ДАР. война.

                                    1 марта 126 года от начала правления рода Парвиш.

Уже через считанные секунды мы стояли на площади перед вратами военной усадьбы. Она делилась на три сектора, каждый из которых различался своим знаменем, расположившимся над входными дверьми. Отец недаром рассказывал нам об устройстве павильонов, дабы мы четко понимали что нас будет ждать.

Справа, под печатью свернутого пергамента, виднелись пики башни стратегического лагеря, куда вероятнее всего и метил Вильгельм. Рядом возвышалось основное строение усадьбы, где находились залы, спальни и прочие общие комнаты. Третьей по счету шла башня военного лагеря, знаменованная перекрестными клинками, где новобранцев обучали искусные мастера меча. И последней, переливаясь под палящими лучами солнца, красовалась красная башня лагеря чар, окровавленного полумесяца, где предстояло проходить обучение нам с Деймом.

Тем не менее, нам еще нужно пройти призыв, а потом распределение по факультетам и классам.

Врата распахнулись и пред нами предстал молодой военный, одетый в генеральский мундштук, и нелестно выругавшись, велел пройти за ним в общий лагерь.

Генерал Вельской армии Марк Парвиш, старший сын правящей семьи, наследный принц и, по словам отца, высокомерный засранец. Он не проходил общую военную службу, но, будучи приставленным к моему батюшке самим королем, участвовал в сражениях как брав (правая рука и наследник титула) папеньки.

В последний год войны мальцу исполнилось 14, следовательно сейчас его возраст был примерно равен 26 годам, но он все равно был самым молодым генералом за всю историю страны, и вероятнее всего, обязан был тренировать новобранцев на пару с остальными наставниками в мирное время.

Война с Катаром не закончилась, все это прекрасно понимали, и затишье только и может шептать о том, что страна врага накапливает мощь для нового удара.

Проследовав за наследным принцем сквозь окрашенные в черный сени, пред нами предстал до боли обычный, на первый взгляд зал. Стоило мне один раз прикоснуться к мебели, как до меня дошла причина столь мрачного окраса внутреннего убранства лагеря: обсидиан, его стружкой, перемешанной с кровавым раствором Викки, была опрыскана вся мебель, а в стенах и полу, виднелись осколки самого камня. Вероятнее всего это сделано для того, чтобы никто из магов не мог нанести вреда, не сумев проконтролировать выплеск своих чар.

Мы втроем уселись на мягкий диван посреди комнаты, и молча, только иногда переглядываясь, ждали пока генерал напишет наши имена в кровавые конверты.

После проделанного он уселся на диван напротив, вальяжно раскинув руки на спинку и склонил набок голову, поочередно рассматривая нас.

-Я всегда знал, что Дай повернут на службе, но, если быть откровенным, я не думал, что одними из первых в этот зал зайдет страшная шрамированная девчушка и её братцы амбалы,- четко и громко произнес принц, как будто пытаясь привлечь к нам глаза несуществующей публики,- какого черта он прислал вас сюда так рано, вам стало еще глотать материнское молоко на ночь и играть друг с другом в кусалки(игра на подобии догонялок).

Обратив внимание на братьев, я поняла, что отвечать ему они так и не собираются, и произнесла то, что посчитала правильным сама.

-Прошу прощения, ваше высочество, но во времена, когда вы должны были, как вы сказали, глотать материнское молоко, вы заносили свой клинок на пару с нашим отцом, так что не вам решать, когда нам стоило приходить на службу,- я заметила как его глаза сузились и недобро блеснули,- и, по рамкам нашего закона, сегодня мы переступили черту совершеннолетия, так что, мы имеем право распоряжаться нашими жизнями как хотим.

В ответ на это Марк рассмеялся, но уже через мгновение скорчил гримассу отвращения,- Ну по поводу службы, это конечно еще не факт, бьюсь об заклад, что ты, вероятнее всего уйдешь сегодня отсюда только в похоронном мешке, но в принципе, ход твоих мыслей мне понятен,- он встал и направился к противоположной двери, за которой скрывалась лестница, ведущая в башню, и махнул нам рукой, мол «следуйте за мной».

Незамедлительно каждый из нас подскочил со своих мест и отправился прямиком за генералом, когда Вильгельм схватил меня за ремешок от портупеи с клинками, и прошептал «Не думай о том, что он тебе сказал, ты справишься», и как ни в чем не бывало, обогнал меня и продолжит шагать по ступеням.

Через добрые два десятка пролетов мы вышли на открытую площадку. Солнечный свет нещадно слепил глаза, заставляя то и дело щуриться или сооружать небольшой козырек ладонью. Пред нами предстала вся столица, будто на ладони, можно было увидеть даже королевский замок, который отражал лучи своими золотыми пиками. Посреди площадки стоял каменный стол, на котором находилась глубокая чаща из белого мраморного камня. То что находилось в ней - бурлило, издавая неприятный булькающий звук.

