Долларчонок

На следующий день Чонгук после пар направился в клинику к отцу. Его там все знали, так как он ещё ребёнком бегал по белым коридорам, развлекая персонал и пациентов своими рассказами и проделками. Он поздоровался с секретарём своего отца, приятной милой женщиной, которая работала с ним уже больше десяти лет, и та по давно заведённой традиции подарила Чонгуку маленькую шоколадку в яркой обёртке. Она сказала, что у отца сейчас находится посетитель, поэтому Чонгук прошёл в смежную с кабинетом комнату, которую папа использовал для отдыха. Он кинул рюкзак на пол и сел на диван, собираясь позависать в телефоне, но вдруг услышал знакомый голос, который было еле слышно через приоткрытую дверь в кабинет. Чонгук подошёл к ней и незаметно приоткрыл её, с удивлением разглядывая отца и Чимина, который о чём-то просил его.

— Послушай, Чимин, ты прекрасно знаешь, что я не могу этого сделать. Таких как ты и твоя мама у меня тысячи, и каждый приходит и просит совершить чудо. Я не могу просто.

— Пожалуйста, профессор Чон, я умоляю Вас, сделайте операцию. — Чимин упал на колени перед мужчиной, сложил руки в молитвенном жесте и продолжал его уговаривать: — Мне не хватает всего двадцать тысяч, но я найду их, обязательно найду и всё оплачу. Дайте мне неделю, пожалуйста. Я обязательно всё верну, только вылечите её. Я оплатил уже начало курса, ведь можно же хоть что-то сделать, верно?

— Мы провели ей курс блокаторов гормонов, и она готова к операции. Я-то её могу прооперировать хоть сегодня, но без оставшейся суммы лечение будет неэффективным. Есть большой риск роста метастаз без адекватного лечения. И встань с колен, глупый, не надо этого делать. Твой папа этого бы не одобрил.

— Все забыли о моём отце, вычеркнув его из памяти — с горечью произнёс Чимин, снова усаживаясь на стул. — Никто не помнит добро, которое он делал при жизни, перечеркнув это всё банкротством. У меня никого не осталось, кроме моей мамы. Пожалуйста, профессор Чон, дайте мне неделю, я обещаю, что достану недостающую сумму. Пожалуйста.

— Ты толкаешь меня на должностное преступление. Ты полгода собирал большую часть суммы, как ты за неделю заработаешь оставшуюся? — поинтересовался мужчина. Видно было, что он не просто так спрашивает, а действительно переживает за парня.

— Это уже мои проблемы. Я знаю один способ, и я уверен, что он сработает. Пожалуйста, профессор Чон, поверьте мне. Я вас не подведу.

— Ладно, хорошо. Я поставлю твою мать на вечернюю операцию и начну её лечение, но только в память о твоём отце. Понял?

— Да, спасибо Вам огромное, профессор Чон. Спасибо Вам! Я безумно Вам благодарен! Спасибо! — Чимин несколько раз сделал низкий поклон, готовый взорваться от переполняющего его восторга. Чон-старший с улыбкой смотрел на него, а потом придержал за плечо, останавливая поток его благодарности, и спросил:

— Чимин, ты ведь не собираешься заняться чем-то незаконным? Ты хороший парень, и жаль будет, если ты пропадёшь.

— Ради своей мамы я готов на всё, — уверенно ответил Чимин. — И я теперь Ваш должник.

— Не говори глупостей, Чимин. Это я должник твоего папы — он несколько лет спонсировал мою клинику. Слушай, я ведь сам могу доплатить нужную сумму...

— Не надо, профессор Чон, — твёрдо ответил Чимин. — Я принесу деньги. У Вас и так работы много помимо моей мамы, и я не хочу на Вас перекладывать свои проблемы.

— Ты хороший парень, — снова повторил старший. — Каждый мечтает о таком сыне. Скажи, а ты с моим Чонгуком не знаком? Он учится в том же колледже, что и ты, только на два курса младше. Я бы очень хотел, чтобы вы подружились. Чонгук-и у меня замечательный, и он тоже мечтает стать хирургом, как и ты.

— Ну, да, мы встречались пару раз, — нехотя ответил Чимин, отводя взгляд. Мужчина расплылся в довольной улыбке и снова хотел продолжить тему, но Чимин быстро спросил: — Профессор Чон, можно мне маму навестить? У меня мало времени, на работу надо бежать, а я очень хочу её увидеть.

