Сто миллионов световых

Тебе не кажется прекрасным всё бросить и уехать туда, где тебя никто не знает? Иногда ведь так и хочется сделать. Нестерпимо хочется.

Харуки Мураками

Утро выдалось пасмурным, что навеяло Кристиана на мысль об уместном возвращении обратно в Каталонию.
Он родился в Сиджесе и прожил здесь больше половины жизни, прежде чем по окончании колледжа уехать покорять Мадрид.

Оказывается, в двадцать один год ты особо не задумываешься о больших вопросах жизни — лишь делаешь то, что взбредёт тебе в голову в четыре двадцать утра и натыкаешься после на груду ошибок.

Ошибки. Что вообще можно называть ошибкой в жизни, к которой никто даже не потрудился выдать инструкцию? Так что, по логике, не может быть неверного пути... лишь только тот, что причинит тебе одни разочарования.

Но прошло несколько лет, прежде чем Кристиан это понял.

В двадцать один ты полон энтузиазма и желания путешествовать. Тебе кажется, что жизнь твоя только началась и можешь ты построить её такой, какой мечтал видеть, пока рос и изучал свои возможности.

В двадцать один ты влюбляешься и не думаешь о том, навсегда ли это. В двадцать один ты путешествуешь по стране и не задумываешься о том, что когда-то даже не сможешь страну эту покинуть. В двадцать один ты находишь близких по духу людей и считаешь своими лучшими друзьями, пока с годами они не исчезнут без следа.

Сейчас Кристиану двадцать девять и единственное, чего он хочет — умереть.

Возвращение в родной город было единственным выходом в попытке к бегству от привычной жизни. Привычная его жизнь, а именно дом, работа, любимая девушка и компания друзей, футбол по выходным и путешествия из города в город стали такими невозможными в одну секунду. Он ощущал, как жизнь его рушится, будто домик карточный, раз за разом.

Друзья оказались не друзьями, а лишь компанией знакомых, с которыми можно было весело провести время. Девушка изменила, не задумываясь совершенно о нём и его чувствах, втоптала в грязь то, что он так тщательно вычищал эти годы. Дом стал пустым и холодным, а путешествовать отныне хотелось только в своей голове, в поисках менее мрачных мыслей обо всём, что его окружало.

И всё это время он оставался собой. Тем самым Кристианом, который может оставить город в любую минуту, если только захочет.

Так и произошло.

Окраина города, совсем рядом с морем и съёмная квартира в местной высотке, где первые этажи арендованы под книжный магазин.

Тот самый, в котором Кристиан и планировал зарабатывать себе на жизнь. Ничего особенного, всего лишь консультация и помощь в выборе той самой книги, но это уже много значило для него.

Кристиан любил книги, любил увлекательные рассказы о дальнем плаванье и путешествиях по миру. Ему нравились истории, в которых всё всегда сводилось к логическому финалу. И несомненно, раз за разом, он задумывался о том, как закончится его собственная история.

— Доброе утро, Кристиано. Как твои дела, милый?

Кристиан откликнулся на голос и улыбка, та самая, не сходившая с лица во время общения с людьми снова тронула его губы. Новый день начался и теперь он пробудет с ней до самого вечера.

— Доброе утро, сеньора Кардозу. Кристиано — звучит просто замечательно, только я Кристиан.

Он был шутлив и вежлив, в принципе, как и всегда. Харизматичный и умеющий расположить к себе любого, в особенности любую, чем и воспользовался сейчас.

Сеньора Кардозу, на вид милая испанская старушка, возвращавшаяся домой с утренней прогулки, даже не смутилась.

— Кристиан, да-да! Как тебе удался вчерашний день? Как много книг ты продал?

Сеньора Кардозу была его безобидной соседкой с этажа. Добродушной и многословной, а в её квартире всегда светло и солнечно даже в такую погоду, как сегодня. Это напоминало ему о доме, в котором он жил до переезда.

