10
Опять больничный потолок.
Проснулся он вечером. Точнее, открыл глаза он вечером, а пришел в себя чуть погодя. Когда его привезли в клинику, врач сделал экстренный дренаж лёгких. В левый бок между ребрами ему проткнули трубку и начали избавляться от жидкости и слизи, скопившейся при вызванном охлаждением нарушением давления. Всё, как и в прошлые разы.
Опять этот тошнотный запах. Опять это мерзкое пищание.
Он невольно содрогался от мысли, что это станет его последним положением тела. Представлял, как собираются все дорогие ему люди над больничной койкой, оплакивая его застывшее и задубевшее бледное тело.
Всё было как всегда, но с каждым разом становилось всё хуже. Ненавистные таблетки желудок стремился извергнуть наружу, поэтому каждый приём медикаментов (а это с частотой до семи приёмов в день) сопровождался практиками успокоения рвотного рефлекса.
В палату тихими шагами вошла Джису, чтобы проверить состояние.
— Всё в порядке? — Джису обеспокоенно осматривала его с ног до головы. Какой ты бледный, а эти синяки под глазами... Мне так жаль.
— Нет, - хриплым голосом буркнул тот.
— Что не так?
— Мне больно.
— Где?
— Везде.
— Не может быть, я дала тебе усиленную дозу болеутоляющего. Должно уже подействовать. Покажи, где именно тебе болит.
Он вздохнул и обернулся к окну. Вечерние огни пробирались к его лицу даже через стекло, отчего казалось будто калейдоскоп пляшет по его тусклой коже .
— У меня болит в голове.
Ким продолжала стоять над его кроватью.
— Это нормально. Там у всех иногда болит.
В её тоне голоса он поймал такую несвойственную ей злость.
— Ты злишься на меня?
То ли в лихорадочном бреду, то ли виной всему измождающая боль, но он впервые скинул какие-то формальности и обратился к Ким на «ты».
— Зачем ты вообще пошёл так далеко, какой к чёрту шоколад.....— она скорее говорила самой себе, чем ему.
Когда к нему пару часов назад подбежали медики, в том числе и Джису, последнее, на что он был способен, это вытянуть из кармана куртки свёрток и вложить ей в руки. Тогда девушка изумлённо стояла, остолбенев от мысли, что этот парнишка поплёлся невесть куда ей за шоколадом. Ким даже почувствовала себя виноватой в том, что с ним случилось.
Джису заметила, что его футболка полностью пропитана холодным потом.
— Тебя нужно переодеть во что-то сухое.
Она подошла к полке с одеждой и достала оттуда флисовую кофту.
Нужно помочь ему переодеться. Она слегка откинула одеяло и принялась стягивать прилипшую к телу парня футболку. Оставалось только молча ввериться в её руки. Материал выскальзывал, что усложняло задачу. Вскоре она с трудом стянула с него вещь и придержала его за плечи, чтобы тот оставался в таком положении. Разве можно в такое красивое тело впихивать какие-то трубки? Когда он поднял руки, Ким скользнула глазами по его рёбрам, сухожилиям его длинных конечностей и по плоскому животу. Она коснулась руками знобившей бледной, но горячей кожи парня. Её щёки слегка побагровели. Следом она натянула на него флис, помог просунуть голову и руки. И уложила его обратно.
— А как у тебя с дыханием? Сейчас ровно дышишь?
Хотел бы он сказать, что каждый раз, когда она попадается ему на глаза, дыхание становится отнюдь не ровным. Иногда он даже путает это с началом приступа. Но вот пару часов назад это и правду был коллапс.
Что ж, теперь научился различать.
Он поёрзал, крючась от мышечной боли после приёма таблеток — судороги кололи почти каждую мышцу — как ему обьяснили, это нарушение водно-минерального баланса, когда из организма под влиянием медикаментозной терапии вымываются магний, кальций и калий. Не дождавшишь ответа, Ким развернулась и направилась к выходу. Но на полпути её остановили.
— Вы можете .... остаться и...... почитать мне? — спросил он обессиленным голосом с надеждой в глазах.
Ким обернулась, тепло улыбнулась и, включив лампу, села в кресло возле кровати. От прежней раздраженности не было и следа. Ну не могла она злиться долго на этого несносного мальчишку. Да и разве его это вина: попробуйте ежедневно пичкать себя лекарствами в надежде пойти на выздоровление, а в награду получать коллапс легких, когда нужно снова начинать с нуля по медикаментозной лестнице, — и так несколько раз на протяжении почти что двух лет.
— Что у тебя тут? Лавкрафт? Сгодится. Сто лет его уже не листала. О, у тебя здесь закладка, ты же почти всё прочитал!
Её глаза прошлись по его вспотевшем лице, мокрым сбившимся отросшим чёрнильным волосам и дрожащим рукам. Он снова заерзал в постели. Ноги выкручивало от судорог.
— Да, — с трудом молвил он. — Я хочу услышать рассказ твоим голосом.
И Ким принялась читать историю на случайной странице, периодически проверяя показатели на его аппарате поддержки дыхания. Её голос вздрагивал, когда ритмы на экране показывали тахикардию или аппарат раздавался пищанием об изменении в вентиляции лёгких. Не выказывая тревогу в подрагивающих глазах, она быстро находила строку и пыталась выровнять тон голоса на более спокойный.
В промежутках между репликами персонажей девушка тихо про себя молилась, чтобы он пережил эту ночь и завтра вновь улыбнулся ей своей утренней кроличьей улыбкой.