Письма с войны...

Над головой раздавались голоса. Аллен не могла разобрать слов. Она едва могла открыть глаза. С усилием разлепив веки, она не увидела ничего, кроме размытых пятен. Яркое, всё слишком яркое. И снова голоса. Английский? Арабский? Эльфийский?

Аллен пытается двигаться, но тело будто налилось свинцом, и она ощущает себя так, словно погружается на дно океана с корабельным якорем на груди. В ушах звенит. В голове пульсирует боль. Яркие пятна тускнеют по краям, и Аллен позволяет себе провалиться в темноту.

Черное пятно нависло над ней. Шепот. Нет. Она вздрогнула, почувствовав прикосновение. Нет. «Нет», ‑ болезненно стонет Аллен, но голос не слушается, и протест получается почти беззвучным.

‑ Ш‑ш‑ш‑ш‑ш, – голос. Женский голос. Она пытается отыскать глазами источник звука и трясёт головой, чтоб разогнать муть.

Чужие руки прикасаются к ней. Она дергается и стряхивает их с себя. Тихие голоса и какой‑то стук.

Они собираются снова сделать ей больно. Почему ей просто не дадут умереть? Аллен размахивает руками. Её тело онемело и потеряло чувствительность. Чужие руки удерживают её, и тот же женский голос говорит что‑то успокаивающее. Лоб покрывается испариной и руку пронзает жалящая боль.

‑ Ш‑ш‑ш‑ш, – повторяет голос.

Размытое пятно перед глазами распалось надвое. И то ли устав бороться, то ли повинуясь инстинкту, говорящему ей, что она в безопасности, Аллен успокоилась. Конечности всё еще подергиваются, но она смутно осознает, что лежит на чем‑то мягком. Пятна разговаривают друг с другом, и Аллен прищуривается, пытаясь сфокусировать зрение.

«Аллен, ‑ голос четкий, знакомый. Так звучат безопасность и уют. – Аллен».

Зелёные глаза распахнулись, прогоняя остатки сна. Воспоминания о времени между пленом и Ландштулем всегда были смутными. Месяцы её жизни превратились в сплошной, наполненный болью горячечный бред, и даже многочисленные сеансы терапии не помогли до конца разобраться в нем. Она постоянно видела над собой какие‑то фигуры. Они прикасались к её лицу, руке, ногам. Как‑то Аллен призналась доктору Митчеллу, что могла бы поклясться, что это были Лия и Генри, но ведь её подсознание уже давно играло с ней злые шутки.

Аллен лежала, изучая потолок, на который раньше никогда не обращала особенного внимания, пока, наконец, не поняла, что же её разбудило. Тепло, согревавшее блондинку во сне, исчезло, потому что теперь Лия сидела на краю кровати, напрягшись, ссутулившись, скромно прикрывшись смятой простынёй.

‑ Аллен, – прошептала брюнетка. – Снова Аллен, доктор Хоппер. Думаю, у меня галлюцинации, но они никогда прежде не были такими настоящими. Пожалуйста, перезвоните мне, когда получите это...

Аллен потянулась к ней, так что кровать просела под её весом. Лия резко обернулась, глядя широко распахнутыми, испуганными глазами, как ребёнок, которого поймали у буфета с печеньем.

‑ Я вам перезвоню, – быстро сказала она и, положив телефон на колени, потянулась к Аллен, медленно, настороженно, будто имела дело с раненным зверем.

‑ Эй.

‑ Эй.

Аллен трудно сглотнула и села, прикрыв одеялом грудь, словно это не они с Лией провели несколько часов, открывая друг друга заново. Она обнимала брюнетку, пока та смеялась сквозь слёзы, уткнувшись ей в шею, и, в конце концов, заплакала сама. Потому что этот момент, весь этот чертов день – просто какая‑то абсурдная фантасмагория. Это не может быть реальностью. Всё не может быть так легко. Конечно, нельзя сказать, чтоб их путь был лёгким. Голова шла кругом, и всё, о чем Аллен могла думать, это то, как они, вконец вымотавшись, заснули, обнявшись, любуясь улыбками друг друга, поцелуями прогоняя мучавшие обеих страхи.

‑ Прекращай улыбаться, – шутливо проворчала Аллен, – я не могу тебя как следует поцеловать!

Лия только улыбнулась еще шире, и в тот момент все чувства Дуэль достигли предела. И она растворилась в этом моменте, в сладком, с привкусом соли вкусе губ брюнетки, в своём желании любоваться ею, запоминая каждую родинку на загорелой коже. Она тонула в Лие, и больше ей ничего не было нужно.

Пальцы Аллен покалывало, когда она нежно гладила Лию по руке, подушечками пальцев ощущая, как покрывается мурашками мягкая кожа, как Стеффи вздрагивает от удовольствия в ответ на её прикосновения. Тёплое дыхание женщины касалось её шеи, и с каждым вдохом бег пульса всё ускорялся. У Аллен стучало в ушах, и впервые за многие годы это не был тот болезненный звон, который раздается в голове, когда слышишь взрывы или свист пуль у своего плеча. Сейчас это стучало её собственное бешено колотящееся сердце. И, когда губы девушки скользнули от виска Лии к влажной щеке, поцелуем осушая слёзы, а потом коснулись ключицы ещё одним, полным обожания поцелуем, Аллен могла бы поклясться, что сердце в груди Лии отбивает тот же ритм, стуча в унисон с её собственным так громко, что блондинка слышит его. Столько эмоций, столько адреналина в крови за такой короткий срок, что трудно выдержать.

Под поцелуями, ласкающими шею, Лия успокоилась, всхлипы сменились тихими вздохами, и она крепче обняла Аллен. Блондинке хватило здравого смысла, чтоб оторваться от своего занятия и увидеть, что Стеффи сонно моргает.

‑ Закрой глаза, – прошептала она, легко целуя веки, – отдохни.

‑ Это я должна говорить это тебе, – пробормотала Лия, расслабляясь в её объятиях, – я в порядке.

‑ Ты устала, – и Аллен подавила зевок. Усталость, эмоциональная и физическая, брала своё.

Лия упрямо покачала головой, приоткрыв глаза, и потерлась носом о нос Аллен.

‑ Я не устала.

‑ Лия, – предупреждающе протянула девушка.

‑ Аллен, – та мягко поцеловала её, заставив закрыть глаза, – я не хочу спать. Хочу побыть с тобой.

‑ Но я почти засыпаю, – попыталась Дуэль снова, осторожно пропуская шелковистые темные пряди между пальцев и задаваясь вопросом, как этой женщине удаётся оставаться настолько совершенной.

