Момент истины. Трис
С трудом открываю глаза. В голове - кавардак. Во рту - многовековая засуха. Тело - тряпичная кукла.
Я даже голову не могу оторвать от подушки. Настолько тяжко и дурно. Где-то внутри сидит злобный гном и посмеивается надо мной. Господи! И за что так ты со мной?!
Мне срочно нужно выпить воды. Глоток воды. Ничего больше. Я не прошу о многом. Глоток воды.
Пытаюсь встать на ноги, но мир качается в разные стороны. И я вместе с ним. Неужели я вчера напилась?! Похоже на то...
Я чуть ли не по стенке добираюсь до ванной комнаты и припадаю к крану губами. Холодная вода, текущая из крана, как глоток жизни, возвращает меня в реальность. Я жадно глотаю, и мне всё равно, откуда эта вода. Хоть из самой большой и грязной лужи, но это вода.
Еще минут десять я сижу в ванной комнате, припав лбом к кафельной плитке. Она холодная. Просто божественно холодная. Как раз то, что нужно.
Не знаю, сколько проходит времени, но я нахожу в себе силы скинуть одежду и забраться в душ. Хмм... Странно, но на мне лишь вчерашний сарафан. А куда делось нижнее белье?
На догадки и предположения просто нет сил. Ни сил, ни желания. Всё нутро восстает против меня, чтобы я больше так не пила.
Я помню одно: вчера мы рассорились с Тобиасом. Очень сильно. Он попытался завязать милую беседу, и у него бы всё вышло, если бы я не помешала ему. Кулаки сами сжимаются, а скулы сводит от злости. Проклятый Итон! Я ещё помню, как вчера пила с какими-то незнакомыми ребятами. Может, они меня вчера привезли домой? Или всё-таки Кристина отправила меня? Не помню...
Приняв душ, выхожу из ванны. Натягиваю халат и направляюсь вниз. Нужно попросить таблетку от головы. Хотя, тут таблеткой не отделаешься. Топор, не меньше. От таких мучений я сама готова сложить головушку на плаху.
Движения не точны, заторможены, голова трещит по швам, а в глазах немного троится изображение. Вот до чего доводят спиртные напитки! Никогда больше не буду пить!
Не найдя ничего в аптечке, я пускаюсь на поиски хоть одной живой души. Обойдя кухню, гостиную, сад, я убеждаюсь в том, что дом пуст. И куда все делись? Я направляюсь в кабинет к отцу. Уж он должен быть на месте. Ну, я по крайней мере, надеюсь на это.
Стукнув тихо пару раз в дверь, я отчётливо слышу какое-то движение. Не дожидаясь ответа, толкаю дверь рукой и вхожу в кабинет. Отец сидит за столом, держа в руках утреннюю газету. Его лицо хмурое, и он никак не реагирует на моё появление.
- Привет, па! - здороваюсь я с отцом.
Он молча переводит на меня взгляд сердитых глаз. Я невольно поёживаюсь. Что произошло вчера?
- Проснулась? - спрашивает он сухо.
- Угу, - бубню я в ответ, - а где все?
- Я распустил прислугу на сегодня, - отвечает отец, - им тоже нужно отдохнуть. Вернутся только к ужину. Как ты себя чувствуешь?
- Честно? Плохо, - откровенничаю я, - не думала, что в меня столько влезет алкоголя.
- И я не думал, - задумчиво тянет отец, откладывая газету, - ты ничего мне сказать не хочешь?
- Прости меня, пап, - краснею я от стыда, - я вчера немного лишнего выпила. В общем, я виновата, не знаю, что на меня нашло...
- Наверное, Тобиас Итон на тебя вчера нашёл? - спрашивает отец, чем вводит меня в ступор. Я хлопаю глазами от удивления и неожиданности. Откуда он узнал про него?! - Ты знаешь, я вчера очень удивился, когда увидел его на пороге нашего дома, - говорит отец, сложив руки в замок, - но ещё больше я удивился, когда он преподнёс мне полуживое тело моей дочери...
Всё ясно... Тобиас вчера приволок меня домой... Боже... Стыдно и гадко... Но самое страшное, что отец узнал про него...
- И как давно ты любишь его? Как давно, Трис? - отец выговаривает каждое слово, строго глядя на меня.
И я понимаю, что отец не только принял моё бездыханное тело из рук Тобиаса Итона. Он ещё, судя по всему, успел поговорить с ним. Интересно, что Фор рассказал ему?
- Па, я всё объясню! - начинаю я, но отец молча прерывает мой лепет жестом руки, призывая сесть в кресло.
- Давай, поговорим, - говорит он.
- Пап, я знаю, как ты к нему относишься, поэтому не хотела тебе говорить, - начинаю я, - да, я люблю Тобиаса Итона, и довольно давно. Видит Бог, я бы хотела полюбить кого угодно, только не его! Но я ничего не могу поделать с этим! И мне жаль, что ты узнал всё так, а не по-другому. Прости меня!
- Ты знаешь, Беатрис, он сказал мне примерно тоже самое, - задумчиво говорит отец, глядя на меня. Я поднимаю на него глаза и замираю. Что?! Он жалеет о том, что любит меня?! - Я вчера пообщался с ним, - продолжает отец, - Тобиас Итон рассказал мне, что любит тебя, но в силу каких-то неведомых ему обстоятельств, ты не можешь быть с ним. Это из-за меня? - я лишь сдавленно киваю. Отец вздыхает и поджимает губы. Я смотрю в пол. - Беатрис, родная... - начинает отец, но замолкает, видимо, подбирая слова. - Я уверен в тебе, ты хороший человек, не смотря на то, что ты - моя дочь. И Тобиас Итон мне не показался плохим. Наоборот, я оценил его поступок: он привёз тебя домой, пусть и полуживую, но привёз. И всё было бы хорошо... Но...
- Что "но"? - спрашиваю я, поднимая глаза на него. - Он - Итон? Поэтому, да?
Отец встаёт из-за стола и подходит к окну. Его молчание угнетает мой разум, но я не решаюсь нарушить ход его мыслей. Я подожду.
- "Игру понаблюдаю из-за плеч, хоть, кажется, она не стоит свеч..." - цитирует отец, не поворачиваясь ко мне.
Что? Причём здесь Шекспир?
- Беатрис, детка, ваша история похожа на всем известную трагедию, - говорит отец, повернувшись ко мне лицом, - я не уговариваю тебя, не заставляю, но ты сама должна понять, что ваша любовь невозможна, - говорит отец, но я мотаю головой, - послушай, доченька, я знаю семью Итонов, особенно главу семейства, и, поверь, Маркус Итон - холодный и расчётливый человек. Он жесток, не остановится ни перед чем, если хочет чего-то. Я, конечно, надеюсь, что его сын, Тобиас, резко отличается от своего отца, но знаешь, яблоко от яблони...
- А что насчёт тебя? - резко прерываю я отца, вставая со стула. - Ты говоришь, что Маркус Итон - враль и мерзавец, а сам? Ты долго будешь от меня скрывать свою женщину?!
Отец вскидывает брови от удивления, но через секунду его лицо озаряет догадка. Я растерянно смотрю на него. Что это с ним?
- Эвелин Итон - не моя женщина, - коротко говорит он, - после смерти твоей мамы, я не смог заполнить ту пустоту, которую она оставила после себя. И только ты - свет в оконце. Садись, Беатрис, я расскажу тебе всё, коль уж ты созрела для этого разговора...
Отец берёт меня за руку и ведёт к дивану, стоящему в углу кабинета...