Эта милая женщина с самого первого дня в Сиджесе, стала спрашивать как он поживает и приглашала к себе в гости на самую вкуснейшую паэлью, которую он когда-либо ел в своей жизни. А есть Кристиан любил много и вкусно.

— Всё отлично, дорогая сеньора Кардозу. Иду на смену, если Вы не против.

Поговорить с милой соседкой Кристиан был не против, однако с минуты на минуту должен был начаться рабочий день, а опаздывать он не планировал, особенно учитывая, что книжный магазин находился в двух шагах.

— О, никаких проблем. — Сеньора махнула рукой. — Вечером, после работы, жду тебя на тортилью, дорогой. Обязательно зайди! — добавила она вслед уходящему Кристиану.

— Конечно, — кивнул он. — До встречи, сеньора Кардозу! Хорошего дня.

Она не была навязчива, совсем нет. Просто сегодняшнее утро не задалось, и Кристиан старался не ввязываться в долгие беседы, дабы не остаться ни с чем к концу дня.

Так было всегда.

Кристиан мог говорить весь день напролёт, смеяться от души, проводить время в забытье и делать вид, что он чертовски весёлый парень. Однако к концу дня душа требовала покоя и тишины. Он закрывался в себе, много думал и очень-очень мало говорил, в основном, лишь когда играл в онлайн-игру, а teammate как назло попадался не очень осведомлённый.

Курил часами и изредка зависал в социальных сетях, когда появлялось вдруг желание ответить на немногочисленные сообщения от друзей, оставшихся в Мадриде. С девушками Кристиан уже давно не имел ничего общего, с тех самых пор, как она оставила его.

Ему казалось отныне, что снова он полюбит и останется с разбитым сердцем. Один. Как она и говорила.

По крайней мере, сейчас Кристиан хоть и был один, но сердце его билось, как прежде. Ровно и размеренно. И ничто этого не изменит.

Кроме как несчастного случая, конечно.

Того самого, который произойдёт этим пасмурным днём, окунув его в то, чего он так упорно избегал уже как восемь лет.

Кристиан уже готов был занести руку для того, чтобы постучаться в дверь напротив, когда как оттуда раздался поразительно знакомый звук.

Звук разбитого стекла.

Затем удар, глухой, будь Кристиан дальше на полметра, то вряд ли бы услышал. Но он находился совсем близко к двери и слышал, казалось, каждый шорох, что раздавался за дверью в соседскую квартиру. До боли знакомую, за этот короткий промежуток времени.

Не медля ни секунды, Кристиан вытащил дубликат ключей от квартиры сеньоры Кардозу, которая любезно предоставила его на прошлых выходных, на ужине, сославшись на то, что пока она будет гостить у дочери, Кристиан сможет приглядывать за её цветочной оранжереей, созданной в лоджии из самых восхитительных растений в мире, (чудеснее он и в жизни своей не видел).

Наскоро отперев дверь, он оказался внутри и тут же бросился вперёд, в гостиную, откуда исходил свет из-за огромных стеклянных дверей лоджии.
Не обратил внимание на разбитую вазу посреди комнаты, на книгу, огромную и жутко тяжёлую, но такую важную для старушки Аннет Кардозу, которую, перед уходом на войну, ей подарил отец.

Он нашёл её сидящую на небольшом табурете, возле журнального столика. На нём были разбросаны фотографии. Чёрно-белые, цветные, разные. И на большинстве был изображён молодой мужчина, испанец, в военной форме и с безупречными чёрными волосами и такого же цвета глазами. Это был отец сеньоры Кардозу, Кристиан слышал о нём и не один рассказ.

Но далеко не всё это было тем, что заставило его сердце, обычно ровное и молчаливое, забиться в грудной клетке, как сумасшедшее. Кристиан посмотрел Аннет прямо в глаза.

