Глава 32
Асмодей
В моём тусклом мире Лейлани была богиней. Она болезнь, от которой не страшно было умереть. Гляда на неё, обнажённую, член болезненно пульсирует и желает разрядки. В прошлый и единственный наш раз я был сосредоточен на её ощущениях, мне не хотелось делать ей больно, хотя желание оттрахать её до потери сознания преследовало меня долгое время. Я наклонился и коснулся её губ своими. Нежно, едва ощутимо. Потом сильнее, глубже, требуя ответа. Она ответила, и этот ответ был наполнен страстью, отчаянием и какой-то первобытной жаждой. Я оторвался от её губ и спустился ниже, к шее. Кожа здесь была нежной и чувствительной. Я целовал её, покусывал, оставляя красные отметины. Она вздрагивала и стонала, её руки впивались в мои волосы. Мой член пульсировал, требуя немедленного удовлетворения. Я поднялся и посмотрел на Лейлани. В её глазах я увидел то же желание, что и в себе. Без слов я понял, что она готова.
- Больно? - спрашиваю, когда вхожу в неё на половину.
- Неприятно, - отзывается.
- Я не буду торопится, ты в любой момент можешь сказать стоп и я закончу.
Губами обхватываю её сосок, одной рукой работаю над пульсирующим клитором.
Я двигался медленно и плавно, давая ей привыкнуть к моим размерам. Лейлани стонала и извивалась, её тело становилось всё более и более податливым. Я чувствовал, как она расслабляется, и её "неприятно" сменилось на тихое "ммм". Я углубился ещё немного, и она вскрикнула, но не от боли, а от наслаждения. Я продолжал двигаться, постепенно наращивая темп. Её стоны становились громче и более требовательными. Она царапала мою спину, притягивая меня ближе. Я чувствовал, как её влагалище сжимается вокруг моего члена, и это сводило меня с ума. Я знал, что она близка к оргазму. Я ускорил темп, и Лейлани закричала во весь голос. Её тело била дрожь, и она судорожно вцепилась в меня. Я продолжал двигаться, пока не почувствовал, как и меня накрывает волна наслаждения. Я кончил глубоко внутрь нее, и мы оба замерли, обессиленные и удовлетворенные. Мы лежали, обнявшись, ещё несколько минут, пытаясь отдышаться. Наконец, Лейлани оторвалась от меня и посмотрела мне в глаза.
Лейлани привстала и потянулась за моей рубашкой, валявшейся на полу. Она надела её, и рубашка небрежно скользнула по её плечам, прикрывая её наготу. Она выглядела такой уязвимой и одновременно такой сильной. Я не мог отвести от неё глаз.
- Спасибо, - прошептала она, и в её голосе звучала искренность. - Это было... невероятно.
Я улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Я тоже был благодарен. За этот момент, за неё, за то, что мы смогли разделить это вместе.
***
Для того чтобы уничтожить мафию, мне пришлось её возглавить.
Если я скажу, что жизнь может измениться, то вы мне поверите? Наверное, нет. Ведь слова - это всего лишь сотрясение воздуха. Но когда ты видишь, как стальные нервы превращаются в расшатанные верёвки, как лёд в глазах тает под натиском раскаяния, тогда, может быть, и поверишь. Я был внутри этого змеиного клубка, где каждый готов предать, лишь бы самому выжить. Я видел, как амбиции пожирают души, а жажда власти превращает людей в чудовищ. И в этом аду я искал способ вырваться, способ вытащить за собой тех, кто ещё не успел окончательно сгореть.
Мой путь был усеян предательствами и кровью. Каждый день я балансировал на грани, зная, что один неверный шаг - и я сам стану одним из этих чудовищ. Я должен был играть по их правилам, быть более жестоким, более циничным, чем они сами. Но в глубине души я сохранял искру надежды, веру в то, что можно изменить систему изнутри. И я менял её, постепенно, шаг за шагом. Я внедрял в их головы новые идеи, зарождал сомнения в их сердцах. Я показывал им, что есть другой путь, что можно жить без насилия и страха. Это был долгий и мучительный процесс, но он начал приносить свои плоды.
- Говори, где Лейлани? - грубо спрашиваю Алонзо, но он молчит. Я бью его. - Рано или поздно ты скажешь мне где моя невеста. - Но она не была моей невестой, пока что. Я не успел подарить ей кольцо, потому что её похители.
Алонзо хрипит, его лицо залито кровью. Он смотрит на меня с ненавистью, но в его глазах читается и страх. Я знаю, что он знает, где Лейлани. Он один из тех, кто причастен к её исчезновению.
- Ты думаешь, я боюсь тебя? - выплёвывает он. - Ты всего лишь пешка в этой игре. Скоро и тебя сбросят со счетов.
Я усмехаюсь.
- Возможно. Но сейчас я тот, кто задаёт вопросы. И ты на них ответишь. В последний раз спрашиваю, где моя невеста.
Алонзо молчит, упрямо сжав губы. Я вижу, как по его виску стекает струйка крови, смешиваясь с потом. Он пытается казаться храбрым, но я знаю, что его решимость скоро сломается. У меня есть время, и я не намерен его тратить впустую.