‑ Поспи.

Аллен усмехнулась, лениво и уютно уткнувшись брюнетке в подбородок:

‑ Ты будешь здесь, когда я проснусь?

Короткие ногти, ласкающие бледную спину, замерли. Голос Лии был уверенным, как никогда, несмотря на усталость:

‑ Если это сон, я не хочу просыпаться.

Фраза была резкой, напряженной, но Аллен была согласна с ней всем своим изболевшимся за годы разлуки сердцем, в конце концов, приведшим её сюда, домой. И, слушая, как выравнивается дыхание Лии, лежащей у неё на груди, она чувствовала себя так, будто на неё снизошло благословение небес. Обняв брюнетку крепче, Аллен погрузилась в сон.

Всего пару часов назад их сжигало неумолимое желание и наполняло счастье и удивление, но, проснувшись, они повели себя, словно случайные любовники, оказавшиеся в постели спьяну и очнувшиеся с жутким похмельем, которое стёрло все воспоминания о предыдущей ночи.

Аллен села на кровати и, молча повернувшись, чтоб взять со столика руку, бросила взгляд на часы. Половина второго. Они поспали чуть больше часа. Надев протез, она прислонилась к спинке кровати, укрывшись одеялом. Аллен знала, что Лия пристально наблюдает за каждым её движением, и, повернувшись, уловила сомнение в карих глазах. А ведь всего час назад в них не было ничего, кроме любви. Аллен была в замешательстве. Что произошло за этот час? Объятия и поцелуи сменились смятеньем и отстраненностью. Всё, что Аллен чувствовала, это прожигающий, застывший, как у зомби, взгляд Лии, которая сидела неподвижно, вцепившись в простыню до побелевших костяшек.

Прежде, чем блондинка успела спросить, что не так, Лия покачала головой и, уткнувшись лицом в простынь, приглушенно произнесла:

‑ Ты здесь.

‑ Ага.

Вдруг брюнетка резко вскочила с кровати и, подлетев к стоящей рядом со шкафом корзине для белья, достала из неё и надела безразмерную футболку. Футболку Аллен с надписью US ARMY. Лия никогда не носила вещей, которые уже отправила в стирку, но сейчас у неё в голове был такой хаос, что ей было всё равно. Повернувшись к Аллен спиной, она открыла ящик с нижним бельём. В зеркале Аллен видела, какое у Лии напряженное и встревоженное лицо. Достав первую подвернувшуюся под руку пару трусов, женщина натянула их так торопливо, что потеряла равновесие и, качнувшись, вынуждена была прислониться к шкафу.

Три года назад это выглядело бы мило, и Аллен, несомненно, расхохоталась бы и бесконечно подкалывала взволнованную Лию. Но сейчас не время для смеха и подколок. Блондинка не знала точно, для чего сейчас подходящий момент, но точно не для этого. Так что, пока Лия бормотала что‑то, пытаясь найти какие‑нибудь брюки, Аллен выскользнула из кровати и начала тихо одеваться.

Ну, вот. Вот и конец. Одна ночь, точнее, один страстный полдень не могут стереть из памяти три года боли. Она хотела бы этого, но они ведь не в сказке. Они не героини книги или фильма. Это не TV‑шоу. Это реальная жизнь. А в жизни люди двигаются дальше, растут. И иногда они растут отдельно друг от друга. Аллен знает это слишком хорошо.

«Могло быть хуже», – напомнила себе девушка, надевая серую футболку, которая обнаружилась застрявшей между кроватью и столиком. По крайней мере, у них был этот последний раз. К глазам подступили слёзы, и она позволила одной скатится по щеке, когда футболка закрыла её лицо. Влага впиталась в серую ткань, когда Аллен продела голову в горловину. Дуэль удалось отыскать своё бельё, и она надевала его, когда голос Лии с явственно звучащей в нём паникой заставил её замереть:

‑ Куда ты? – женщина напряженно смотрела на неё, прижав к груди пару леггинсов. Брови Аллен недоуменно взметнулись, и она смогла только неопределенно дернуть плечом и открыть рот прежде, чем Лия снова среагировала. Уронив леггинсы и запустив пальцы в волосы, она заметалась по комнате от трюмо до шкафа:

‑ Просто... мне просто нужна минута... я просто...

‑ Хорошо.

‑ То есть, ты же здесь. Это же... это же не сон? Ты же тут, правильно?

‑ Да.

‑ Ты жива! – выдохнула Лия и хмыкнула, будто думая, что сходит с ума. – Ты просто...

‑ Знаю.

‑ Но ты была мертва. Они говорили мне, что ты погибла.

‑ Знаю.

‑ Но ты тут. То есть, мы же... Мы только что...

‑ Знаю.

‑ Почему ты это делаешь?! – рявкнула Лия и резко остановилась, опустив руку на талию. – Почему ты так спокойно к этому относишься?! Как ты вообще так можешь? Это ведь ненормальная ситуация! Даже близко не нормальная! Ты... ты же восстала из мёртвых, Аллен.

‑ Знаю, Лия, – Дуэль вздохнула, садясь на кровать.

‑ Нет, не знаешь! Это ведь не каждый день происходит! – Стеффи снова мерила шагами комнату, уткнувшись яростным взглядом в ковёр. – Ты здесь. Ты здесь. После стольких лет ты вернулась, – она застыла как вкопанная и повернулась к перепуганной блондинке. – И ты была здесь всё это время, – осознала Лия. – Всё это время ты была так близко и не позвонила. Ни разу не позвонила. Даже не написала. Как ты могла не сказать мне, что ты жива?!

‑ Лия...

‑ Я знаю! – перебила её женщина, вскинув руку и понижая голос, в котором звучало частичное понимание. – Знаю, что тебе было страшно, но один звонок, Аллен. Всего один.

‑ Я не могла, Лия, – умоляюще отозвалась Аллен, наклонившись вперёд.

‑ Один звонок длиной в тридцать секунд. Просто, чтоб я знала, что ты жива.

‑ Я должна была. Я знаю.

‑ Но ты не позвонила.

‑ Знаю! – прорычала Аллен, хлопнув ладонями по кровати. Сделав несколько глубоких вдохов, она запустила пальцы во взъерошенные волосы, пытаясь пригладить их и собраться с мыслями. Лия права, она заслуживает объяснения, и она заслуживала, чтоб Аллен объяснилась намного раньше. На её месте, Дуэль чувствовала бы то же самое. Но Лия ведь не наделала бы глупостей. Она умная и расчетливая, а Аллен... просто Аллен. Еще раз вдохнув, она опустила взгляд, осторожно позволяя воспоминаниям наполнить память.