Глаза её словно ни разу в жизни не видевшие белого света, стеклянные от застывших в них слёз пронзали насквозь, видели его нутро, суть всю.

— Мертвы, — прошептала она. — Они мертвы.

— Сеньора Кардозу, — наконец, вымолвил Кристиан, но не получив ответа, бросился к её ногам. — Аннет! Что произошло? Вы вспоминали о своём дорогом отце?

Она смотрела ровно перед собой, даже не шевельнулась. Одинокая слеза скатилась по щеке, но даже это не заставило Аннет очнуться от состояния в котором она находилась.

Что-то произошло, подумал Кристиан. Она не могла войти в такое состояние от одних только воспоминаний.

Или могла. Ведь Кристиан знал эту чудесную женщину ровно настолько, насколько она позволяла ему знать.

Ровно, как и делал он сам.

Ведь легче этого нет ничего на свете. Ты создаёшь определённый образ, который будет припасён для определённого человека или группы лиц и только с ними и только таким ты будешь.

Другого не дано.

Но вдруг ты находишь того, кто приходит в твою жизнь и сносит все стены вокруг души твоей, которые ты столько лет бережно воздвигал.

И, противясь судьбе и своей сути, ты позволишь ему это.

И он уничтожит всё.

— Сеньора, дорогая, скажите, что с Вами? Я ведь могу помочь?

Аннет молчала.

Кристиан оглядел её с ног до головы и, наконец, заметил то, на что сразу не обратил внимание.

Телефонная трубка.

Сеньора Кардозу так сильно сжала её в руке, что ладонь покраснела, и не отпускала до тех пор, пока Кристиан не отобрал и не положил телефон на журнальный столик.
Он взял руки Аннет в свои ладони и снова посмотрел ей прямо в глаза.

— Сеньора Кардозу, быть может, я могу вызвать врача для Вас?

Аннет моргнула. Медленно, она перевела свой взгляд на Кристиана, сфокусировалась и дала волю эмоциям. Ступор прошёл, и слёзы полились ручьём.

— Мария, — сказала она, хриплым от слёз голосом. — Моя дочь Мария и её муж погибли в автокатастрофе.

— Бог мой, — не помня себя от ужаса прошептал Кристиан.

То время, что он провёл со старушкой Аннет за ужинами и вкусными обедами в уютной квартире по соседству, Кристиан слышал рассказы не только об отце женщины, но и о её единственной близкой семье: о родной дочери, её муже и внучке, что живут в другой части Каталонии, совсем за городом, в горах.

Сеньора Кардозу всегда тепло отзывалась о любимых родственниках и собиралась отправиться к ним на этой неделе, чтобы навестить и отдохнуть от городской суеты.

Для Аннет Кардозу — Сиджес был целым мегаполисом, ведь она родилась в небольшой деревушке на юге Польши, где можно было насчитать десять домов во всей округе.

И сейчас он слышал новость, от которой всё перевернулось внутри.

У этой чудесной старушки, которая готовит удивительную паэлью и выращивает дикие орхидеи, — не останется никого.

Волна дикой несправедливости настигла его в один миг. Она такого не заслуживает.

Потерять близких людей, единственных близких людей и остаться на этом свете одному...
Разве это не из того худшего, что может произойти с человеком?

Ведь Кристиан это знал, как никто другой.

В голове раз за разом начали всплывать обрывки ночных кошмаров, что проносились со скоростью световых, заставляя сердце бешено стучать. Он с ужасом осознал, что вцепился в руки старушки мёртвой хваткой.

— Простите, — вымолвил он, опуская ладони Аннет и машинально отползая назад.

Как теперь поступать далее и есть ли в его словах какой-либо смысл?

Есть ли вообще в чём-либо смысл?

Кристиан не знал.

Он поднялся, отталкиваясь руками от пола. Медленно побрёл по квартире, закрывая окно, поднимая том, что выронила старушка Кардозу; фотографии, что оказались разбросаны на столе. Возвращал всё на круги своя.