— Да, иди. Я дам распоряжение, чтобы её готовили к операции. После анализа опухоли начнём курс радиотерапии, химиотерапии или ещё один курс блокаторов гормонов. Посмотрим. К сожалению, есть риск роста метастазов, но думаю, радиотерапия предотвратит это. Главное верить в лучшее.

Чимин снова поклонился старшему, а потом выбежал в коридор, направляясь к палате мамы. Чонгук хотел войти к отцу, но тот уже разговаривал по телефону, и парень знал, что это надолго, поэтому он направился следом за Паком. Чонгук успел заметить, куда он повернул, и поэтому понял его маршрут. Он быстро спустился по лестнице на два этажа, и вовремя спрятался, так как Чимин выходил из лифта. Он прошел несколько дверей, а потом повернул за угол и вошёл в третью палату. Чонгук сам не знал, зачем подглядывает и подслушивает, но ему было интересно наблюдать за старшим. Дверь он успел придержать, пока она не захлопнулась, и Чонгук стал возле проёма, заглядывая в стеклянное окошко в ней. Чимин бережно обнимал когда-то красивую женщину, худоба которой объяснялась её диагнозом. Пак Йонг с любовью смотрела на сына, и гладила его по волосам, целуя в щёки. Чимин не отставал от неё, бережно касаясь губами пергаментных щёк и ласковых рук, дарившие ему только тепло и ласку.

— Мамочка, у меня хорошая новость: тебе вечером сделают операцию! Профессор Чон удалит твою опухоль, и ты снова будешь здорова.

— Чудесная новость, Минни. Только вот до полного выздоровления мне далеко, — ласково ответила Йонг, продолжая гладить сына по волосам.

— Ничего страшного, мы обязательно с тобой пройдём весь курс лечения, и ты снова будешь радоваться жизни. Папа всегда говорил, что необходимо верить только в хорошее. Ведь чем твои мысли полны, то к тебе и притягивается. Я очень хочу, чтобы ты выздоровела. Ты же хотела увидеть, как я оперирую, забыла что ли?

— Нет, конечно, милый. Это моя самая заветная мечта. И я обязательно увижу, как ты практикуешь.

— Вот это правильное решение. Я люблю тебя, мамочка, — Чимин снова заключил хрупкую женщину в бережные объятия, а потом сел возле её постели, и подставил лицо под ласковые худые пальцы.

— И я тебя люблю. Ты такой у меня хороший. Тегю гордился бы тобой. Ты так на него похож. Очень похож. Жаль, что мы были такие беспечные и не припрятали денег на чёрный день. Ты должен сейчас учиться, гулять, встречаться с девушками, а не работать до потери сознания. Ты такой худой, Минни. Совсем не кушаешь ведь.

— Не правда, мам. Я ем, как и положено, три раза в день. Просто учиться сложно, но ты не волнуйся, я всё выдержу: и колледж закончу с высшим баллом, и денег заработаю для тебя. Я для тебя всё, что угодно сделаю, мама. Слышишь?

— Не перестарайся только, милый. Я боюсь за тебя. Минни, а почему твой телефон не отвечает? Я волнуюсь, когда не могу до тебя дозвониться.

— Он разбился, мам, а другой я пока не могу купить. Но со мной всё хорошо. Если тебе что-то нужно будет, позвони Тэхёну, он мне обязательно передаст, мы постоянно видимся с ним.

— Тэхён-и хороший мальчик и верный друг, — улыбнулась женщина, продолжая гладить сына. — Как же хорошо, что вы есть друг у друга.

— Да, мам, ты права, Тэхён единственный, кто меня не бросил, и кто продолжает мне помогать. Поэтому звони ему, хорошо?

— Хорошо, сыночек. Дай мне ещё минуточку посмотреть на тебя. Вечно торопишься куда-то. Совсем как отец.