‑ Я тебе всё расскажу, – сказала Аллен. – Как я уже говорила, они хотели меня обменять, – она подняла протез и пошевелила пальцами, подчеркивая свои слова этим жестом. – Как только наша машина уехала, меня схватили и потащили в...

‑Нет, я не то имела в виду, – Лия быстро покачала головой. – Я не хочу, чтоб ты рассказывала сейчас.

‑ Ты хотела знать. Я могу рассказать тебе.

‑ Не так. Я не хочу, чтоб ты рассказывала, потому что я тебя заставила.

‑ Тогда что я должна сделать, чтоб ты успокоилась?

‑ Не знаю! – рявкнула Лия, почти срываясь на визг, она покраснела, и венка на лбу пульсировала, вздувшись. Тяжело дыша так, что грудная клетка ходила ходуном, женщина закрыла лицо руками. Отзвук её крика смешался с тишиной этой, ставшей их личным чистилищем, комнаты. Они смотрели друг на друга, не видя выхода. – Я не знаю, – тихо повторила Лия. – Я просто...

‑ В таком смятении, – смиренно закончила за неё Аллен.

Брюнетка кивнула, скрестив руки на груди:

‑ Кажется, целая жизнь прошла с тех пор, как мы попрощались в аэропорту.

‑ Так и есть.

‑ Но...

‑ Знаю, – умоляюще выдохнула Аллен.

Тишина снова пронизала комнату. Луч полуденного солнца, пробивающийся сквозь приоткрытые шторы, и танцующие в нем пылинки были единственными свидетелями молчаливого противостояния женщин, застывших друг напротив друга. Воздух между ними, сгустившись, звенел он напряжения.

С Лией всегда было легко. Она была человеком, которому Аллен могла написать, о чем угодно, с которым могла говорить часами. В её мире, в её кочевой жизни Лия была единственной константой. Если она её потеряет... Панический ужас поднялся из живота к груди, заставив легкие болезненно сжаться. Нет, нет, она не может потерять Лию. Они должны были стать семьёй. У них всё должно было быть нормально. Её всхлип разрушил тишину, и Лия вскинула голову.

Аллен никогда не была спокойной. Она реагировала. Она принимала поспешные решения, посылая предусмотрительность к черту. А Лия всегда была готова успокоить её, обнять тёплыми руками, смиряя эмоции девушки. Но сейчас никто из них не был готов исполнить эту роль.

Аллен глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках:

‑ Что случилось?

Лия рухнула на кровать рядом с ней, руки у неё дрожали ничуть не меньше:

‑ Я не знаю.

‑ Всё не так, как прежде, – прошептала блондинка, сжавшись и опустив голову.

‑ Знаю. Прости, – кивнула Лия со сдержанным вздохом.

‑ Не твоя вина, что я пропала, – Дуэль издала сухой смешок, хотя в горле стоял такой плотный комок, что хотелось закашляться.

‑ Нет, – рука Лии коснулась её бедра, и, быстро подняв взгляд, Аллен увидела карие полные отчаяния глаза. – Твоей вины тоже в этом нет.

‑ Мы не можем притвориться? – хотя Аллен произнесла эту фразу с вопросительной интонацией, это был не вопрос, и обе понимали это. Они больше не могут притворяться, что Аллен уезжает по работе в другой штат, что она поздно звонит потому, что деловая встреча затянулась, и она вернулась в гостиницу только к ночи. Слишком много всего произошло. Слишком много. И хотя, когда Аллен ехала сюда, она мысленно приготовилась к самому худшему развитию событий, теперь, когда этот сценарий воплощался в жизнь, ей казалось, что весь её мир рушится, рассыпаясь на куски. Её пальцы коснулись пальцев Лии, лежащих на её бедре, и переплелись с ними, надеясь хоть на секунду продлить счастье их притворства, которое так хорошо удавалось обеим. «Ладно , – уговаривала себя она, пока глаза наполнялись слезами, оплакивая потерю, которой Аллен не могла подобрать имени. – Ладно, ладно ».

‑ Я не хочу больше притворяться, – тихо призналась Лия. – Я хочу, чтоб мы хоть раз были настоящими.

‑ Мы сможем? – последняя надежда заставила Аллен молить, выпрашивать такую же последнюю попытку спасти то, что от них осталось. Внутренний голос настойчиво твердил, что уже слишком поздно, и все, чего ей хотелось, это вышибить из него дух, чтоб заставить заткнуться.

Медленно, пристально глядя ей в глаза, Лия подняла руку Аллен и поднесла к губам, целуя костяшки:

‑ Да.

* * *

Кофеварка зашипела, наполняя емкость свежим колумбийским кофе, и по кухне плыл пьянящий аромат. Женщины сосредоточились каждая на своём занятии. Когда, одевшись, они спустились вниз, собираясь поговорить, урчание желудков сообщило им, что, как бы важен не был их разговор, ему придётся подождать. Так что Лия как гостеприимная хозяйка начала готовить панини, а Аллен занялась кофе. Блондинка двигалась скованно, хотя кухня и все движения были такими знакомыми. Чувство поднимающейся лёгкости наполняло её, бежало по венам, пузырилось под кожей, но она сдерживалась, чтоб не погрузится в него с головой, потому что они дали обещание. Прошлое миновало, и им нужно двигаться дальше. И хотя разум говорил ей, что это больше не её кухня, моторная память сработала безошибочно, когда она налила кофе в любимую кружку Лии, всё ещё стоящую на второй полке шкафчика, и добавила две ложки сахара и сливки. Лия пила чёрный кофе без сахара, когда работала или нервничала, но однажды Аллен видела, как брюнетка пьёт кофе с сахаром и сливками, и сейчас приготовила его, повинуясь бессознательному побуждению.

Поставив чашки на островок, она вышла из кухни в прихожую, где оставила сумку. Когда она вернулась, надев косметический протез, Лия уже накрыла на стол и теперь сидела рядом с местом Аллен. Взглянув на вошедшую девушку, Стеффи на секунду замерла и перевела взгляд на аккуратную конечность. Пожав плечами, Аллен села слева от неё, тихо поблагодарив за лежащие на тарелке бутерброды.

Она знала, что им нужно поговорить. Затем они и вышли из спальни. Трудно не забыться, когда они так близко друг к другу, и постель рядом. Но, сидя около Лии в освещенной ярким солнцем до смешного ярко‑желтой кухне, Аллен растеряла все слова. С чего ей начать? Как к этому подступиться?