Приводил в порядок хаос, созданный в отчаянии. Совершенно не отдавая себе отчёт в том, что хаос невозможно привести в порядок.

Аннет стиснула зубы. Ей нужно было действовать дальше, ведь потеря несёт за собой большую ответственность, а у неё всё ещё есть для чего жить.

— Мне нужно ехать. — сказала она осипшим голосом и повернулась в сторону Кристиана, по-прежнему пытавшегося всё спасти. — Нужно ехать к ней. Она не останется одна. У неё есть я.

Кристиан решил, что Аннет бредит. Он замер с одной из фотографий поднятых с пола и посмотрел на старушку.

Аннет и правда выглядела словно обезумевшая: глаза красные, стеклянные, но полные ещё надежды, словно ей было во что верить; волосы, уже поседевшие от старости и собранные назад - спутаны и взмокшие от пота.

Она не сдавалась, как и он. И в этом был смысл.

— Мне нужно ехать к ней. — снова повторила старушка и попыталась встать.

Кристиан отреагировал мгновенно: бросился к столику и положил свои руки на колени Аннет, снова опускаясь на пол. Он смотрел на неё несколько секунд, прежде чем смог сказать:

— Её больше нет, сеньора Кардозу.

Аннет вздрогнула, словно от пощёчины: слова Кристиана были резки и причиняли боль, но по другому он не мог поступить. Старушку нужно было отрезвить и сделать это сейчас мог только он.

— Нет, — просипела она. — Она ждёт меня.

Кристиан выдохнул. Сил больше не было — он чувствовал, что опустошён.

— Кто? — сдался он, прекрасно зная, что услышит имя погибшей дочери, что была так дорога сердцу Аннет.

— Моя внучка. — произнесла старушка и её губы дрогнули, превращаясь в подобие улыбки. — Она ждёт меня.

На горизонте показался особняк небольших размеров, что возвышался на холмистом участке земли, среди деревьев ведущих к небольшому пруду.

Время близилось к закату, а потому Кристиан не мог отвести глаз от розоватого отсвета солнца, что пряталось за горизонт на ночь, чтобы снова вернуться на небо спустя некоторое количество часов. Вода окрасилась в розовый, благодаря отражённому в нём вечернему небу, а ветер гулял по водной глади от берега до берега, изредка пугая мелких птиц.

Три часа в дороге прошли мучительно долго. Молча, отметил бы про себя Кристиан.

Аннет не проронила ни слова с тех самых пор, как они сели в такси, а водитель лишь изредка вставлял свои безобидные комментарии, на которые односложно отвечал один только Кристиан.

Решение ехать со старушкой было принято им ещё до того, как он стал помогать сеньоре Кардозу собирать вещи. Это произошло, как должное, — Кристиан помог сесть Аннет на заднее сидение машины, а сам опустился на переднее, рядом с водителем. Откинул голову на сидение и опустил веки. Уставшие за день глаза неприятно защипало, однако со временем отпустило и он смог попытаться настроиться на то, что его ждёт по приезде в Тавертет.

Времени на обсуждения не было, а потому Кристиан не понимал, — заберёт Аннет внучку с собой в Сиджес или останется жить с ней в Тавертете и ему вскоре придётся вернуться домой одному?

Он неожиданно вспомнил о работе и набрал краткое sms для своего менеджера о том, что не сможет выйти на смену неопределённое количество времени. Ответ прилетел недовольный, но ожидаемо положительный, ведь Кристиан заверил руководителя, что отработает прогулы, как только решит свой вопрос. Он и в самом деле не знал сколько пробудет в Тавертете, а потому решил позаботиться об этом заранее.

— Мы на месте, — водитель нарушил царящую в салоне тишину. И словно в подтверждение, автомобиль затормозил аккурат напротив небольших ворот.