Чимин расплылся в довольной улыбке от этого сравнения, прижал руку мамы тыльной стороной к своей щеке и замер, в ответ разглядывая её. Болезнь никого не красит, но Йонг оживляла любовь, с которой она смотрела на сына. Они молчали несколько минут, просто смотря друг на друга, и Чонгук не стал дальше подглядывать за ними, оставив всё-таки наедине. Сейчас он чувствовал себя ещё хуже, чем вчера. Чимину не на гулянки нужны были деньги, а на лечение единственного дорогого человека, а Чонгук отказал ему. Двадцать тысяч долларов действительно были для него мелочью, и он решил дать их Чимину. Чонгук повернул обратно к палате Пак Йонг, спускаясь по ступенькам, но там Чимина уже не было, а медсестра пришла готовить пациентку к операции. Тогда он вернулся к отцу, который снова был занят очередным посетителем. Дождавшись, когда тот выйдет, Чонгук вошёл в кабинет и обнял папу, здороваясь. Чон Мингю было уже за шестьдесят, но выглядел он моложе своих лет, и рука его была тверда, что позволяло продолжать практику ведущего онколога, и лично проводить самые сложные операции.

— Как твои дела, Чонгук-и?

— Всё хорошо, отец. В учёбе проблем у меня нет, и я по-прежнему первый в списке успеваемости. Мама передавала тебе привет, и сказала, что на ужин приготовит твою любимую запеканку.

— Намёк понят, я домой постараюсь прийти вовремя. Сейчас у меня намечено три операции, поэтому мне надо идти. Ты что-то хотел, сын?

— Да. Расскажи мне о маме Пак Чимина. Что с ней?

— Ну, во-первых, это врачебная тайна, сам знаешь, — спокойно ответил Мингю, что-то записывая в медицинской карте. — Во-вторых, почему это она тебя интересует? И, в-третьих, зачем они тебе? Ты же никогда не интересовался моими пациентами.

— Я хочу помочь им. Я вижу, как Чимин-хён старается, пытаясь заработать каждый доллар, но у него вряд ли получиться собрать нужную сумму за неделю. Я оплачу его долг, но хочу знать, что с его мамой.

— Чимин не примет твою помощь. Он очень гордый парень.

— Вот поэтому я сразу оплачу всё, а потом буду разбираться с ним. Расскажи, пап, — попросил Чонгук, состроив милую мордашку, которой отец никак не мог противостоять.

— Если я узнаю, что эта информация пошла дальше тебя, я больше пускать тебя в свой кабинет не буду. Понятно? — Чонгук активно закивал, придвинулся ближе на стуле к отцу, и тот произнёс: — Впервые Пак Йонг поступила ко мне семь лет назад. У неё был рак груди первой степени, и ей провели частичную мастэктомию. Я прогнозировал ремиссию на десять лет, но болезнь вернулась из-за стресса. Ты, может, слышал, что случилось с Пак Тегю: он вложился не в ту компанию, и мгновенно обанкротился. Я подозреваю, что это сделали намеренно, чтобы устранить его из бизнеса, но это только мои догадки, доказательств у меня нет. Короче, сердце Тегю не выдержало, и он умер, оставив семью в нищете. Полгода назад Йонг снова поступила ко мне и у неё обнаружили рак правой груди второй степени. Я сразу сообщил, что нужна операция, но у них тогда не было денег и они ушли. Пару недель назад Чимин привёл мать обратно, оплатил начальную стоимость лечения, но сам понимаешь, медлить в таком деле нельзя, и опухоль её росла и развивалась, перейдя в третью-А стадию, поэтому и стоимость лечения увеличилась. Сегодня я проведу ей мастэктомию второй груди, а после анализа опухоли начнём делать химиотерапию или лучевую терапию. Главное, чтобы она выдержала.

— Дай мне счёт, куда необходимо перевести деньги.

— Зачем тебе это? Я спросил сегодня о тебе Чимина, и он не выказал восторга от знакомства с тобой.

— Да, он просил у меня в долг, но я отказал. Но я же не знал, для чего ему нужны были деньги. Пап, если б ты знал, сколько людей подходят ко мне с этой просьбой. Одного Сону мне хватает с головой.

— Вот своему непутёвому Сону ты денег не жалеешь, хоть он и проигрывает их постоянно, а хорошему человеку пожадничал, — упрекнул сына старший.

— Ну, папа! Хватит издеваться, мне и так плохо. Дашь счёт или нет?

— На, держи, — протянул мужчина бумажку с номером больничного счёта, покопавшись в своих папках. Чонгук тут же по мобильному провёл транзакцию, а потом сидел довольный, впервые радуясь тому, что потратил деньги на пользу кому-то.

— Готово. Пап, а как ты связывался с Чимином в случае необходимости.