Украдкой она посмотрела на брюнетку и увидела, что та разглядывает протез, выглядевший так натурально, что иногда Аллен почти забывала, что не чувствует эту руку. Проглотив кусок бутерброда и запив его кофе, девушка прочистила горло и произнесла:

‑ Он отлично выглядит, но управлять им сложнее, чем механическим, – она осторожно пошевелила пальцами протеза.

Лия быстро подняла глаза, чуть покраснев, когда поняла, что её поймали:

‑ Если б я не знала, я бы подумала, что это твоя рука.

Помимо воли взгляд снова метнулся к протезу, и Аллен подумала, что такое начало ничем не хуже остальных:

‑ Ты же знаешь, что случилось в тот день? С Нилом? Я получила пулю в руку. Было неебически больно. Естественно, медицинской помощи никакой не было, так что началось воспаление, – она придвинулась ближе и, приподняв протез, провела указательным пальцем по тыльной стороне предплечья. – Вот здесь всё пошло пурпурными пятнами с зеленью, вся рука распухла от гноя, крови и кое–чего ещё.

‑ Аллен, – испугано ахнула Лия, выглядевшая так, будто её мутит.

‑ Я соорудила перевязь из рукава, но потом боль стала слишком сильной. Во врачебных записях говорится, что, когда меня нашли, ремень так туго перетягивал руку, что пряжка практически вросла в плоть. К тому моменту рука уже почти отмерла, – протез лежал на поверхности островка между ними, и Лия мягко коснулась пальцем поверхности запястья, так похожей на настоящую кожу, провела по дорожкам выделяющихся механических суставов и накрыла ладонь блондинки своей, соединяя пальцы. – Это замедлило распространение инфекции, а так могло быть хуже.

‑ Мне так жаль, – выдохнула Лия, крепче сжимая её пальцы.

‑ Это ничего, – улыбнулась Аллен, отвечая таким же жестом. Она немного отклонилась назад, но руки не отняла.

‑ Мне жаль, – повторила брюнетка, качая головой, потому что, не важно, насколько тяжелыми были эти три года для неё самой, всё равно она даже представить не могла, каково было Аллен, – мне так жаль.

‑ Ты уже это говорила, – Дуэль мягко рассмеялась, но Лия только вздохнула и наклонилась к ней ближе. Они позабыли про еду, лежащую перед ними, и Аллен полностью повернулась к Лие лицом. – Я оставалась в Брукхевене по многим причинам. Мне снятся кошмары. Наверное, хуже, чем те, что ты видела. Они часто возвращаются, но я научилась с ними справляться.

‑ Ты и раньше с ними хорошо справлялась, – заметила Стеффи.

‑ Ага, – согласилась Аллен, – но сегодня не смогла. Он был очень страшный.

‑ Мне жаль, – повторила Лия и уточнила, отвечая на недоверчивый взгляд Аллен. – Прости, что накричала на тебя. И что налетела на тебя, когда ты проснулась.

Аллен только ухмыльнулась:

‑ Ну, если б ты на меня не налетела, ты не была бы той Лией, которую я знаю и люблю.

Это любящее поддразнивание заставило брюнетку смущенно улыбнуться и, глядя на лицо женщины, освещенное лучами солнца, Аллен внезапно поняла, как сильно она соскучилась по её улыбке. Больше всего на свете её хотелось поцеловать эти губы, но в этом Лия опередила её, и, когда их уста встретились в поцелуе, Аллен почти удивилась этому знакомому и, в то же время, такому новому для неё ощущению.

‑ Я люблю тебя, – хрипло рассмеялась Лия ей в губы, и сердце девушки затрепетало, а на лице появилась широкая ухмылка. – До сих пор я говорила это только на бумаге.

‑ Ты говорила это утром, – поправил солдат, довольно покраснев.

‑ Я знаю. И это действительно так, – серьёзно ответила Лия, обхватив её лицо ладонями.

‑ Что значит «говорила это на бумаге»?

Настал черед мэра покраснеть. Она откинулась на спинку стула:

‑ Доктор Хоппер помогал мне пережить... «скорбь», полагаю. Я, должно быть, написала тебе уже сотни писем.

‑ Ты, правда, думала, что я мертва, – удивилась Аллен.

‑ А что ещё мне оставалось думать? – мягко спросила Лия.

‑ Не знаю, – Аллен опустила глаза, сложив руки на коленях. – Просто я была так поглощена собственными проблемами, что не задумывалась о том, что здесь происходило, и что приходится переживать тебе.

‑ Это не проблемы, – начала Лия, взяв её руку в свои, когда блондинка хмыкнула в ответ. – То есть, проблемы, конечно, но это ведь не как если б ты оттяпала себе палец и убежала. Я это понимаю, по крайней мере, начинаю понимать. Не нужно преуменьшать собственных успехов, любимая.

На этот раз, Аллен усмехнулась и накрыла их сплетенные руки ладонью:

‑ Я так давно не слышала, как ты говоришь это.

‑ Любимая, ‑ промурлыкала Стеффи, наклоняясь к ней, чтоб оставить нежный поцелуй на шее. Рука Аллен опустилась на её талию, когда они наклонились на своих стульях, позволяя губам отыскать друг друга. Внезапно сознание Аллен пронзила тревожная мысль, и она замерла, останавливая Лию.

‑ Сколько ты ходила к Арчи?

‑ Два года, – Лия чуть отклонилась назад. – После того, как мне сообщили, я практически вернулась в то состояние, в котором была, когда мне было восемнадцать.

‑ Про...

Женщина прижала палец к её губам:

‑ Думаю, сегодня мы обе слишком устали от извинений. Где ты была до Бостона?

‑ В Германии. В военном госпитале. Во время ампутации у меня случился шок. И мой организм как бы «закрылся». Я была в коме семь месяцев.

‑ В коме?! – ахнула Лия, безотчетным движением сжимая её запястья.

Они сидели, держась за руки. Единственное, чего хотелось обеим, это снова разжечь тлеющее между ними пламя, касаться друг друга, чувствовать прикосновения, наслаждаться вновь обретенной любовью. Впереди их ждал трудный путь, Аллен и Лия понимали это, но каждое воспоминание, которым солдат делился с любимой, делало этот предстоящий путь чуть легче. Аллен так долго готовилась к этому, так яростно боролась с терзавшими её демонами, напоминая себе, сколького уже удалось достигнуть. И теперь, делясь своими воспоминаниями с человеком, который терпеливо слушал её не потому, что ему за это платили, а потому, что хотел выслушать, делясь ими с Лией, Аллен чувствовала, что её ноша становится легче.

