Глава 24.
Он медленно, пошатываясь заходит в ее спальню. Она спала здесь, иногда спала в его кровати, но зачастую засыпала в одиночестве.
У него больше не осталось сил. И времени. Сев на край кровати, он берет в руки ее подушку. Вся эта комната пахнет ею. Ее телом. Интересно, она еще жива? Она смогла сдержаться, или вновь сдалась? Он надеется что с его девочкой все в порядке.
Она звонила ему под утро, но он не ответил. Не знал что сказать, у него не было слов. К тому же он был пьян. Теперь он практически каждый день пьян.
Он слабак. Отступил. Дал ей уйти, потеряться в этом мире, от которого она так наделась спрятаться в его объятиях.
Ему нужно собраться, чтобы вернуть ее. Плевать что скажут люди. Плевать что все отвернутся от него. Эта разлука невыносима.
— Медисон. — ее имя так сладко слетает с губ. Как он мог лишиться ее? Сам не знает...
Положив подушку на место, он ложиться на ее кровать, представляя что по ту сторону кровати, она лежит рядом. Представляет как ее нежные, но порою холодные руки касаются его тела. Исследуя каждый сантиметр. Как она впивается в его губы. Веревка. Наручники. Плетка. Вдох. Выдох. С ее лба выступает испарина. Грудь тяжело вздымается. С каждым толчком она становится громче, царапает спину, выкрикивает его имя. О господи. Ее голубые глаза такие бездонные. В них можно утонуть, захлебнуться. Он словно находится посреди океана, с которого невозможно выплыть, невозможно выжить.
— Просыпайся, твою мать!