Шрамы

Шастун заходит в свой номер. Всë выглядит здесь максимально эстетично: кровать стоит рядом с небольшим зеркалом, развешано несколько белых светильников. Буквально всë в этой комнате нежно-фиолетового и белого цвета, зеркало среднего размера. Шастун проходит дальше, и перед ним тëмно-коричневого цвета уборная. Сверху развешаны немного другой конструкции светильники, не такие, как в спальне: они меньше и квадратные, а в их середине кружок света. Далее следовала шикарная ванная комната в тëплом жëлтом цвете. Стены были деревянные, а сама ванная была в некоторых интересных узорах. Возле места для душа росло несколько комнатных растений, и они хорошо дополняли общую атмосферу своим тëмно-зеленоватным оттенком. Это всë подсвечивалось круглыми,маленькими светильничками,приклеплëнными к верху комнаты. Пройдя чуть дальше, Шастун нашëл гостинную с телевизором средних размеров, он был чëрного оттенка. Вверху висела белая хрустальная люстра, и добавляла немного лоска. Можно легко заметить, что возле самого телевизора обои были изменены, на них нарисовали интересные английские надписи белым цветом на чëрный. Посередине комнаты был светлый столик, на нëм стояли две вазы, а в них по белому цветку. В общем, выглядело всë так, будто бы в рай попал.
Но стоило Шастуну сесть на свою кровать, в дверь тут же постучали.
Шастун лениво привстал, и, дойдя до двери, открыл еë, и пошатнулся, увидев Арсения Сергеевича. В нос ударил аромат одеколона, и шатен словно опьянел. Арсений удержал его, но губы почти соприкоснулись, отчего учитель рвано выдохнул, отстраняя неуклюжего подростка от себя.
- Шастун, у меня создаëтся впечатление, что ты пьяный, когда находишься рядом со мной. Иначе как объяснить то, что ты чуть не упал на меня на пустом месте буквально?
- Простите, Арсений Сергеевич. Проходите, - подросток немного покраснел, поняв, что он снова залип на ремень учителя, да и не только на него, а в принципе на Арсения. Зеленоглазый отходит от двери, пропуская учителя, и тот проходит. На нëм снова официальная одежда, и, кстати, очки. Они ему чертовски идут, смотрятся на нëм как-то, что ли, правильно. Как будто он в них родился. Он садится на кровать, показывая рукой на место рядом с собой. Антон послушно садится.
Арсений почему-то напряжëн, и чтобы разбавить обстановку, Шастун с улыбкой забирает с такого до жути сосредоточенного голубоглазого его очки, надевая на себя их и лучезарно улыбаясь. Шатен улыбается, а Арсений как будто зависает, рассматривая такого всего красивого зеленоглазого. Он такой милый сейчас... Ох уж этот Шастун.
- Мне идëт?
- Да, но очки мои, поэтому отдай их мне, - учитель уже тянется за очками, но Шастун резко отпрыгивает, а очки снимает, держа их над собой с помощью приподнятых рук.
- Шастун, хватит играться, отдай очки, - учитель встаëт, надеясь, что Шастун отдаст их, но подросток всë ещё не отдаëт, тогда учитель на секунду притягивает подростка за талию к себе, оставляя минимальное расстояние, и это уж я ещё молчу о том, что Антон сидит на коленях у Арсения, так как тот резко садится вместе с шокированным подростком. Цель удовлетворена, и очки Попов всë же выхватывает, а Антон дуется, и тогда кусает учителя за пуговицу на его рубашке, и она отлетает. Образ шеи немножко оголяется(и не только шеи), и от этого в помещении становится несколько теплее. И вот, зеленоглазый сидит на своëм учителе, на этом брюнете минус одна пуговица, и плюс пятьсот процентов сексуальности к его бесконечности добавляется. Ещё этот взгляд, запах, голос, руки... Сука, Арсений, какого хрена ты такой прекрасный?
- Антош, ты на моих коленях сколько ещё планируешь сидеть? - голос мягкий, но тем не менее очень даже манящий, при чëм такой до жути близкий, пронизывающий до самых костей, заставляющий чувствовать кучу мурашек по телу, и немного напрягаться под таким напором.
- Ой... Простите... Арсений... С-Сергеевич... - шатен краснеет, слезая с учителя, и очень надеется сейчас, что у него не стояк, ну и, даже если стояк, учитель не заметит.
- Прощаю. Итак, а теперь, пожалуй, начнëм.

- Специально для тебя я взял с собой сборник задач по химии, и нашëл учебники по биологии за прошлые классы, освежим память тебе. То, что я объясню тебе сегодня, ты должен выучить через два дня, я тебя спрошу.
Шатен грустно вздохнул, понимая, что выбора у него нет.
- Ох, ладно, что там за темы, Арсений Сергеевич?
И учитель начал объяснять. Его голос завораживал, и казалось, что буквально каждая тема, которую он объяснял въедалась в мозг и запоминалась максимально. Дополнительный урок длился приблизительно полтора часа. Шастун начал уставать, и потому учитель покинул его.