Шрамы Аллен стали вехами её рассказа, так ей было проще. Она рассказала, как сидела в одной камере с Набилем, и как их стравили, словно животных на арене. Как он спас её ногу, хотя на икре после «лечения» остался шрам, всё еще ноющий иногда ночами. Она даже достала открытку, которую хранила всё это время. Аллен всегда думала, что уже многое испытала в жизни, помыкавшись по приёмным семьям и отслужив столько лет в армии, но только теперь, глядя, как на лице Лии попеременно отражается ужас, ярость и сочувствие, Дуэль впервые по‑настоящему задумалась над тем, что с неё, пожалуй, хватит. И когда Лия за руку привела её в кабинет и вытащила из ящика стола коробку, девушка даже не заметила, что её портрет в золотой рамке красуется рядом с ноутбуком Стеффи. Слишком притягивали её внимание письма, аккуратно лежащие в коробке. Письма, которых она раньше не видела. И почти в каждом из них брюнетка писала, что скучает по ней, любит её, ждёт её домой. Чернила в самых первых письмах расплывались от слёз. Лия умоляла её вернуться домой, и, читая эти слова, Аллен чувствовала, как её сердце заходится от боли.

Девушке не удалось как следует задуматься над тем, что пришлось пережить Лие, пока её не было, потому что брюнетка снова увела её наверх. Пройдя мимо спальни, она открыла дверь в комнату Генри, и Аллен громко ахнула, увидев, как в ней всё изменилось. В комнате, когда‑то полной рыцарей и драконов, теперь царил художественный беспорядок. На прикроватной тумбочке и новом компьютерном столе грудой лежали комиксы, из‑под кровати выглядывала пара кроссовок, а в приоткрытом шкафу, кроме одежды, весящей на плечиках, она увидела корзину для белья с выглядывающей из‑под крышки футболкой. Аллен хотелось заплакать от того, что четырёхлетний ребенок, которого она обнимала в аэропорту, вырос. И хотя она уже видела фотографию Генри, стоящего рядом с саженцем, сейчас слёзы всё равно наполнили глаза.

‑ Где он? – спросила Аллен, разглядывая клетчатое голубое покрывало с Базом Лайтером и шерифом Вудди.

‑ Бойскауты, – ответила Лия, не заметив её реакции, потому что стояла у стола спиной к блондинке. Протянув руку к полке с книгами, она взяла одну. Большой, переплетенный кожей том был толще, чем позволял корешок и, судя по загнутым уголкам и морщинкам на обложке, его читали довольно часто.

Стеффи молча протянула ей книгу. Она была тяжелой, и Аллен было подумала, что это сборник сказок, но, раскрыв его, всё поняла.

В углу форзаца аккуратным почерком Лии было написано: «Декабрь 2005». Надпись ниже поясняла, что в этом фотоальбоме Аллен сможет хранить воспоминания о моментах, проведенных со своей семьёй. Дыхание блондинки сбилось, и по щеке покатилась слеза. Лия хранила его – рождественский подарок, приготовленный к её возвращению домой, хранила столько лет. Открыв альбом на середине, Аллен листала страницы, неверяще глядя на снимки, не замечая, как тяжело опустилась на кровать. Фотографии, которые висели над её койкой, теперь заполняли страницы вперемешку с листьями, собранными на прогулках и записями, сделанными неряшливым детским почерком вроде той, где Генри рассказывал Аллен, что поймал рыбу. В горле появился ком.

‑ Боже... вы двигались дальше, – Аллен резко встала, наполненная ужасом. – Вы двигались дальше, и тут я вернулась, и всё, чего вы достигли, пошло псу под хвост. Я должна уйти. Я должна...

Она успела сделать два шага прежде, чем Лия схватила её за запястье и развернула к себе лицом. Аллен едва смогла посмотреть женщине в глаза. Как ей смотреть на неё, если никогда ещё Дуэль не чувствовала себя эгоисткой больше, чем в эту секунду? Аллен – беглец. Вот, что у неё хорошо получается – убегать. Но, разумеется, она облажалась даже тут, вернувшись полной развалиной и... Лия крепко её поцеловала, будто пытаясь физически заставить голоса, наполняющие Аллен сомнениями, замолчать.

‑ Да, мы пытались, – спокойно признала брюнетка, всё ещё прижимаясь к гибкому телу Аллен. – Но твоя семья ждала тебя, и если ты серьёзно думаешь, что мы предпочтём призрачное воспоминание настоящей, живой Аллен Дуэль, то я, пожалуй, отведу тебя к доктору, пускай тебя осмотрит.

Аллен всегда готовилась к худшему. Она привыкла бороться, сражаться с бурями, выживать в бою, и вся её жизнь была похожа на барахтанье в яме, полной тягучей и вязкой чёрной патоки. И вот теперь Лия смотрит на неё своими прекрасными тёмными глазами и принимает её, обещает дом, обещает вместе с ней пройти весь путь, шаг за шагом. Это слишком потрясающе, чтоб быть правдой. Но это правда, и даже если всё самое трудное еще впереди, черт, да это же только начало, никогда еще Аллен не было так легко.

‑ Мы пытались отпустить, – продолжала Лия. – То есть вообще‑то доктор Хоппер пытался разжать мёртвую хватку, которой я вцепилась в тебя, не желая отпускать, а я бесконечно срывалась на него. Но ты никогда не переставала быть частью этой семьи.

Аллен истерически засмеялась, сотрясаясь в руках Лии. Сквозь почти безумный хохот она выдохнула первую связную мысль, пришедшую ей в голову:

‑ Ты... ты офигенная!

Лия захохотала в ответ, потому что «офигенной» она себя сейчас точно не чувствовала, но услышать это от Аллен... Она не могла не признать, это было офигенно.

* * *

Они проговорили несколько часов, переходя из комнаты в комнату, словно освящая весь дом своим обретенным вновь единством, и это было знакомо и ново одновременно. Аллен вспомнила почти всё, через что ей пришлось пройти, она отвечала на вопросы Лии и принимала её поцелуи, которые брюнетка щедро дарила ей, будто надеялась, что они смогут прогнать тяжелые воспоминания, терзавшие душу солдата. Дважды Дуэль надолго умолкала, чувствуя, что фантомные боли в голове и руке возвращаются, но Лия была терпеливой, она заполняла эти паузы рассказами об их с Генри путешествиях, о том, что произошло в их жизни за три года.