— Звонил его другу на мобильный. Ким Тэхён его зовут. Знаешь его?

«Опять этот Ким Тэхён» — с раздражением подумал Чонгук. Он начинает его уже злить. Чонгук попрощался с отцом и вышел из клиники, направляясь домой. Он ощущал непонятное ему беспокойство, и позже понял, что волнуется за Чимина. Он сейчас в отчаянии и может натворить дел, в попытке заработать нужную сумму. Чонгук сам был в шоке от того, что переживает за кого-то помимо родителей. С ним определённо что-то не так. Дома его ждала мама и Чонгук, поцеловав её в щёку, сказал, что отец обещал прийти домой вовремя. Выполняя задания на завтра, Чонгук всё-таки возвращался мыслями к Чимину, из-за чего не получалось полностью сосредоточиться на учёбе. Переборов себя он набрал номер Тэхёна, который ещё днём взял у отца.

— Да, кто это? — проговорил Ким, быстро приняв звонок.

— Это Чон Чонгук. Мне необходимо связаться с Чимином. Он сейчас с тобой?

— Какого хрена я вообще должен тебе об этом говорить? — грубо ответил Тэхён. Да, видно, у них чувства взаимны. — Что тебе нужно от него? Опять помоями облить желаешь?

— Я никогда его не обижал... — начал Чонгук, но его резко перебили:

— Но и не заступался, позволяя своему дружку над ним издеваться, — едко выплюнул Тэхён.

— Слушай, хён, я звоню не ссориться с тобой. Я хочу помочь Чимину. Ты знаешь, что ему нужна крупная сумма денег на лечение матери?

— Конечно, знаю. Ты тут каким боком участвуешь?

— Самым непосредственным. Передай Чимину, что я оплатил всё лечение, что ему не нужно больше рисковать здоровьем и думать, где взять денег. А то у меня плохое предчувствие.

— Ты же не занимаешься благотворительностью, — съязвил Тэхён. Чонгук даже через телефон чувствовал его ненависть. Вот это новость. — Так в чём подвох? С чего вдруг такая забота о том, над кем с таким удовольствием издевался?

— Я не издевался над ним... айщ, короче, передай ему моё сообщение! — в свою очередь разозлился Чонгук. — Пусть он лучше мне будет должен, чем бандитам или кредиторам.

Чонгук отключился, не желая больше выслушивать желчные комментарии Тэхёна. Странно, что такой верный и преданный друг не смог помочь деньгами. Или он только на словах друг? Выходные пролетели быстро, занятые учёбой и посиделками с неразлучными друзьями. Чонгука так и подмывало позвонить Тэхёну и узнать, передал ли он Чимину сообщение, но не сделал этого, решив оставить всё, как есть. Собираясь в понедельник утром в институт, Чонгук сказал маме, что эти дни проведёт в своей квартире, но будет забегать к ним в гости. Собственная квартира была подарком от родителей на совершеннолетие Чонгука, но он всё равно часто ночевал в родительском доме. Первые пары пролетели быстро, на обед Чонгук задержался в лаборантской, а потом пошёл на поиски друзей. Тэхо нашёлся во дворе, болтающий с красивой милой второкурсницей. Он сообщил, что видел Сону только утром, а в обед он не появлялся. Чонгук позвонил ему, но ответа не получил. Издалека он увидел Чимина, который спешил в институт, последовал за ним, но вскоре потерял в толпе студентов, да и звонок прозвенел на пару. Впереди были две практических, которые нельзя было пропускать, и Чонгук направился в нужную ему аудиторию. После них он пошёл к расписанию группы Чимина, сфотографировал его и увидел, что у того по плану стоит ещё одна пара. Чонгук решил подождать его в своём кабинете, но остановился у самых дверей, не успев открыть их настежь. Видно это его особая способность такая, оказываться возле дверей в самый нужный момент. В комнате находился Сону, который прижимал к себе Чимина, и пытался его поцеловать, но тот не давался, отворачивая голову.

— Подожди, ты обещал вначале заплатить, — выдавил из себя Чимин, пытаясь оттолкнуть от себя парня.

— Обязательно заплачу, сладкий. Я так мечтал об этом. Ты такой красивый. Поцелуй же меня, — Сону прижимал к себе Чимина, получая наслаждение от его сопротивления.

— Нет. Нет! Отпусти! Вначале заплати мне двадцать тысяч, а потом можешь делать со мной всё, что хочешь.