***

Комнаты Арсения были наполнены тëмными оттенками, такой цвет был любимым для голубоглазого.
Гостинная была обставлена тëмно-коричневой деревянной гарнитурой, на некоторых полках были статуэтки, например, чëрная глянцевая рука, интересно смотрящаяся на фоне тëмной мебели. Был среднего размера чëрный телевизор, а справа от него стояли два кресла темноватого оттенка. Уборная была, наверное, единственным светлым местом в этих тëмных комнатах. Она буквально «сияла» белым цветом. Ванная была чуть темнее уборной, но всë же светлее, чем остальные комнаты. Справа расположилась душевая кабина, а слева небольшая раковина. Спальня была, вероятно, самой тëмной комнатой из всех предыдущих. Тëмно-фиолетовая кровать, расположенная в самом центре, светильники, подвешенные с обеих сторон, и огромное заштореное окно, через которое почти не проходил свет из-за фиолетовой ткани.
Арсений не слишком торопился к Шастуну, потому на данный момент он решил освежиться в приятном, тëплом, но не слишком разгорячëнном душе. Совсем скоро он вышел из душа, и, уже войдя в свою комнату начал собираться к своему ученику. На нëм была белая рубашка на пуговицах, и чëрные брюки. Надушившись уже своим давно излюбленным одеколоном, учитель выходит из номера со всеми нужными учебниками, и уверенно направляется к Антону. На удивление, тот открывает дверь достаточно быстро, но создаëтся в последнее время впечатление, что шатен слишком неуклюжий. Почему он становится таким именно при нëм учитель не знал. Хотя тут и знать нечего. Но они оба до последнего отрицать будут, что чувствуют что-то друг к другу. По крайней мере, если Шастун уже умудрился поверить в то, что Арсений ему нравится, то сам учитель до последнего убеждает себя в том, что ему плевать на Антона. А в общем они будут скрывать друг от друга то, что можно заметить невооружëнным взглядом, а именно - влюблëнность. Пока что несерьëзную, но вполне себе уже не просто симпатию, а явно что-то большее, чем она.
Антону действительно очень идут эти очки, и он даже мило в них смотрится. Шастун в принципе мило смотрится, когда на нëм есть что-то, что держал в руках учитель, и даже носил. Но учитель откидывает мысли о том, что подросток завораживает, и отбирает очки, а тот без всякого стеснения сидит на нëм, словно бы это место было создано для шатена. Учитель, честно, в шоке от такой наглости, и даже неожиданно, ведь обычно зеленоглазый бы слез через секунду словно обожжëнный.
Но всë же он слез, когда ему сделали замечание. Значит, всë же, не настолько наглый. (А жаль).
Наконец Попов начинает спокойный урок, и замечает достаточно легко заинтересованный взгляд Шастуна на себе, и ему нравится, что Антон на него смотрит... Кхм... Ну, точнее, что в уроке заинтересован. Да...
Со временем они оба устают от количества информации, полученной и рассказанной. Голубоглазый решается уйти, когда понимает, что на сегодня хватит. Возвращаясь в комнату, Арсений вспоминает любимого кота, и он по нему скучает, потому что привык уже согреваться и обниматься вместе с ним.
Но ничего, ещё несколько дней продержаться, и увидит свою Барселону. Кстати, через час ужин, и потому пока что Арсений в своей комнате, но он уверен, что Шастун опоздает, и потому пишет ему своеобразную напоминалочку.

***

*Арсений Сергеевич*
Антон Андреевич Шастун, я надеюсь, вы благоразумны, и не опоздаете на ужин. Иначе я буду очень негодовать. В 18:00 чтоб был внизу.

Антон ухмыляется такому доминантному сообщению. Чтоб был внизу. С таким учителем он будет внизу не только за ужином.

Подросток пытается отвлечь себя от мыслей, которые столь неожиданно попали в его голову. Он просто пишет ответное сообщение.
*Антон Андреевич Шастун*
Хорошо, я вас понял, Арсений Грозный.
*Арсений Сергеевич*
Очень рад, что вы меня поняли, Мария Темрюковна.

P. S. Мария Темрюковна - это одна из жëн Ивана Грозного.

Шастун прокашливается себе в кулак. Мария Темрюковна? Дядь, ты приколист или что-то удумал?
В любом случае, подросток решается на этой... Весьма-таки интересной ноте.. Кхм.. Закончить диалог. Он выходит из чата, поглядывая на время. Пока что сорок минут впереди, можно отдохнуть, а самое главное не просто отдохнуть, а умудриться ещё и не уснуть. А то он такими темпами со своими проколами с опозданиями скоро отхватит по полной.
Парень решил расслабиться, прослушивая музыку. И глядя в окно, в котором было хорошо заметно дождливую погоду, он слушал... Настроение не становилось лучше. Он запутался.
Кто ему Арсений Сергеевич? А кто он для Арсения? Может быть, действительно не стоит... Но... Что тогда значит всë то, что уже произошло между ними? Хотя... С другой стороны, учитель не давал ему какой-то весомой надежды, он больше насмехался и игрался. В общем, Антон запутался, но точно знает, что этот голубоглазый брюнет уже не выскользнет из его сердца, будто бы ничего не было. Поздно отрицать. Ему нравится Арсений. Стопроцентно. Но вот нравится ли он учителю? Кажется, нет. Если смотреть без розовых очков, то действительно ведь нет, он лишь играется с по уши влюблëнным в него подростком, и ничего более. Да, он красивый, да, они несколько раз почти поцеловались, да, Антон несколько раз успел посидеть у учителя на коленях, но всë это было будто бы со стороны учителя скорее вынужденное поведение, чтобы, предположим, как-нибудь наказать Шастуна за его неуклюжесть, или просто отвлечь его внимание на себя, а не на тот важный элемент, что ему нужно взять. Арсений однозначно не думает об Антоне. Шастун уверен, что Попов лишь дразнит его. Это недалеко от правды. Но ведь ему нравится дразнить именно Антона, и никого более. Не кажется ли это удивительным? Однозначно кажется. И для Арсения это тоже стало некой странностью, но он предпочитает не обращать на это внимание, к чему обращать? Неважно. Главное, что он не влюблëн, и не тонет в чужих зелëных.
И этот дождь напоминал им друг о друге, но они оба не могли подумать о том, что думают не потому что недавно были рядом, а потому что хотят думать друг о друге в этот дождь, и не только в такую погоду.
Но вот, уже время ужина.