Когда Лия проснулась сегодня утром, чтоб проводить уезжавшего в лес с ночевкой Генри до автобусной остановки, она и подумать не могла, что именно сегодня получит ответ на все свои молитвы, что желание, которое она загадывала изо дня в день, наконец, сбудется. Но вот Аллен рядом с ней, живая, не отпуская, держит её за руку. Осознание этого, может, и лишенное новизны, но от этого не менее удивительное, периодически накрывало Лию, и она замолкала на полуслове, замирала на полпути в очередную комнату, чтоб поцеловать девушку. Аллен чувствовала то же самое и отвечала на поцелуи, притягивая Стеффи ближе к себе, словно ей необходимо было чувствовать Лию всем телом, и, как бы тесно они не прижимались друг к другу, этого было недостаточно.

День погас, уступая место сумеркам, и женщины сидели рядом в гостиной, рассматривая коробку с вещами Аллен. Дуэль показала наброски, которые рисовала во время реабилитации. Лия показала все свои письма. Эмоциональное напряжение и усталость всё‑таки взяли своё, и, когда они легли на диван, крепко обнявшись, растворяясь в мельчайших, но многообещающих прикосновениях, разговор постепенно замер сам собой. Аллен с Лией медленно погрузились в сон.

Аллен не могла вспомнить, когда последний раз засыпала так спокойно, когда воспоминания не преследовали её, когда она не вскакивала каждый час, пытаясь отогнать кошмары и прийти в себя. Но сейчас, лёжа на диване, с декоративной подушкой на лице, когда Лия вытянулась на ней так, словно блондинка была удобнейшим в мире матрасом, Аллен чувствовала себя в безопасности, спокойно и беззаботно. Лёгкая улыбка украсила её губы, и она крепче прижала к себе брюнетку, размеренно и осторожно дыша, чтобы не разбудить её.

Их сегодняшние разговоры, конечно, – только верхушка айсберга, но теперь у них есть шанс сбросить с плеч этот груз. Аллен даже близко не была совершенством там, где дело касалось её реабилитации, и все успехи Лии, кажется, были перечёркнуты сегодня, но, с другой стороны, разве они когда‑нибудь были «нормальными»? И если на их пути появилось ещё одно препятствие, то, по крайней мере, они смогут преодолеть его вместе.

Вместе.

Они наконец‑то снова вместе. Улыбка расцвела на лице Аллен, и, чуть отодвинув подушку с лица, она приподняла голову и поцеловала Лию в макушку.

‑ Спи, – глухо пробурчала та, крепко сжимая края серой футболки и утыкаясь лицом Аллен в шею.

‑ Ладно, – Аллен забралась ладонью под майку Лии, и лениво поглаживая теплую спину, закрыла глаза, позволив себе расслабиться.

И когда она проснётся, всё это не окажется сном.

* * *

Меньше, чем через час, она проснулась, вырванная из сна звуком открывшейся двери и тяжелым шарканьем ботинок внизу. Едва все её чувства успели полностью включиться, над головой рявкнули:

‑ Какого чёрта, Лия?!

Они резко сели, подушка упала с лица Аллен и, стукнув Лию по макушке, свалилась на пол. Август застыл, глядя на блондинку, как на привидение:

‑ Не может быть.

Аллен сощурилась, глядя на него, всё еще не совсем проснувшаяся Лия снова улеглась на диван, утягивая её за собой.

‑ Уйди, – пробормотала она.

‑ Аллен! – радостно завопил Август. Стеффи никак не ожидала того, что её в буквальном смысле вытащат из сна, и негромко вскрикнула, когда Бут, схватив её за руку, просто отпихнул от Аллен, оттолкнув на другую сторону дивана. Наклонившись к сестре, он схватил её за талию. Она почти уклонилась от его попыток, но, увидев, как он улыбается, позволила мужчине поднять себя на руки, как тряпичную куклу, и стиснуть в сокрушительных объятиях.

‑ Да вы, бля, шутите! Аллен!

‑ Ты меня задушишь! – простонала она.

‑ Господи! – он обнял её еще крепче прежде, чем опустить на землю. Лия лежала на диване, опираясь на подлокотник, и нежно улыбалась, глядя на них. Август сжал лицо Аллен в ладонях и, сияя улыбкой, лихорадочно рассматривал её. Вдруг он сильно щёлкнул её в висок. – Где тебя черти носили?

‑ Ау! – потирая висок, она попыталась оттолкнуть его, но Август снова обнял её, не обращая на это внимания.

‑ Господи Иисусе, ты вернулась! Я знал! Знал! Я же тебе говорил, Лия!

‑ Да, говорил, – тихо отозвалась та, поднимаясь.

Аллен только рассмеялась и обняла брата в ответ, и, когда он, наконец, отпустил её, отклонившись на дюйм, Лия прижалась к плечу девушки и кивнула на дверь. Прежде, чем оставить их одних, Бут отодвинул Аллен на расстояние вытянутой руки и ещё раз придирчиво оглядел.

‑ Идиотка! – он стукнул её в плечо.

‑ Чувак! – Дуэль схватилась за плечо, чувствуя, как боль катится вниз к локтю, отдаваясь в фантомной руке.

‑ Блять, – Август, наконец, заметил её состояние и, наклонившись ближе, начал растирать ей плечо. Когда Аллен зашипела и вытянула руку, его голос потеплел. – Господи, Аль.

‑ Просто царапина, – неубедительно пожала плечами блондинка и снова прищурилась, глядя на него.

‑ Где твоя борода?

‑ А где твоя рука?

‑ Сейчас, скорее всего, на свалке, – бойко ответила она.

‑ Почему ты носишь косметический протез? – Август осмотрел культеприёмник и покрытие перчатки. – Им же нихрена делать нельзя.

‑ Механический остался наверху.

‑ Наверху? – Бут многозначительно поиграл бровями, заставив блондинку покраснеть и закатить глаза.

Он покачал головой, не в силах отвести от неё глаз:

‑ Ты нас напугала.

Улыбка девушки дрогнула:

‑ Я и сама перепугалась.

Август притянул её к себе, обнимая на этот раз нежнее, и Аллен, довольно вздохнув, прижалась к его плечу.

‑ Ты туда больше не вернёшься.

‑ Ну, не зна‑а‑аю, – поддразнила она.

Он только покачал головой, жестко бросив:

‑ Вы остаётесь, боец.

‑ Есть, сэр, – улыбнулась Аллен.