-Кровянной вулкан, - пробубнил Дейн и уставился на наставников, расположившихся по четырем сторонам от перекладин, ведущихся от чаши к четырем столам поменьше, на трех из которых были выгравированны знамения факультетов, а на последнем стояла чаша поменьше для отходов из «грязной крови».

Господин Маркус, глава факультета стратегов, добродушно улыбнулся нам, и попросил Марка передать ему конверты с именами, после чего быстро их прочел и передал господину Намелю, главе воителей, который проделал все то же и и вручил чаровнице Викки, чье имя я не знала.

Каждый из этой троицы поприветствовал нас, пожелал удачи и возможность говорить перешла принцу.

-Вы конечно молодцы, что явились заранее и не прийдется тухнуть на лестнице, дожидаясь своей очереди, но это не умаляет того факта, что никто из нас не знает, сможете ли вы спуститься с этой башни живыми или мертвыми. Меня зовут Маркус Парвиш, и именем короля я вверяю вашу судьбу в эту чашу крови. Вам необходимо принять внутривенно зелье кровавого вулкана, после чего стоит уповать только на свои силы и возможность вашего организма перенести эти муки и уйти отсюда воинами Вельи, обязаными служить своей земле и Королевству. И так, начнем, кто из вас хочет первым прости обряд призыва?,- в его голосе не прозвучало в этот раз ни единой пренебрежительной нотки, он звучал четко и хладнокровно, что заставляло напрячься, не смотря на то, что мы знали о ритуале.

Не медлив, Дейм выступил вперед и преставился,- Я Дейм Дай, сын Алана Дайа и наследник рода Дай, готов пройти призыв и отдать свою жизнь, если так велит судьба и корона.

Генерал кивнул, и мой брат, ступил вперед, стянув с себя обтягивающую верхнюю кофту снаряжения, бросил ее мне в руки, подмигнул и направился к чаше.

Мне казалось, что мое сердце в этот момент билось настолько сильно, что от перенапряжения, я могла воспламенить каждую пылинку в этом городе вместе с собой, но я сдержалась, и не отводя глаз от трубки, которую с помощью иглы воткнули в вену Дейма, только сильнее сжала кулаки. Через мгновение брат побелел, кровь, поступающая скрозь трубку в тело, ярко подсвечивала каждый капилляр, а когда эти яркие красные полосы достигли шеи, взорвался неестественным криком. Его глаза закрылись, и через ресницы проступили капли крови, которые скатились по его щекам и застыли. Еще мгновение, и вены окрасились в черный, и уже черная кровь хлынула обратно в чашу и устремилась к знамению перед наследником короны.

Он прошел призыв, он распределен на факультет Чар и самое главное, он остался жив. Когда все рвы в знамени были заполнены, чаровница подняла ладонь, заставляя кровь подняться с места и показать нам очертание, в которое она вылилась: полумесяц, с которого стекали капли. Наставники зааплодировали, а Дейм же, в свою очередь измученной улыбнулся и вернулся к нам, не произнося ни слова.

Следующим вперед шагнул Вильгельм, и после произношения речи верности засучил рукав своей водолазки и подошел к чаше. Одним взмахом руки, чаровница наполнила ее все тем же зельем. Виль сорвался на крик быстрее, как только подстветились вены на предплечье, но продолжал стоять и терпеть. Его кровь окрасилась в белый и направилась в знаменье стратегов.

И вот, наступила моя очередь:

-Я Ангелина Дай, дочь Алана Дайа и наследница рода Дай, готова пройти призыв и отдать свою жизнь, если так велит судьба и корона,- произнесла я ледяным выученным тоном.

Задрав рукав кофты, я стянула с предплечья ножны для метательных клинков и отдала их Дейму, который всем видом давал понять, что уже пришел в себя и переживает за меня так же, как и я за них с Вильгельмом.

Поднеся руку к чаше я провела второй по изгибу локтя, и, убедившись, что мои вены достаточно видны, потянулась за трубкой. Вогнав иглу поглубже, я закрыла глаза на вдохе, на выдохе распахнула их, и уставилась на чаровницу испепеляющим взглядом. Лицо её тут же побелело и она перевела свой взор с моих глаз на красные полосы, что уже струились по руке.

Эту боль я никогда не смогу описать, словно расплавленный метал, проникающий в каждую клеточку моего тела, сжигал ее и заполнял новым, неестественным ощущением. Эта боль сковывала, но чем-то была похожа на ощущения, которые я испытывала во временна утренних тренировок с вёдрами, только вот удары папеньки розгами, усиливались стократ и не останавливались не на секунду. Когда мои глаза наполнились огненной жидкостью, я моргнула и перевела взгляд на генерала,  тогда его лицо застыло в неестественной ухмылке, а потом окрасилось изумлением. Такой разброс эмоций мне не понравился, и я опустила голову, сквозь пелену пытаясь всмотреться в свою руку. Вены под ней не окрасились, только стали настолько яркими, что мне неосознанно захотелось зажмурится, и тогда в чашу хлынула красная, яркая и переливающаяся словно лава, с черными, оранжевыми, и местами желтыми вкраплениями, кровь, и устремилась к столу Марка.