***

Арсений похаживает по кухне, в ожидании всего одного человека, потому что остальные на месте. Чëртов, блин, Шастун. Он уснул там что ли? Учитель раздражëн, почему он должен задумываться об этом грëбаном мальчишке, зачем? Неужели нельзя самому взять ответственность за свою пунктуальность и всë остальное? Почему Арсений должен прикрывать задницу этого чëртового подростка?
Не дождавшись и через десять минут, и через двадцать, Арсений несëтся в его комнату, и обнаруживает, что тот спит.
Попов сейчас готов вытрясти всю душу из Шастуна, и просто непозволительно не будить того, потому что хочется кое на кого очень сильно наорать. Но увидев его милое сонное лицо агрессия будто бы отлетает на второй план. Ладно, что Арсений ожидал? Подросток устал, но у него ведь есть основания на то, чтобы так устать, потому что он целых девяносто минут сосредоточен был только на учительских темах(ну, на самом деле, просто очень залип на Арсения и его голос, но ведь ему необязательно это знать, пусть думает, что так), и можно позволить ему отдохнуть после продуктивной сосредоточенности.
Попов берëт плед, что проигнорировал подросток, когда засыпал, убирает аккуратно наушники из его ушей, выключая музыку, кладëт на стол телефон, а Шастуна накрывает одеялом, потому что нужно накрываться, уже осень, к тому же, окно открыто, простудиться можно запросто, а Арсению совсем не надобно такого исхода ситуации.
Далее Попов выходит из комнаты, максимально тихо еë прикрывая, и уходит в свой номер, и сам лежит в кровати, пытаясь заснуть, потому что завтра рано вставать.

И под шорох окна от дождевых капель учитель всë же засыпает. Да, день был насыщенный. И в нëм было много Антона. Попов не знает, что чувствует к подростку. И не хочет знать. Нельзя даже просто подумать, что между ними что-нибудь может быть, потому что Арсений старше его на восемь, твою мать, лет, он его учитель, да и вообще, они слишком разные. Не может ангел быть с самим королëм ада, не может ласточка быть загнанной в клетку, не могут голубые глаза тонуть в зелëных, просто потому что это неправильно, и так нельзя никогда и ни за что. Будет катастрофой, если Попов влюбится в этого чëртового Шастуна. Ещё этого ему не хватало.
Ночь темна, и в ней не хватает чьего-нибудь света, а может быть, Арсений и есть эта ночь. Луна светит не так ярко, как обычно, но всем всë равно, ведь на природу обращают внимание только те, кто ищет свой свет, кто ищет вторую часть себя, а зачем тебе думать, что луна светлее или темнее, чем обычно, если ты сам сияешь?
Дождь заканчивается только под утро, когда из окон можно уже заметить рассвет: розовые облака, и небо, постепенно светлеющее. Арсений просыпается в шесть утра, потому что ему нужно проверить, что никто не сбежал из своих номеров за ночь, а то мало ли. Его потом спросят, и по головке не погладят, если что-нибудь будет не так.
Арсений собирается во вчерашнюю одежду, в которой пришëл к Шастуну, и, заметив оторванное место, он мельком вспоминает укус Антона у него на коленях. Учитель усмехается.
«Да ты у нас любитель кусаться, да, Антош?» - думает Арсений, всë же наплевав на порванную пуговицу, и надушившись, выходит из номера, начав расхаживать по комнатам учеников. Великолепно. Все на месте. Осталась только одна комната. И он заходит. Шастун мирно сопит в свою подушку, волосы растрëпаны, лицо удивительно милое в спящем состоянии, а ещё он засранец, потому что раскрылся во сне из-под одеяла, и вот что с ним делать? Если он заболеет, Арсений его точно накажет!
Учитель подходит к кровати, и аккуратно накрывает его, позже мигом выходя из комнаты.

***

Шастун просыпается от до невозможности уже любимого одеколона, и видит, что накрыт, а телефон лежит на столе, от такой заботы о нëм тепло разливается по телу.
«Он меня накрыл одеялом, даже будить не стал... Чëрт, как же это мило... » - думает подросток, не сдерживая улыбки, и обнимает подушку, представляя, что когда-нибудь он обнимет так же крепко Арсения.
И он очень бы хотел надеяться, что это не просто мечты.
Вскоре подросток заново засыпает, и просыпается только утром, часов в семь, снова ощутив тот самый запах. Антон очень хочет обнимать Попова. Тот, как кажется Шастуну, далеко не дьявол, а просто ангел, который почему-то скрывает свою настоящую часть, добрую, нежную, справедливую, и, даже, честно сказать, очень милую. Иначе как объяснить эту неожиданную нежность? О Шастуне так ещё никто не заботился, как его опекает просто его репетитор и учитель. Это не может не вызывать желания улыбаться, и... Сиять. Сиять для Арсения. Пусть тот и не любит, возможно, Антона. Но Шастун будет сиять благодаря Попову. И для Попова.
Спустя некоторое время Шастун вспоминает, что скоро завтрак, и он не должен опоздать. Поэтому он начинает собираться. Он надевает на себя чëрную футболку с такими же тëмными брюками, и вместе с этим отлично гармонируют цепи, которые укладываются на шею подростка.
Шатен спускается на кухню, которая отделана в бирюзовых оттенках. И всë здесь так эстетично, так сочетается друг с другом. Приятно глазам смотреть на это.
Но восхищение и размышления зеленоглазого прерывает строгий голос учителя, тон которого всегда скорее будоражит Шастуна и вызывает мурашки, чем пугает. Хотя, когда Арсений зол, то пугает тоже.
- Шастун, больше не позволяй себе засыпать перед ужином. Не ставь меня в неловкое положение.
Антон поворачивается, и видит на учителе ту самую рубашку. И глаза падают на то самое безпуговичное место. Шатен залип, ну, как всегда. Шастун, ты такой Шастун...
- Ты меня понял? Чтобы больше такого не было, - доминантно и несколько рычаще проговорил учитель в приказном тоне.