* * *

Прошел день. Это единственное, о чем думала Аллен. Один чудесный, невероятный, но такой настоящий день. Ещё утром она была в Бостоне и оформляла выписку из реабилитационного центра, а сейчас она в Сторибруке, с Лией, а теперь даже с Августом. Она, наконец, коснулась Лии. Они говорили. Они успели поссориться. И выплакаться. Но она здесь. Она дома.

Аллен сидела за кухонной стойкой рядом с Лией, их сплетенные ладони лежали на столе. Август, занявшийся ужином, порхал по кухне, подпевая какой‑то итальянской арии, доносившейся из радиоприемника, громко и, как не удивительно, попадая в ноты. Правда, суетился шатен намного больше, чем того требовало приготовление куриных бургеров и жареной картошки. Глядя, как он двигается по кухне, совершенно не нуждаясь в помощи хозяйки дома, блондинка с болью осознавала, сколько всего она пропустила. Лия упоминала, что Август жил с ними какое‑то время, но одно дело слышать и совсем другое – видеть, как этим двоим комфортно друг с другом. Но сейчас она здесь. И у неё появилось будущее. И это того стоило.

Вечером с крепкими объятиями и парой поцелуев в щёку выпроводив Августа, Аллен следом за Лией поднялась наверх. Как и утром, Стеффи вела её за руку, постоянно оглядываясь, чтоб убедиться, что девушка никуда не делась. И когда они вошли в спальню, атмосфера в комнате была иной, нежели утром. Сейчас в воздухе не было сексуального напряжения или сковывающей движения неловкости. Пробегающие между ними искры снова убедили обеих, что это всё по‑настоящему. Именно этого они ждали так долго. В тишине, наполненной лунным светом, их губы безотчетно находят друг друга, пальцы скользят, лаская кожу. И все их открытые кровоточащие раны выставлены напоказ, но ведь сейчас им не от кого прятаться, женщины только вдвоем, и, когда одежда падает на пол, и их тела соприкасаются, эти прикосновения помогают Аллен и Лие исцелиться, укрепляют их. Стоны сливаются в тишине. Капельки пота, смешиваясь, скользят по гладкой коже. И они достигают разрядки, растворяясь в наслаждении и зная, что это не последний раз. Для них это только начало.

* * *

Странно было видеть, что город с населением меньше трёх тысяч человек успел за три года так измениться. Сам город, его здания и постройки, может, и остались неизменными, но следующим утром, разглядывая улицы из окна Бенца Лии, Дуэль убедилась, что люди менее постоянны, чем архитектурные сооружения.

Не было ничего удивительного в том, что на улицах было людно, горожане наслаждались прохладным майским утром, но, когда Аллен увидела, как по тротуару, в открытую держась за руки, идут Мэри‑Маргарет и Дэвид Нолан, у неё от удивления отвисла челюсть, а глаза широко распахнулись. Она выпрямилась и вытянула шею, оглядываясь на парочку, но Лия только фыркнула:

‑ Кэт заслуживает большего.

Они скрылись из виду прежде, чем она успела спросить. Мерседес въехал в центр города. Было время ланча и «У Бабушки» было полно народу. Интересно, а блинчики с яблоком там ещё продают? Аллен усмехнулась, увидев Руби на веранде. Официантка, длинноногая, как всегда, уже воспользовалась тёплой погодой, чтоб надеть мини‑юбку и открывающую пупок рубашку. Она улыбнулась подошедшей семье и наклонилась, чтоб подхватить на руки маленькую девочку, протянувшую к ней ручки.

‑ Эй, – удивилась блондинка, – это... это Эшли? Господи, это, что, её ребёнок?

‑ Александра, – кивнула Лия. – Она по‑детски влюблена в Генри. Это очаровательно.

И хотя Аллен видела Августа всего несколько часов назад, её взгляд замер, когда она заметила, как он выходит из желтого Фольксвагена (который она не видела несколько лет) и хлопает по спине старика, встречающего его на пороге мастерской.

‑ Это Марко?

Стеффи снова кивнула:

‑ Он ведёт группу психологической помощи, в которую я ходила.

Она сбросила скорость и повернула налево.

‑ Думаешь, тут безопасно? – пошутила Аллен, когда они въехали на пустую парковку, куда должен был приехать автобус с бойскаутами. Это должно было прозвучать беззаботно, но глубоко внутри в сердце солдата сидело беспокойство, страх, что счастливый мир, который они создали за последние тридцать шесть часов, скоро лопнет, как мыльный пузырь. Сегодня воскресение. Аллен выписали из реабилитационного центра. Лие не нужно на работу. Генри скоро вернётся домой. Но люди меняются, она убедилась в этом на собственном опыте. И пускай последние двенадцать часов Лия старательно убеждала девушку, что она всё еще часть их жизни, их семьи, но застарелую тревогу ведь не поборешь за одну ночь. Аллен вздохнула, оглядывая постепенно заполняющуюся парковку.

Лия наигранно внимательно оглядела парковку через ветровое стекло, козырьком приставив ладонь к глазам:

‑ Видно, марсиане решили отложить атаку ещё на денёк.

Закатив глаза, Аллен хлопнула её по боку. Повернувшись, брюнетка ободряюще сжала её руку:

‑ Я знаю, о чем ты. Но ещё я знаю одного маленького мальчика, который отчаянно по тебе скучает.

Аллен в волнении закусила губу, неуютно ёрзая на сиденье:

‑ А что, если он меня испугается?

‑ С чего это он должен тебя испугаться?

Дуэль фыркнула, кивая на себя и на косметический протез, который надела, предпочтя стальному механическому. Пацану и так будет непросто переварить её возвращение, так что одна конечность за раз.

‑ Слушай, да с такой матерью, как я, и таким дядей, как Август, ты для него будешь просто Зубной Феей.

‑ Зубная Фея – стрёмная, – пробормотала блондинка.

‑ Всё будет хорошо, – пообещала Лия, целуя её.

Как только жёлтый автобус показался из‑за угла, Стеффи кивнула ей, выходя из машины. Аллен последовала её примеру и тоже вышла, ссутулившись и глубоко засунув руки в карманы свитера. Обычно она легко адаптировалась на новом месте, держась сама по себе, только если всё было совсем уж ужасно. Но сейчас девушка почему‑то чувствовала себя так, словно все взгляды были направлены на неё. Её потребовалась целая минута, чтоб понять, что родителям, ждущим, пока автобус припаркуется, машущим своим сыновьям, нет до неё никакого дела. Они с Лией прислонились к машине поодаль от всех. Первым вышел вожатый, чтоб помочь водителю выгрузить ребячьи сумки из багажника. Мальчишки выпрыгивали следом, либо вялые от недосыпа, либо всё еще взволнованные впечатлениями, полученными в походе.