— Ох, сладкий, знал бы ты, что я с тобой сделать хочу. Ты будешь стонать в моих руках, и умолять о продолжении.

Он сильнее сжал в объятиях сопротивляющегося парня и стал целовать его шею и ключицы. Лицо Чимина было искажено отвращением и ужасом, и он уже сотню раз пожалел, что вообще пришёл сюда. Как ему такое в голову могло прийти? Чонгук не стал больше ждать, так как Сону явно вознамерился бесплатно получить то, что ему предлагали за деньги, заламывая тонкие руки и толкая старшего к столу. Чонгук оттолкнул Сону от Чимина и закрыл его своим телом, чувствуя, как тот вцепился в его одежду по бокам.

— Хён, ты сейчас не вовремя пришёл, — осклабился Сону, тяжело дыша. Он был явно возбуждён, что не скрывали его джинсы, и был настроен закончить начатое.

— Очень даже вовремя, — спокойно сказал Чонгук, сжав кулаки. — Он тебе никогда не достанется. Уходи, Сону.

— Ты с ума сошёл? Я столько бегал за ним, а тут он сам пришёл, и ты говоришь оставить его? Ни за что на свете. Отдай мне его, хён, — Сону подошёл вплотную к Чонгуку, и Чимин испугался ещё больше, обходя стол, а потом и дальше в комнату. Он бочком продвигался к выходу, намереваясь убежать при любой возможности.

— Я не советую тебе драться со мной, Сону. Ты знаешь, что я сильнее тебя. Ты больше никогда не будешь его трогать, иначе твой отец узнает о всех твоих похождениях и твоей игромании.

— Не надо, хён! Он же засунет меня в военную академию. Я же умру там, — вдруг мгновенно сдувшись, жалобно проговорил Чхве.

— Значит, веди себя прилично и никогда не трогай больше Пак Чимина. Даже в его сторону не смотри. Понял? — Сону кивнул, схватил свою сумку и выскочил из комнаты, злобно зыркнув на застывшего Чимина. Когда дверь захлопнулась, Чонгук подбежал к нему и спросил: — Ты идиот, хён? Какого чёрта ты к нему попёрся с таким предложением?

— Но ты же мне отказался занять в долг, вот я и подумал, что он точно согласится, — проговорил очнувшийся Чимин. Почему-то Чонгука он не боялся, его так и распирало желание съязвить ему и нагрубить.

— Он бы всё равно тебе не заплатил! Он бы изнасиловал тебя сейчас и всё! Он игроман, он просаживает в игры все деньги, их у него никогда нет, как и совести. Сону не тот, с кем тебе вообще стоит находиться в одной комнате. — Чонгук замолчал, переводя дыхание после крика, а потом спокойно проговорил: — Тебе не нужно продавать себя, хён. Даже не стоило начинать. Я оплатил лечение твоей мамы. Можешь больше не переживать за это.

— Значит, я теперь должен тебе. Если тебе долг возвращать деньгами, то придётся подождать. Хотя можешь всё-таки взять натурой, так быстрее он будет выплачен.

— Сейчас как дам тебе затрещину! И не посмотрю, что ты мне хён! — не выдержал Чонгук. Ну что за упрямый мул! — Перестань уже думать о таком. Как тебе вообще пришла идея продавать себя?

— Знаешь, сколько мне приходилось работать, чтобы получить пятьсот долларов? За сто я целых два часа объяснял различные темы. За двести целую ночь сидел над конспектами и курсовыми, а чтобы сделать диплом за эти самые пятьсот долларов, мне необходимо было вообще зарыться в учебники на долгое время. Не говоря уже о работе официанта, которая только кажется лёгкой, и других моих подработках. А тут за обычный минет пятьсот зелёных. За десять минут я их легко получил, при этом ничего особо не делая.

— Ладно, я понял. Ты сейчас должен быть на паре. Почему пропустил? — тихо спросил Чонгук.

— Я уже сдал преподавателю эту тему, и он поставил мне оценку, — в тон ему ответил Чимин.

— Понятно. Ты голодный? Пойдём, поедим.

— В ресторан? Ты издеваешься? У меня же нет денег, — возмутился Чимин.

— Почему сразу в ресторан? — Чонгук в удивлении распахнул глаза, разглядывая старшего, который ехидно улыбнулся и спросил:

— А ты разве ешь уличную еду?