Но Антон не отвечал, он утонул в собственной проделке. Он вчера укусил своего учителя, сидя у него на коленях. Пипец... И они ещё утверждают, что не нравятся друг другу. Ну да, конечно. Именно поэтому так себя ведут.
- Рассматриваешь свои вчерашние проделки, котëнок? - заметив, куда упали глаза ученика, усмехается учитель, сменяя свой тон на какой-то... Другой.
Антон очень редко слышит такой тон Арсения. Этот голос с нотками разгорающегося пламени страсти начинает возбуждать, но стоит остановиться, пожалуй, рассматривать учителя, иначе тот поймëт неправильно... Точнее, поймëт именно так, как оно и есть.
- Простите, я могу зашить... - немного краснея говорит подросток, отводя взгляд, и кусая свои губы.
- Нет уж, теперь буду так ходить. Ты же когда кусал мог подумать, что эта пуговица прикрывала небольшую часть моего тела? - издевается учитель, продолжая бессовестно глазеть на красного словно помидора Шастуна.
- Я... Простите, - единственное, что отвечает подросток, а к телу уже нахлынуло всë больше тепла, и не дай Господь Арсений заметит что-нибудь.
- Какой красный, я что, засмущал своего котëнка ?
Своего? Своего? Нет, не просто котëнка, а, твою мать, своего котëнка. Арсений Сергеевич, что вы делаете, нельзя использовать такие запрещëнные методы!
Но Шастун не успевает ответить, ведь уже подходит другая кураторша, и начинает диалог с Арсением, а тот больше даже не смотрит на Антона, будто бы до этого ничего не было.
- Арсений Сергеевич, все были на месте утром?
- Да.
- Отлично. Антону стало лучше, верно?
- Да, как можете заметить, ему лучше. А вчера просто, наверное, немного укачало, вот и тошнота была. Но сейчас всë хорошо, и это главное.
Стоп... Тошнота? Арсений его защищал что ли? Арсений не сказал о том, что Тоха просто тупо уснул, а выгородил его по причине плохого самочувствия? Твою девизию, что творится? Шастун не догоняет своими мозгами немножко(не немножко), что, блин, Попов вытворяет? Пипец...
Вскоре начинает набираться ещё больше людей, и о том диалоге с учителем Шастун пытается не думать. Ну, потому что если он сейчас будет думать обо всех деталях, то в обморок упадëт от шока. Только вот шатен теперь ещё больше запутался. Это очень изощрëнные игры, или... Взаимные чувства? Шастун больше склоняется к первому, ну потому что блин, Арсений не может что-то чувствовать к семнадцатилетнему неуклюжему маленькому безответсвенному мальчишке. Быть такого не может.
На тарелке лежит несколько сырников, предварительно посыпанных сахарной пудрой, и рядом с ними лежит несколько клубничек, походу, просто для красоты. Зеленоглазый пробует, и чëрт, это так вкусно, что хочется ещё больше. Да уж, Питер явно не Воронеж. Тут хотя бы кормят нормально, и холодильник не пустой, как в квартире у Шаста.
Вскоре завтрак закончился, и Шастун решил прогуляться по всë ещё дождливому городу, но на самом входе его схватили за запястье.
- Далеко собрался? - знакомый голос за спиной, и тот самый запах...
- Отпустите, - говорит подросток несколько безразлично, но сердце в этот миг делает девятьсот ударов в секунду, наверное.
- Ты, кажется, не понял меня. Я сказал, куда ты собрался, насколько далеко и, самое главное, зачем? Отвечай мне, - грубо прорычал учитель, сильнее сжимая запястье подростка.
- Я гулять хочу, отпустите. Я к подруге хочу, она у меня тут живëт, в Питере, я еë давно не видел. Отпустите, Арсений Сергеевич! - уже настойчиво говорит подросток, пытаясь выпутаться из хватки учителя, но тот не пускает, а когда мальчик сопротивляется, его притягивают ближе, настолько, что он чувствует обжигающее дыхание на своей шее, и рычащий шëпот на ухо.
- Ты никуда не пойдëшь, дождь идëт, простудишься. Через два часа по прогнозам синоптиков должна наладиться погода, тогда пойдëшь. Если ты заболеешь, с меня спросят. И только посмей не послушаться, - учитель наконец отстраняется, и убирает руку от чужого запястья.
Шастун обиженно рассматривает покрасневшее запястье, и оборачивается. Он прожигает своими зелëными обиженными глазками учителя, а тот стоит молча, смотря своими голубыми в ответ.