Аллен почувствовала, как Лия прижалась к ней, выражая молчаливую поддержку. Дуэль пробегала взглядом по каждому ребёнку, появляющемуся из автобуса. Воспоминания говорили ей, что искать нужно лохматого малыша с чёлкой, падающей на глаза, и пухлыми щёчками, но, когда она увидела его, дыхание моментально застряло в горле. Генри, с темными, чуть выгоревшими на солнце волосами, торчащими во все стороны, спрыгнул со ступеней следом за другом и подошел к выросшей подле автобуса горе сумок. Свитер висел мешком на худощавой фигурке, и щеки похудели за эти годы, но ямочка в уголке рта всё та же. Она улыбалась Аллен всякий раз, когда они играли в солдат.

‑ О, Боже! – выдохнула она, чуть отталкиваясь от машины, чтоб получше его рассмотреть.

‑ Знаю, – ухмыльнулась Лия, – мне самой почти не верится.

‑ Ты отпустила его в поход, – искренне удивилась Аллен.

Брюнетка наградила её многозначительным взглядом, в котором явно читалось, что неплохо бы было, если б кое‑кто внезапно появился позавчера, но девушка этого не заметила. Слишком занята она была, наблюдая, как Генри ищет свою сумку. Он на секунду отвлёкся, чтоб попрощаться с другом и, наконец, вытянул из кучи туго набитую сумку в два раза больше него самого. Лия сжала её запястье и пошла вперёд, помахав Генри, который оглядывался по сторонам в поисках матери. Он улыбнулся и почти рванулся к ней, но в последнюю секунду вспомнил, что слишком крут. Лия остановилась, не дойдя к нему, и присела, раскрыв объятья. Генри не требовалось большего, чтоб ускорить шаг и, буквально подлететь к маме, обнимая её.

Он не заметил, с какой стороны подошла Лия, так что у Аллен была минута, чтоб попробовать успокоиться. Она уже пережила встречу с Лией, с Генри ведь будет не так трудно, да? Но глядя, как мальчик уткнулся в шею обнявшей его брюнетке, глядя на их улыбки, такие похожие, что генетика в очередной раз пасовала перед этим, Аллен чувствовала себя, как тогда, в первый свой приезд в Сторибрук, когда волновалась до дрожи в руках, желая произвести хорошее впечатление.

Спокойно. Спокойно. Аллен встряхнула руками и сделала шаг вперёд.

Лия провела ладонями по спине сына, без сомнения, боясь отыскать какие‑нибудь синяки или порезы, но, не считая пары сухих листьев, застрявших в волосах, тот был в порядке. Стеффи взяла его сумку и повесила к себе на плечо. Генри протянул ей что‑то, похожее на брелок, сплетённый из шпагата. Лия взяла его и, пока мальчик увлеченно рассказывал, как делал его, удивленно разглядывала брелок, сияя от гордости. Она внимательно слушала сына, оживлённо кивая, и, когда он замолчал, вернула поделку. Погладив Генри по щеке, она наклонилась к нему. Должно быть, она шепотом рассказывала ему про Аллен, потому что, когда Лия кивнула по направлению к машине, взгляд Генри метнулся туда же, впиваясь в блондинку, прислонившуюся к мерседесу.

Прищурившись, он пристально посмотрел на неё и повернулся к матери. В горле у Аллен затянулся тугой узел. Она герой из его снов. Его рыцарь, побеждающий драконов и спасающий королев. Его супергерой. Неуязвимая и непобедимая. Но она вернулась домой сломленной. Лия поднялась и, взяв Генри за руку, пошла к машине. Родители уже разобрали детей, и парковка успела порядком опустеть. Аллен не была готова к этому моменту. Не была готова увидеть в глазах Генри неуверенность. Теперь прятаться некуда, даже если б ей этого хотелось.

Когда между ними осталось меньше пяти футов, Лия замедлила шаг и отпустила руку сына. Он шёл к Аллен, склонив голову на бок, нахмурившись и задумчиво сморщив подбородок. Генри остановился в нескольких шагах от блондинки.

‑ Эй, – прочистив горло, она опустилась на одно колено, чтоб быть с ребёнком на одном уровне. Мельком взглянув на Лию, Аллен увидела, что брюнетка стоит в футе от них и ободряюще улыбается ей. – Эй, Генри, помнишь меня?

‑ Привет, – настороженно откликнулся мальчик, явно пытаясь соотнести женщину, стоящую перед ним, с воспоминанием, хранящимся в памяти, и смущаясь от того, что воспоминания отличались от того, что он видел сейчас.

‑ Ты просто великан, – улыбнулась Аллен и протянула руку, чтоб дотронуться до его плеча, но не решилась и, поколебавшись несколько секунд, опустила ладонь на колено.

Заметив это движение, Генри склонил голову, рассматривая её правую руку. Он нахмурился ещё больше. Аллен захотелось спрятать руку в карман, но вместо этого она подняла её повыше, дав мальчишке возможность рассмотреть протез:

‑ Кажется, на носителе решили, что я должна присоединиться к отряду киборгов.

Взяв её за руку, он приподнял её, так что их ладони соприкоснулись. Медленно переплетя их пальцы, Генри коснулся костяшек протеза:

‑ Ты поранилась.

‑ Да, – она грустно улыбнулась, осторожно сгибая пальцы в ответ на его прикосновение.

Свободной рукой Генри потянулся к её лицу и невинно коснулся шрама, проведя пальцами от глаза до подбородка. Детская ладонь осторожно легла на щёку:

‑ Тебе было больно?

‑ Да, – тихо призналась Аллен, – но он больше не болит.

‑ Ты вернулась к нам, Аллен, – узел в горле затянулся туже, его тихий голос гремел в ушах. Глаза обожгло, и по щеке поползла счастливая слезинка. Она лихорадочно закивала, прижавшись щекой к его руке. На лице расцвела улыбка.

‑ Да, да я вернулась.

Через полсекунды его руки обняли её так резко, что девушка едва не потеряла равновесие. Обняв Генри в ответ, Аллен продолжала кивать. Рыдание застряло в горле, но слёзы потоком хлынули из глаз, когда она услышала, как Генри, крепко обняв её за шею, всё повторяет и повторяет только одно:

‑ Ты дома, мама. Ты дома.

Онемев, Аллен крепче прижимала его к себе и кивала, уткнувшись сыну в плечо. Подойдя к ним, Лия опустилась рядом и обняла их, прижавшись лбом к склоненным головам.

‑ Она дома, – тихо подтвердила брюнетка.