— Нет, но и в ресторанах я не питаюсь каждый день. Поехали, я угощаю.

— Не хочу. Я тебе ещё этот долг не выплатил, не надо мне его увеличивать.

— Какой же ты упёртый, хён! — вспылил Чонгук. — Я же сказал, что угощаю! Поехали.

Чонгук схватил Чимина за руку и потащил его в коридор, дав лишь секунду захватить свой рюкзак. На улице Чимин вырвал свою руку из захвата, и пошёл за Чонгуком, всем своим видом показывая, что делает это с огромнейшим нежеланием. Он замешкался, прежде чем сесть в жёлтый суперкар Aston Martin Чонгука, а потом замер на сидении под ремнём, вспоминая уже забытое ощущение скорости спортивного автомобиля. У него тоже был подобный красавец красного цвета. Эх... Тэхён, конечно, давал порулить своим авто, но он не особо любил гонять, поэтому его синий Bugatti рассекал по городу только в пределах разрешённой скорости. Чимин так погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как они доехали до места назначения. Чонгук привёз его в свою квартиру, которая находилась в дорогом престижном районе. Чимин пришёл в себя и попросил у младшего телефон, после чего позвонил медсестре, которая ухаживала за его мамой, и та подтвердила, что лечение было оплачено полностью. Также она сообщила о самочувствии пациентки, и сказала, что химиотерапию она пока переносит хорошо. Чимин спросил, что необходимо купить маме, а потом поблагодарил женщину за помощь. Не обманул, он действительно заплатил всю сумму. Они поднялись на седьмой этаж, и Чонгук пригласил Чимина пройти вперёд. Он помог ему снять верхнюю одежду, и предложил тапочки, хотя сам прошёл босиком, заметив, что пол тёплый. Чимин всё-таки обул тапочки и последовал за младшим, оглядывая его квартиру, просторную и не забитую вещами. Чонгук сразу же прошёл на кухню, достал из холодильника продукты, поставил кастрюльку с водой на плиту, и попутно говорил с Чимином:

— Хён, чувствуй себя как дома, не стесняйся. Придётся немного подождать, но я сейчас быстро приготовлю пасту с креветками. А может, ты рамён хочешь? Я могу и его сделать, — Чонгук вопросительно посмотрел на старшего, а тот отрицательно мотнул головой и стеснительно, еле заметно улыбнулся.

— Не надо, паста сойдёт. Я не думал, что ты умеешь готовить.

— Не только умею, но и люблю это делать. Я могу приготовить всё, что ты захочешь. Вот назови любое блюдо, и я... его... приго... товлю... хён? Ты что делаешь?

Чонгук уставился на Чимина, который снял с себя свитер и футболку, и откинул их в сторону. Какой же он худой! Кости так и светятся. В чём душа держится?

— Ты же не кормить меня сюда привёз. Я предлагал секс Чхве, но ты первый заплатил, значит, теперь я должен переспать с тобой.

— Что за бред? С чего ты вообще взял, что я собираюсь спать с тобой?! — воскликнул поражённый Чонгук. Он, конечно, бэд бой, но действительно не думал о таком.

— А почему нет? — поинтересовался старший.

— Ты... ты... ты слишком худой! Не люблю кости трахать. Вначале отъешься хорошо, а потом уже поговорим. Одевайся, хён, не пугай меня своими рёбрами, пожалуйста. — Чимин быстро оделся, выдыхая с облегчением, а потом сел на указанное младшим место за большим кухонным столом. Он видел, как у Чонгука трясутся руки, и подумал, что не одному ему сейчас неудобно. — Хён, ты любишь острое или не острое? Может, мясо пожарить? Хочешь пить? Налей себе сок. Или может, воды хочешь? В холодильнике есть холодная.

Чонгук болтал без умолку, пытаясь скрыть свою нервозность, и вскоре ему удалось успокоиться. Минут через пятнадцать он накрыл на стол, и они приступили к еде. Чимин вначале стеснялся, но потом искренне похвалил младшего, так как было нереально вкусно. Чонгук слегка покраснел от удовольствия. Он много переслушал комплиментов в свой адрес по поводу своей готовки, но именно похвала Чимина почему-то вызвала в нём восторг от неё. За приятной, хоть и местами смущённой беседой незаметно пролетело время.