Когда чаровница показала всем переливающееся знамение, я, не дожидаясь аплодисментов, направилась к братьям, и получив свои ножны, затянула их потуже и опустила рукав.

Приняв поздравления и распоряжение вольно, мы проследовали за генералом к трем спальным комнатам, располагающимся ближе к проходам необходимых факультетов. По обычаю первоприбивших, рекрутов, успешно прошедших призыв, селили в порядке очереди от ближайших покоев наставников их факультетов. 

Таким образом Виль поселился в первой спальне напротив покоев господина Маркуса, чмокнув меня в макушку, брат заявил ,что нам необходимо встретиться через час в главной зале, и хлопнул дверью перед нашими носами. 

Когда мы прошли к спальням Чар, Дейм настоял на том, чтобы я селилась напротив покоев Парвиша, и прошел в комнату с выгравированной цифрой два на двери. 

Генерал же, в свою очередь не соизволил уединиться и прошел за мной, вальяжно облокотившись о косяк двери и наблюдавший как я распаковываю свой портфель.  

-Как ты думаешь, юная Ангелина, что с тобой случится, когда все рекруты узнают, что в этом году на службу поступила девушка?- проворчал он, натягивая маску хладнокровия на лицо. 

Я решила проигнорировать столь провокационный вопрос и продолжила монотонно вытаскивать клинки и перочинные ножи, раскладывая их на столе. Комнатка была небольшой, но довольно уютной: двуспальная кровать под прозрачным балдахином, все те же черные стены и полы, которые в этот раз контрастировали с аккуратной белой мебелью, большой ученический стол, стоящий у стены напротив панорамного окна  с черными бархатными шторами, довольно крупный шкаф расположившийся во всю стену и делящийся на отсеки для одежды и книг, два маленьких пуфа и стеклянный столик посреди комнаты, аккуратная дверь у кровати, ведущая в ванную с санузлом. Все здесь кричало о том, что первые комнаты были предназначены для первоприбивших из благородных семей. 

 - А я тебе расскажу,- все не успокаивался Марк, - и предупрежу тебя единственный раз: сначала они будут шептаться и косо поглядывать на тебя, потом начнутся издевки и детский флирт, потом, молодые юноши, под предлогом помощи, будут увязываться за тобой на каждом углу, а к концу года, ты проснешься глубокой ночью, с подушкой на лице или ножом в животе,- он помедлил и через мгновенье продолжил снисходительным тоном, - Ты дочь генерала, ты одна из сильнейших, раз прошла на факультет Чар, и ты угроза для каждого из них, потому что сражение с тобой, а уж тем более проигрыш от рук девицы - позор. По этому, пока не поздно, хватай свои манатки и шуруй отсюда к Отцу, пока я еще согласен, по старой дружбе, сделать ему одолжение и не заставлять хоронить свою единственную дочь в этом гадюшнике.

Я не нашлась лучше чем с разворота швырнуть в принца перочинный нож, который он поймал на лету и вогнал в дверь рядом с собой, ухмыльнувшись.  

Он молча наблюдал, пока я стягиваю с себя обмундирование, а после, заметив что я собралась раздеваться, прорычал что-то нечленораздельное , и вышел из комнаты, не забыл хлопнуть дверью так, что с полок рядом свалились ванные принадлежности.

Закрыв изнутри дверь на ключ, я разделась, и даже не умывшись завалилась в кровать обдумывая сказанное генералом. 

Мой отец временами приходил ко мне после охоты и читал баллады о том, что мне будет сложнее чем братьям, не забывая твердить, что уже через пару месяцев юноши , что обязательно должны были возлечь с девицами перед поступлением, ведь неминуемо шли на смерть, будут пытаться обесчестить меня, а потом убить. Он тратил по часу каждую ночь, когда я возвращалась с дичью, обучая меня рукопашному бою и самообороне, а иногда подкрадывался ко мне и приставлял нож к горлу, обязуя выбираться из подобной передряги своими силами.  Так я научилась замедлять процесс возгорания частиц у своих дверей и кровати, заставляя их воспламеняться только капнет моя капля крови, так я научилась в миг плавить метал, и так я поняла о реальной опасности, что ждет меня ближайший год. 

Самое сложное для моих братьев прошло вместе с призывом, любое сражение, поединок, задание для них теперь будет стоить легких усилий, меня же оно ждало впереди. Прожить, только и всего, а потом уже можно будет вступить в борьбу за титул с братьями. 

Добротная половина новобранцев погибнет в этот год во времена поединков на смерть, и если для Вильгема это не значило абсолютно ничего, так как он будет сражаться с незнакомцами, то нам с Деймом необходимо будет всеми силами избегать совместных боёв, дабы не пришлось убивать собственного брата или сестру, но об этом обещал позаботиться батюшка, и сделать все, чтобы договориться с Парвишем.