Кристиан среагировал первым — выбрался из салона, открыл заднюю дверь, параллельно протягивая сеньоре Кардозу свою руку, дабы старушка могла уцепиться за неё и покинуть автомобиль.

Расплатившись с водителем, а так же прихватив небольшой чемодан Аннет с багажного отсека, Кристиан обернулся к дому, из которого встречать родственницу уже стремилась женщина средних лет, совершенно ему незнакомая.

Мало кого помнилось внешне из семьи старушки — в основном это давно умершие отец и мать, её дочь, маленькая внучка, зять. За такой короткий промежуток времени, Кристиан не так много успел узнать о нынешней составляющей родственников Аннет, так как та говорила в основном о самых близких, парень считал, что никого больше у сеньоры Кардозу и нет.

— Аннет, дорогая! — женщина коснулась предплечья сеньоры Кардозу, но не спешила притянуть к себе, наоборот, казалось, держала дистанцию. — Проходите. Церемония начнётся через пару часов, а пока что мы собираемся в холле.

Аннет кивнула, позволяя родственнице увести себя под руку.
Меж тем, Кристиан успел коротко представиться и пояснить суть своего визита, когда женщина столкнулась с ним взглядом. Она закивала болванчиком, назвалась кузиной Моникой и поволокла сеньору Кардозу в дом.

Прикрыв за собой дверь ворот, Кристиан прошел по узкой каменной тропинке к дому, поднялся по небольшому крыльцу и тут же оказался внутри, так как главные двери были открыты.

И тут же столкнулся с незадачей — людей было достаточно.
Кристиан не ожидал такого, думал, что родственников у сеньоры не много, однако здесь его осенило, что у дочери Аннет и её мужа наверняка нашлись люди, что пришли с ними проститься.

Промелькнула мысль, — а зачем он остался здесь, ведь мог уехать обратно в Сиджес; нахождение в этом доме Кристиану показалось теперь до жути нелогичным и он тут же решил наскоро найти сеньору Кардозу и объясниться перед ней. Раз здесь она будет в надежных руках окружения её семьи, наверное ему, совсем новому соседу по этажу, не стоит за неё беспокоиться?

Бегло оглядев холл дома, Кристиан нашёл старушку глазами и направился прямиком к ней. По дороге, с ним успели поздороваться и даже выказать соболезнования. Порядочно ответив на каждое доброе слово, он не заметил, как уже добрался до Аннет, осторожно кладя ладонь ей на плечо. Сеньора Кардозу обернулась, в её глазах снова стояли слёзы, но на этот раз она улыбалась. Брови Кристиана взметнулась вверх, от чувства, которое он сам понять ещё не успел.

— Кристиано, — впервые она заговорила, с того момента, как они сели в такси до Тавертета. — Это она, дорогой, моя Паулина.

Она посмотрела перед собой, и Кристиан посмотрел тоже.

Воздух вышибло из лёгких в одну жалкую секунду. Гул голосов стих. Солнечный свет сфокусировался только в одном месте, где стояла она.

Девочка-солнце.

Сердце, сначала медленно, растянуто, как в очередном из его жалких, ничтожно ужасных кошмаров, скакнуло, а затем забилось по новой, бешено, словно Кристиан только что пробежал марафон; он снова и часто задышал; ощутил, как липкий мрак охватил его.

Перед ним была та самая девочка, с пшеничного цвета кудрями, пружинистыми и хаотичными; глаза, как два опала, самые синие из всех, что он когда-либо видел, а губы нежные, как лепестки пионов.

Но эти губы не улыбались ему, совсем нет. Они дрожали, приоткрытые, искусанные, точно так же, как и в его кошмарах. Глаза, такие восхитительные, лучезарные, покраснели, наверное, так же сильно, как и тогда, восемь лет назад, когда он оставил их позади.

Когда не думал, что существует завтра.

И что за вчера придёт пора ответить.