- Вообще-то больно, - говорит он, потирая покрасневшую часть, а учитель в ответ на это снова берëт чужое запястье в руку, и поглаживает, от чего боль заканчивается, и остаëтся только удовольствие.
- Извини, - говорит брюнет, всë ещё разглаживая кожу.
Тепло снова разливается по телу, но теперь оно от одновременного смущения и какой-то непонятной эйфории.
- Да нет, ничего... Я... Я вас понял, пойду через два часа, - послушно кивает Антон, отходя от выхода, и тут же теряет чужие поглаживания.
- Я рад, что мы поняли друг друга, - и Арсений уходит.
Шастун смотрит на своë запястье, оно действительно посветлело. Что только что было? Грубость, чтобы потом позаботиться, или грубая забота, а потом мгновенный холод и уход? Антон не понимает Арсения, твою мать, что в голове у Попова? Да уж, интересный этот Арсений. Сначала жмëт что есть мочи и делает больно, а потом гладит, после этого уходя, будто бы вообще ничего не было. Что за эмоциональные качели?
Шатену было бы интересно побывать в голове Попова. Понять его.

***

Учитель неспешно спускается на первый этаж, где должен был состояться завтрак, и удивлëнно замечает, что самым первым пришëл Шастун. По всей видимости, он сначала не заметил Попова. Арсений разглядывает его, и блин, он такой милый, когда заинтересованно разглядывает то, что до этого не видел. Но всë же пора прервать эту тишину, и он делает это. Стоит подростку повернуться, его глаза сползают куда чуть ниже лица учителя, и Арсений с самого начала понимает, куда смотрит подросток. Почему-то это вызывает какие-то странные ощущения... Арсению, кажется, нравится, когда Шастун на него смотрит неморгающими глазами, когда он зависает, просто разглядывая оголëнную шею и немножко чуть больше, чем только еë. Арсений усмехается, и ко всему прочему добавляется ещё и его до жути сексуальный голос. Зачем так Арсений? Специально! Нравится наблюдать, как Тоша краснеет.
В общем, да... Что мы имеем? (Шастуна имеем, ой..)
Тошка, которому нравится его учитель биологии и химии, и Арсюшка, тот самый учитель, который любит издеваться. Круто, не правда ли? Идеальная пара.
Кхм.. Но сейчас не об этом.
Арсений стоит на кладбище возле бугорка. Он молчит, держа бутылку в руке. Хочется пить. Очень хочется. В Питере он похоронил свою любовь. В Питере похоронил свою жену. И в Питере похоронил мать с отцом.
Сейчас он стоит рядом с бугорком Алексея. Его рана в сердце ещё разъедает его, растекаясь по телу неприятными ощущениями, и хочется курить...
«День распадается на тысячи фраз,
Оставляя внутри меня свет.
Как много жизней, я был так рад, но больше этого нет.
Я хочу смотреть на собак,
Я хочу собирать цветы,
Я не причастен к наземным делам,
На них у меня нет сил,
Наверное...
Бесконечно курим,
Ведь так хочется курить и так хочется забыть,
Всë, что мне мешало жить
И все вокруг ценить, разрываю эту нить.
Обними, пожалуйста, не дай в себя уйти,
У меня есть два пути:
Либо снова уничтожить все и к началу прийти,
Либо снова научиться верить в солнечные дни.
Утро настало и из домов
Повылазили страшные тени.
Они угнетают, зачем они мне?
Вспоминаю, как мы хотели
Купаться в лучах и никаких дел,
Наивно, по-детски, но по-настоящему.
Вырос, но так и не стал взрослым,
Что мне теперь с этим делать?
Ведь я все испортил.
Бесконечно курим,
Ведь так хочется курить, и так хочется забыть,
Всë, что мне мешало жить
И все вокруг ценить, разрываю эту нить
Обними, пожалуйста, не дай в себя уйти,
У меня есть два пути:
Либо снова уничтожить все и к началу прийти,
Либо снова научиться верить в солнечные дни. »( ssshhhiiittt! - надежда)
Дождь всë ещё льëт, но честно, плевать, он хочет к нему, и хочет обнять... Но остаëтся лишь молчать, молчать и вспоминать о том как было раньше и о том, как сейчас. И в этой пустоте он не увидит Алексея. Он не увидит в нëм себя, не увидит того, кем был раньше... Сейчас Арсений уже не тот. Он не улыбается при виде чужой улыбки словно маленький мальчик, не прыгает по лужам, не смеëтся с чужих усов из сметаны, он больше не тот. И от осознания этого чувствуется боль в груди, ведь раньше он был совершенно не таким.