— Слушай, Чонгук, а сколько бы ты мне списал за секс? Вряд ли бы одним махом все двадцать тысяч, — снова завёл свою шарманку Чимин, отчего младший поморщился.

— Не надо мне ничего возвращать. Я сглупил, когда сразу не дал тебе денег. Извини.

— Так всё же сколько? Я не знаю реальных расценок, сколько берут за эту услугу... девушки... поэтому интересно, что ты скажешь, — гнул своё упрямый Пак.

— Ты же не отстанешь, верно? Ну, если минет у нас был пятьсот долларов, то сам секс пусть будет тысячу. Хотя в минете тебе стоит попрактиковаться. Заглатывать совсем не умеешь. Тебе девушки разве никогда не делали его? — Чимин вдруг отвёл глаза в сторону, а потом принялся теребить салфетку на столе, выдавая свою нервозность. Чонгук удивился этому, улыбнулся и насмешливо спросил: — Не делали что ли? Хён? Ты сексом хоть раз занимался?

— Нет! Доволен? — вспылил Чимин. — Не было у меня времени на гулянки и пьянки, как у тебя. Я всё время посвящал учёбе. И я никогда даже представить не мог, что мне придется учиться делать минет. Я не гей, слышишь? Мне противно от всего этого. Я думал, меня вырвет, когда он меня обнимал и целовал. К счастью, нечем было. Спасибо тебе за ужин, было всё очень вкусно. А сейчас мне надо домой.

— Я отвезу тебя, — вскочил Чонгук, следуя за старшим.

— Не надо, я сам дойду.

— Дойдёшь? Куда дойдёшь? Давай, я подвезу. Где ты живёшь?

Чимин замер с кроссовком в руке, а потом сказал:

— Возле университета. Я живу в его районе.

— С ума сошел?! Это же другой конец города. Идти он собрался. Поехали.

Чонгук быстро оделся и ещё быстрее обулся, а потом ещё и ждал Чимина, который вдруг перестал торопиться домой. Он ещё раз попытался уговорить Чонгука отпустить его, но тот был такой же упрямый, как и он, поэтому Чимин молча сел в машину, и наслаждался комфортом, размышляя как бы не выдать ему своё реальное место жительства. Подъезжая к университету, Чимин попросил высадить его возле круглосуточного магазинчика, сказав, что хочет купить на утро воды. Он попрощался с младшим и поблагодарил его за помощь, а потом скрылся в магазинчике. Чонгук решил проследить, где он живёт, поэтому отъехал дальше, поставил машину в тёмном переулке, совсем не переживая за её сохранность, и вернулся обратно к магазину, где оставил Чимина, прячась в темноте. Тот минуты через две вышел на улицу, внимательно осмотрелся, и, не увидев никого по близости, двинулся к университету. Чонгук удивился, увидев, куда он идёт, и ещё больше удивился, когда Чимин вошёл внутрь, так как дверь была открыта. Он подбежал к массивным входным дверям колледжа и дёрнул за ручку, но оказалось заперто. Он стал стучать в них и просить открыть, и минуты через две появился охранник, ослепив его фонариком.

— Ты чего ломишься? Ты на время смотрел? Десятый час уже, спать пора. Или так не терпится знания получить? Так нет тут никого, учить тебя не кому. Иди домой.

— Подождите, сюда сейчас вошёл мой знакомый Пак Чимин. Позовите его, пожалуйста.

— Ты пьяный что ли? Нет тут никого, кроме меня. Иди, проспись. Уходи, говорю! Я имею полное право воспользоваться своей дубинкой.

Чонгук тут же отошёл от дверей, а потом пошёл прочь, оглядывая окна здания. Почему Чимин сюда пришёл? Ему негде жить, поэтому он ночует в колледже? Хотя это неудивительно, раз ему нужны были деньги, понятно, что он продал всё, что только мог, включая телефон и квартиру. Ещё и Сону ему активно вещи портил. Хотя сейчас Чимин ходит не в одежде с дешёвого рынка, а в дорогих брендовых вещах. Надо с этим будет завтра разобраться. Почему Чонгук решил разбираться с проблемами совершенно левого человека, он и сам не понял. Еще в пятницу он думал, что ограничится лишь оплатой его долга, и не собирался увязать с головой в его жизни. Как говорит один очень известный женский персонаж: подумаем об этом завтра.