, – объявила я и вышла из воды на берег.

На самом деле, я была рада любому предлогу, лишь бы прервать напряженность. Беспощадно жаркий воздух даже принес облегчение, моментально испарив воду с моей кожи.

Мне и в голову не приходило стесняться, пока я не обернулась и не увидела Макса, неподвижно замершего в воде. Создавалось впечатление, что он не дышит, а его пронзительный взгляд прожигал дыру в моей груди. Я не могла двинуться под тяжестью этого взгляда.