Он и улыбался раньше намного чаще. Он был по-настоящему счастлив. Не нужно было строить масок, не надобно было всего того, что приходилось выстраивать сейчас. Его мир изломан, а он убит, и всë по одной единственной причине - он потерял всех. Всë, что осталось - это он сам. И никто не поможет.
Арсений просто не хочет, чтобы с Шастуном когда-то произошло так же. Он опекает его, потому что не хочет, чтобы потом вырос ещё один сломанный человек, поломанный на кусочки, истерзанный. Он хочет, чтобы Шастун был счастлив и физически, и морально, потому что слишком рано тратить силы и психику на то, что вообще не стоит того.
Шастун достоин лучшего. И Попов убеждëн в этом.
Учитель садится на мокрую лавочку, стоящую рядом с кладбищинским бугорком, и открывает бутылку, отпивая из горла водку. Он усмехается самому себе, своей глупости и безответственности по отношению к собственному здоровью, он переживает о том, что кто-то простудится и не выпускает из отеля во время дождя, а сам сейчас во время ливня сидит промокший до ниточки и пьëт, постепенно пьянея, и напевая песню.
- Я глотаю алкоголь, - шëпотом произносит он половину первой строчки, и чужой облик появляется перед глазами. Алексей?
- Ты любишь вещества, - с ноткой грусти подпевает призрак, рассматривая родной, но такой сломленый образ.
- Внутри меня война, внутри тебя война... Я глотаю алкоголь...
- Ты любишь вещества.
- Внутри меня война, внутри тебя война... Я глотаю алкоголь...
- Ты сбегаешь, чтоб не быть вдвоëм.
- А я на уши поднял район.
- Своë сердце подарил, а где твоë? Я не помню дорог домой...
- Твои слова как пепел - кружатся по ветру.
- Не встретимся, наверно, с тобой...
- Твоя любовь в пакетах, в зиплоках и конвертах...
- Моя любовь - прожить твою боль.
(Отрывок из
Три дня дождя - привычка)
Призрак рассматривает голубоглазого брюнета, его лицо, на котором скатываются капли за каплями дождя... Учитель немигающим взглядом рассматривал Алексея. Не слишком заметный облик, и всë те же до безумия белые зубы, и всë те же любимые тëмно-зелëные глаза, но больно то, что они словно бы разочарованные.
- Ты обещал, что забудешь меня после моей смерти, и будешь счастлив, Арсений. Прекрати. Ты простудишься, - холодный, тихий голос, но такой отрезвляющий.
- Прости, Алекс...
- Будь счастлив, Арс. Ты не будешь счастлив, если будешь любить меня. Я мëртв. Меня больше нет. У тебя теперь есть Антон. Люби его и береги.
Учитель даже оторопел от таких заявлений.
- Нет, Алекс, Антон это... Это не... - но призрак уже испарился, словно бы его и не было вовсе.
Учитель всë же встаëт с лавочки, и уходит. Погода начинает распогаживаться, как и обещали синоптики. А после такого ливня было бы неплохо согреться под тëплым душем, и это первое, чему уделяет внимание Арсений, когда заходит в свой номер. Всë-таки ему ещё не настолько наплевать на своë здоровье, чтобы позволить себе заболеть. Скоро, кстати, обед. Надо бы Шастуну сказать об этом, чтобы даже если он и понëсся к своей ненаглядной подружке, то только когда хорошенько пообедает.

***

Шастун уже давно поднялся в свою комнату, и всë это время он сначала пялился в окно, в котором безостановочно шëл дождь, чуть позже сходил в душ, а потом и вовсе уснул, потому что, по всей видимости, дождь не особо хотел заканчиваться. Но спустя сонную пелену он почувствовал знакомый аромат, и приоткрыл глаза.
- Антош, - удивительно нежным голосом говорил учитель, чуть коснувшись плеча подростка, лежащего сейчас, кстати, без футболки, но под одеялом, - дождь закончился и ты можешь навестить подругу, но перед этим ты должен пообедать. Через двадцать минут будь внизу.
Голос его был мягким, и не таким приказным, как было раннее.
- Хорошо, Арсений Сергеевич, - с улыбкой ответил подросток, но стоило ему согласиться, как учитель тут же вышел из номера.
Та блин, ну что ему не нравится? Не соглашаешься - ведëт себя как долб.. А, ой. Соглашаешься - ведëт себя тоже как долб... Но только ещё и уходит. Обидно вообще-то. Антон, может быть, хочет, чтобы Попов его обнимал, а не уходил. Но поэтому он и идëт сегодня к подружке.

У него есть одна идейка... А почему бы и не соблазнить Арсения Сергеевича? Ну а что, девочки, вероятно, больше шарят в соблазнении мужчин. Она ему поможет стопроцентно, потому что это та самая подруга к которой он обращался по любым ситуациям, происходящим в его жизни.
Антон нехотя вылезает из кровати, и смотрит на одежду. Чëрная толстовка и чëрные штаны... Ну, норм. Он берëт их, напяливая на себя, далее выходит из номера и спускается по ступенькам, но чëрт, он падает, и опять на... Правильно! На Арсения Сергеевича! На его спину! Молодец!
Учитель пару секунд чувствует, что на его спину что-то падает, а потом ещё и этот, ëб твою мать, очень уж знакомый голос над ухом, произносящий очень нецензурную фразу.
- Блять нахуй сука блять, та в рот я ебал эти ваши лестницы! - пыхтит раздражëнно Шастун, и учитель поворачивается, ловя его в свои объятья, но вот голос у него явно не нежный, скорее сначала с нотками смешка, а потом рычаще,так, что по телу пробегают мурашки. И как Арсений это делает, блин?
- Ай-ай-ай, не выражайся, Антош, а то я подумаю на тему твоего воспитания, - он чуть сжимает обмякшее тело, чтобы тот не упал, и приподнимает над землëй.
- Ах, что вы делаете, не на-на-надо меня так поднимать высо-высо-высоко! - немного испугавшись того, что он сейчас ударится о потолок, сказал подросток, немного заикаясь(точнее, не немного).
Учитель усмехается, резко ставя обратно подростка.
- Может, мне за тобой хвостиком ходить, чтобы если начинал спотыкаться удерживать сзади? А то вдруг на чью-нибудь ещё спину упадëшь, - с явной иронией сказал учитель, тем самым пытаясь намекнуть Шастуну, что пора бы уже быть более осторожным, а не ходить так, что мысли в облаках, а идëшь по земле.
Шатен закатил глаза, ничего не ответив, и наконец спустился на кухню. Пока что ещё никого кроме них с Поповым не было.

«Ну, хоть вовремя пришëл, точнее, даже раньше, так ещё и дважды так. Это прогресс. Хороший мальчик» - думает учитель, наблюдая за шатеном, который ищет стул, на который сядет.