Я отхожу от него и подхожу к столу, на котором разложены инструменты. Беру в руки небольшой нож и начинаю медленно водить им по лезвию большим пальцем. Алонзо следит за каждым моим движением, его глаза расширяются от ужаса. Он знает, на что я способен.
- Не надо, - хрипит он. - Я скажу... скажу, где она. Но ты должен пообещать, что отпустишь меня.
Я останавливаюсь и смотрю на него в упор.
- Я ничего не обещаю. Просто говори.
- Она... она в старом порту. В ангаре номер семь. Но... но там охрана. Много охраны.
Я отбрасываю нож на стол, он со звоном ударяется о деревянную столешницу. У меня нет времени на раздумья. Лейлани в опасности, и каждая секунда может стать для неё последней. Собираю своих людей. Не всех, только самых верных, тех, на кого я могу положиться в любой ситуации. Объясняю им ситуацию, говорю, что мы едем в старый порт. Никаких лишних вопросов, никаких сомнений. Они знают меня, знают, что я не стал бы поднимать их по тревоге без веской причины.
Мы мчимся по ночным улицам города, наши машины ревут, словно дикие звери. В голове лишь одна мысль: спасти Лейлани. Я представляю, как она ждёт меня, как боится, и это придает мне сил. Я должен успеть, я обязан её спасти.
Прибываем в порт. Темно и тихо, лишь вдалеке слышен шум волн. Ангар номер семь. Он возвышается над нами, словно мрачный призрак. Охрана. Я вижу их, они рассредоточены по периметру, вооружены до зубов. Но это меня не остановит. Я прорывался сквозь заслоны и похуже. Отдаю команду, и мои люди бесшумно занимают позиции. Начинается штурм. Вспышки выстрелов, крики, звон разбитого стекла. Ад вырывается наружу. Но я не останавливаюсь, я двигаюсь вперёд, к ангару, к Лейлани. Я знаю, что она ждёт меня.
Дверь ангара поддается с трудом, приходится выбить её плечом. Внутри царит полумрак, пахнет сыростью и машинным маслом. В дальнем углу вижу её Лейлани привязана к стулу, на лице следы побоев. Рядом с ней стоит громила с пистолетом в руке.
- Отойди от неё! - рычу я, сжимая кулаки. Громила ухмыляется, приставляет пистолет к её виску.
- Ещё шаг, и она труп. - Мои люди замерли, ждут команды. Я не могу рисковать ею.
- Чего ты хочешь? - спрашиваю я, стараясь держать голос ровным.
Громила хохочет, его смех эхом разносится по ангару. Он явно наслаждается своим положением.
- Ты знаешь, чего я хочу, - говорит он, - ты знаешь, что мне нужно.
Речь идёт о деньгах, о власти, о том, что я когда-то отнял у него. Старые счёты, которые он решил свести через Лейлани.
Я делаю шаг вперёд, поднимая руки в знак того, что не вооружен.
- Я дам тебе всё, что ты хочешь. Просто отпусти её.
Это ложь, я никогда не отдам ему ничего, но сейчас главное - выиграть время. Мои люди ждут сигнала, они готовы ринуться в бой, но я должен быть уверен, что Лейлани не пострадает.
Громила теряет бдительность, его жадность берет верх. Он отводит пистолет от её виска, его взгляд прикован к моим глазам. Это мой шанс. Я бросаюсь вперед, как дикий зверь, сбиваю его с ног. Мои люди врываются в ангар, начинается перестрелка. Пули свистят вокруг, но я не обращаю на них внимания. Я освобождаю Лейлани, прижимаю её к себе. Она дрожит, но жива.
Вскоре всё кончено. Громила повержен, его люди разбежались. Я смотрю на Лейлани, её глаза полны слёз.
- Всё хорошо, - говорю я, - всё кончено.
Мы покидаем ангар, оставляя позади хаос и разрушение. Но главное - мы вместе, мы живы. И это единственное, что имеет значение.
Когда мы приезжаем домой, я веду её в душ, помогаю ей смыть грязь и страх. Затем я заворачиваю её в одеяло и усаживаю на диван перед камином. Я готовлю ей горячий шоколад, добавляя немного бренди, чтобы успокоить её нервы.
Мы сидим в тишине, только потрескивание огня нарушает покой. Я наблюдаю за ней, стараясь понять, что она чувствует. Она кажется такой хрупкой, такой уязвимой. Я ненавижу себя за то, что позволил этому случиться.
- Спасибо, - шепчет она, наконец, поднимая на меня заплаканные глаза. - Ты спас меня.
- Я всегда буду спасать тебя, - отвечаю я, беря её руку в свою. - Я люблю тебя, Лейлани. Больше всего на свете.
Я целую её лоб, чувствуя, как дрожь постепенно уходит. Она прижимается ко мне, ищет утешения в моих объятиях. Я глажу её волосы, шепчу успокаивающие слова, стараясь вытеснить из её памяти ужас произошедшего. Но я знаю, что это невозможно. Это останется с ней навсегда.