Обед был сытным: гречневый суп, а потом салат цезарь. Шастун наелся вдоволь, потому решил не терять зря времени, и пошëл к своей давней подруге.
Совсем скоро он туда пришëл, это было ничем не примечательное место. Жëлтый дом, таких было очень много в Питере. Антон звонит в домофон, и ему почти сразу открывают. Поднимается по разрисованному графити подъезду, и понимает, что не особо-то эти подъезды отличаются от Воронежа. Такие же стены, на которых уже отваливается старая краска, такие же графити и надписи «иди нахуй».
Наконец он доходит до нужного этажа, и ему открывают дверь, парень проходит, и тут же попадает в женские объятья.
- Наконец-то ты приехал! Раньше в Воронеже жила, а теперь родаки сюда отправили, типо элитный город и тому подобное. Ничем особо не отличается.
- Я уже заметил, что не отличается, - парень улыбается, он наконец увидел свою самую любимую и лучшую подругу!
Еë почти чëрные глаза сейчас поблëскивали и казались даже светлее, чем обычно, а волосы были всë такими же пушистыми каштановыми.
- Ну что, Тош, проходи, рассказывай о жизни, что там у тебя?
- Кхм... Короче, если коротко, я влюбился в мужика, - усаживаясь на диван, уверенно сказал парень. Ну а что ожидать? Он уже уверен в этом, а уж смущаться этого точно не нужно, это ориентация, и нет ничего ужасного в этом.
- Ого! Афигеть! Вот это у тебя жизнь, конечно, у меня всë, по всей видимости, слишком спокойно...
- Хах... Это ты ещё не знаешь, кто он и сколько ему лет.
- Ну и кто он? И сколько ему?
- Вот в этом и заключается весь пиздец... Он мой учитель. И ему, твою мать, двадцать пять.
- Аху... Кхм... Я в шоке... А он.. Ну... Проявляет к тебе какие-то знаки внимания?
- Нет, он только что делает, это издевается над моим разумом, постоянно этот его парфюм, сначала нежный, потом резко холодный, он меня на эмоциональных качельках заебал качать. Ещё и эти его сарказмы разные, бесит, блин. Если бы я ему нравился, он бы так себя не вëл. Я ему безразличен, он просто издевается, а моей мазохистской бошке это нравится.

- Оу... Ну ты вляпался в дерьмо, конечно...
- Спасибо за поддержку! А что мне делать с этим дерьмом теперь?
- Влюблять его в себя, что ж ещё? Ты просëк какую-нибудь фишку, вот когда он к тебе начинает относиться нежно?
- Когда я говорю ему о том, что он сделал мне больно. Это жалость, а не нежность.
- Я о другом. Когда он не играется с тобой, не использует эмоциональные качели, а именно «нежничает»?
- Не знаю... Я один раз спал... И он меня одеялом накрыл. Но это ведь не нежность, просто он куратор и держит за нас всех ответсвенность, чтобы никто не заболел... Я не знаю, Юль...
- Ох... Горе моë луковое... Попробуй пораниться обо что-нибудь, и проверь, если будет ухаживать и переживать, именно переживать, а не просто ухаживать, то ты ему небезразличен. Если просто будет ухаживать, значит действительно ещё ничего не чувствует. Ты должен в нëм разбудить что-то такое, чтобы он хотел тебя защищать. Будь просто собой. Не бойся. Он должен тебя полюбить таким, какой ты есть, а не твою маску. К тому же, если он уделяет столько внимания эмоциональным качелям, значит либо он хочет тебя привязать к себе, а значит тоже что-то чувствует, либо просто запутался, либо это неосознанно. Но насчëт неосознанности не особо верится. Не вешай нос, всë ещё наладится.
- Ого... Спасибо. А что потом делать?
- Когда вызовешь в нëм нежные чувства, желание тебя защищать и тому подобное, тебе нужно вызвать в нëм ещё и... Ну, страсть. Кокетничай с ним, ну.. Можешь «нечаянно» падать на него, чтобы быть близко к губам. Ну и тому подобное.
- Хах... Знала бы ты, сколько раз я на него уже падал от своей неуклюжести...
- А он что?
- Кхм... Ну... Один раз мы почти поцеловались, потому что он прижал меня к стене, несколько раз было такое, что мы просто были при падении на очень близком расстоянии, а на этот раз он меня над землëй поднял. Мне кажется, он меня просто наказывает за неуклюжесть.
- А мне кажется, что он просто не хочет тебе показывать, что уже чувствует. Через время, я думаю, вы оба наконец поймëте, что у вас взаимно, и наконец засосëтесь, хотя бы.
- Та ну тебя... Какой там целоваться? Тут хоть бы пообниматься пару минуток, и на том спасибо.
- Ну это пока что, Тош. Не сдавайся так сразу.
- Я за ним бегать не буду.
- И не надо. Просто оставайся в центре его внимания, чтобы он смотрел только на тебя.
- Ага. Я итак в центре внимания, только пока что он смотрит на меня только с насмешкой.
- Ничего. Скоро всë изменится. Обязательно. Я в тебя верю, Тох. Главное не вешай нос раньше времени.
- Постараюсь. Ты сама-то как? А то мне советы раздаëшь, а у самой ли всë в порядке?
- Нормально всë, Тох. Кайфую от жизни.
- Как многословно. А чë по отношениям?
- Всë хорошо. Он мне недавно браслет подарил.
- Прикольно.
- Кстати, Тох, а вы вообще со своим мужчиной обнимались?
- Ты его так называешь, а он ещё не мой... Называй его Арсений. Но мы, кстати, ещё ни разу не обнимались...
- Ого... Почти сосались, но даже не обнимались? Ахуеть, ну ты даëшь конечно, Тох. Вам нужно срочно обняться, вы же так друг другу станете доверять сильнее!
- Да я бы и не против, но Арс пиздец какой отстранëнный, я не знаю, как с ним себя вести, а тут обниматься аж нужно.
- А ты возьми и обними. Наплюй на то, какая реакция будет. Просто сделай это. Я уверена, что не пожалеешь.
- Да ну не могу я... Вдруг он тут же поймëт, что...
- Ну блин... А ты притворись грустным. И скажи что-нибудь мол «меня никто не любит». Он тебя, может, хотя бы в знак поддержки и обнимет.
- Он сделает это с жалостью, а я так не хочу.
- Тогда сам обнимай его. И похуй.
- Тебе легко говорить, блин.
- Ты справишься. Просто попробуй. Я уверена, вам обоим понравится и вы захотите ещё.
- Ладно, хорошо, я попробую. Спасибо за помощь, не знаю, что бы без тебя делал.
- Да пожалуйста, котëныш.
Парень улыбнулся, обняв свою подругу. А в голове уже выстраивал план... Но о его плане узнаете позже.)

Вскоре они распрощались. Погода была уже совсем солнечной, и некоторые лужи даже уменьшились в несколько раз. Было так светло вокруг, и настроение поднялось после встречи с ней.

Юля вообще всегда ему могла поднять настроение и дать хороший совет, а может даже и не один. Она однозначно лучшая подруга. А сейчас Шастун уже шëл по улице, доходя до отеля, и зайдя, он сразу же нашëл острый элемент и специально о него порезался пальцем, тут же промычал от накатывающей боли, и на этот звук пришëл Арсений. Пока что всë идëт по плану...
- Шастун, что слу... Твою мать, Антон! Как ты умудряешься? - возмущëнно прорычал учитель, но в глазах шатен увидел переживание, - я сейчас приду, только аптечку возьму. Тебе нужно обработать рану.
Антон молча кивнул, а у самого сейчас тысяча бабочек в животе затанцевали в радостном вальсе. Арсений такой милый, когда злится и переживает одновременно...
Вскоре брюнет подбегает с аптечкой к ученику, и льëт на вату перекись, ранка начинает щипать, и Антон шипит от этого, но Арсений дует, и становится легче, при чëм как физически, так и душевно, ведь он делает это так трепетно и переживательно, он боится сделать подростку больно. После данной процедуры глаза Попова немного успокаиваются.
- Ты хорошо себя чувствуешь? Голова не кружится? Рана больше не щипит? - мягким тембром сказал учитель, и по телу разлилось приятное тепло.
- Всë хорошо, спасибо, - Шастун немного краснеет, но уверенно обнимает учителя, - спасибо большое, Арсений Сергеевич, мне намного лучше, - добавляет он на ухо оторопевшему учителю, но несмотря на всю неожиданность брюнет не отстраняется даже осознав всю ситуацию, и обнимает в ответ двумя руками.
Но, естественно, весь этот вафельный период длится недолго, примерно секунд десять.
«Он не отстраняется, это уже победа» - подумал подросток с нескрываемой улыбкой.
- Пожалуйста, - тихо отвечает голубоглазый, тут же отстраняясь, - через тридцать минут у вас всех экскурсия по городу, не забудь спуститься вовремя, - добавляет учитель уже более громко.
- Хорошо, Арсений Сергеевич, - улыбается подросток нежной улыбкой.
Попов тут же уходит. Шастуна распирает от радости, и хочется, блин, танцевать, ну вот без шуток вообще. Так много нежности... И всего за десять секунд.

***

Арсений опешил от этих объятий. Но почему-то ему было до безумия приятно от этих нежностей, и хотелось, если честно, ещё дольше, но Арсений посчитал это неправильным, его могут не так понять, потому он резко отстранился. Антон расплывается в своей улыбке, а Попов сейчас думает, что даже несмотря на все бабочки в животе надо бы быть посерьëзнее, иначе подросток подумает ещё, что он небезразличен брюнету, будет катастрофой, ведь он не хочет давать ложных надежд. Или не ложных... Попов вообще ни в чëм уже не уверен. Но знает точно, что будет правильно, если он ничего не будет чувствовать по отношению к этому ученику, потому что это неправильно, и так нельзя никогда и ни за что. Он напоминает об экскурсии, и более ничего не говоря мигом уходит, посчитав, что если задержится ещё, то точно сойдëт с ума от таких навязчивых и странных мыслей по типу: «А может быть всë-таки мне не всë равно?».
Всë равно ему. Абсолютно. По крайней мере, он так должен считать, потому что другого исхода быть не должно.
Брюнет искупался в душе, и в той же рубашке, что и с утра(уж очень ему понравилась реакция Шастуна на его собственное творение), он выходит из номера. Подросток уже стоит на месте. Что с ним такое происходит? Когда он успел стать столь пунктуальным? Весьма интересно.
- Как палец? - всë ещё интересуется учитель, переживательно разглядывая чужое повреждение.
- Уже лучше, спасибо, - с искренней и нескрываемой улыбкой говорит ученик, поворачиваясь к брюнету.
Арсений больше не обращает внимание на подростка, и смотрит в телефон, который достал несколько минут назад.
Через некоторое время люди вокруг начинают набираться, и наступает время начала экскурсии... Арсений выводит подростков из отеля, направляясь к первой достопримечательности Санкт-Петербурга, что была ближе всех к временному местопроживанию учеников. Это государственный Эрмитаж. Здесь весьма красиво, и всë выглядит будто бы по королевски.
- Я бы в таком здании жил, - усмехается Антон, не отводя взгляда от Арсения, ходящего рядом с экскурсоводом.

Арсений очень красивый. Арсений милый, когда его обнимают. И он действительно самый лучший мужчина на свете.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Ну как-то так :>