5 глава
– На Чусок не работаешь? – спрашивает мама. Я подношу мобильник к другому уху и достаю из сумочки ключ.
– Нет.
– Хорошо. Передай Тэхёну, что мы все еще живы – на случай, если захочет нам позвонить.
Я смеюсь.
– Передам. Люблю тебя.
Жму на отбой и кладу телефон в карман медицинской формы.
Это всего лишь подработка, но главное – начало положено. Сегодня у меня был последний день предварительного обучения, и завтра я приступлю к своим обязанностям.
Работа мне нравится. Первое же собеседование – и меня взяли! Даже не ожидала. С учебой тоже все в порядке. По будням я в колледже – слушаю лекции или прохожу практику, а по выходным работаю во вторую смену. Пока все идет как нельзя лучше.
И Сеул мне нравится. Правда, я тут всего две недели, но уже подумываю, не остаться ли навсегда.
С Тэхёном мы живем мирно. Впрочем, он чаще на работе, чем дома, так что, полагаю, все дело в этом.
От мысли, что я наконец-то нашла свое место в жизни, улыбаюсь и распахиваю входную дверь. Вижу троих мужчин, из которых я знакома только с двумя, и моя улыбка тает.
На кухне Чонгук, а на диване расселся женатый мерзавец из лифта.
Какого черта здесь делает Чонгук?
Какого черта они все тут собрались?
Метнув сердитый взгляд на Чона, скидываю туфли и кладу сумочку на стол. Тэхён вернется только через два дня, и я надеялась провести вечер в тишине и покое – подготовиться к занятиям.
– Сегодня четверг, – сообщает Чонгук, словно это все объясняет.
– Да, а завтра пятница, – парирую я и поворачиваюсь к двум остальным. – Что вы забыли в моей квартире?
Светловолосый парень подходит ко мне и протягивает руку.
– Ты, должно быть, Дженни? Меня зовут Чимин. Я одноклассник Чонгука и друг твоего брата. – Он указывает на мерзавца из лифта, который по-прежнему сидит на диване. – А это Кай.
Кай кивает, однако не произносит ни слова. Да этого и не требуется. Его самодовольная ухмылка яснее ясного говорит, о чем он сейчас думает.
Чонгук входит в гостиную, кивая в сторону телевизора.
– Это что-то вроде традиции. По четвергам, если выходной у нас совпадает, мы вместе смотрим футбол.
Да плевать я хотела на их традицию.
– Тэхёна нет. Вы что, не можете посмотреть телевизор у тебя? Мне к занятиям нужно готовиться.
Чонгук подает Каю банку пива и оборачивается:
– У меня нет кабельного.
Кто бы сомневался.
– А жена Кая не разрешает нам собираться у него.
Кто бы сомневался.
Я закатываю глаза и ухожу к себе, нечаянно хлопнув дверью.
Пока снимаю медицинскую форму и натягиваю джинсы с футболкой, в которой спала ночью, кто-то стучит в дверь. Я распахиваю ее почти так же эффектно, как захлопнула.
Какой же он высокий...
Раньше я как-то не замечала, но теперь, когда Чонгук стоит в дверном проеме и полностью заполняет его собой, осознаю, какой у него рост.
Если бы он обнял меня, я могла бы прижаться ухом к его груди, а он – прильнуть щекой к моей макушке.
Если бы он захотел меня поцеловать, мне пришлось бы запрокинуть голову. Это было бы прекрасно. Чон, наверное, обнял бы меня за талию и притянул к себе, чтобы наши губы соединились, словно две детали головоломки. Вот только они плохо подошли бы друг к другу, потому что эти головоломки явно разные.
В груди защекотало. Меня это не радует – я в курсе, что это значит. А значит это то, что моему телу нравится Чонгук. Надеюсь, мозг никогда не разделит этой симпатии.
– Если мы тебе мешаем, можешь пойти ко мне.
От его предложения в животе что-то обрывается, и я недовольно морщусь. Перспектива оказаться в квартире у Чон Чонгука не должна меня так волновать, но почему-то волнует.
– Мы тут еще часа на два.
В голосе Чона проскальзывает извинение. Правда, потребовалось бы снарядить целую поисковую экспедицию, чтобы его там отыскать, но оно точно есть, где-то за всей этой чувственностью.
Ну и стерва же я... Квартира ведь не мне принадлежит. Если у них традиция здесь встречаться, то кто я такая, чтобы взять и положить ей конец?
– Да все в порядке. Просто я устала. Извини, что нагрубила твоим друзьям.
– Другу, – подчеркнуто поправляет Чон. – Кай мне не друг.
Он смотрит в сторону гостиной, затем прислоняется к косяку. Разве разговор еще не окончен? Его взгляд падает на медицинскую форму, лежащую на кровати.
– Работу нашла?
– Ага, – отвечаю, а сама никак не возьму в толк, с чего это он так разговорился. – Устроилась медсестрой в неотложку.
Чонгук морщит лоб, непонятно, восхищен он или озадачен.
– Ты ведь колледж еще не окончила. Разве тебе можно работать медсестрой?
– Обычную лицензию я уже получила, а в магистратуре учусь, чтобы стать медсестрой-анестезиологом.
Чон по-прежнему хмурит брови, и я поясняю:
– Право давать наркоз у меня уже есть.
Он пристально глядит на меня, затем отталкивается от косяка.
– Везет тебе, – произносит он без тени улыбки.
Почему он никогда не улыбается?..
Чонгук возвращается в гостиную. Я стою на пороге комнаты и наблюдаю за тем, как он садится на диван и сосредотачивает все свое внимание на экране телевизора.
А вот все внимание Кая направлено на меня. Отвожу глаза и прохожу в кухню, чтобы найти что-нибудь поесть. Я не готовила целую неделю, поэтому выбор невелик. Достаю из холодильника продукты, чтобы соорудить сэндвич. Когда оборачиваюсь, Кай все еще глядит на меня, только уже не из гостиной, а с расстояния в один шаг. Он улыбается и тянет руку к холодильнику, едва не задев меня по лицу.
– Так, значит, ты младшая сестренка Тэхёна?
По крайней мере, в одном мы с Чонгуком солидарны: мне тоже не особо нравится этот тип.
Глаза Кая нисколько не похожи на глаза Чона. Когда Чонгук на меня смотрит, его глаза скрывают все, что происходит у него внутри. Глаза Кая не скрывают ничего, и прямо сейчас они меня лапают.
– Да, – коротко говорю я.
Достаю хлеб, кладу на стол и принимаюсь делать сэндвич. Отрезаю второй ломоть, чтобы приготовить еще один – для Джуна. За то недолгое время, что я здесь живу, успела к нему привязаться. Бывает, он работает по четырнадцать часов в день, но только потому, что живет один и заняться ему больше нечем. Думаю, Джуну нравится мое общество, а еще больше – мои гостинцы. Так что, пока не обзаведусь новыми друзьями, буду проводить свободное время с восьмидесятилетним старичком.
Кай небрежно облокачивается о стол.
– Ты ведь медсестра или что-то в этом роде?
Открыв банку пива, подносит ее к губам и ждет о ответа.
– Да, – выдыхаю сквозь зубы.
Он улыбается и делает большой глоток. Я молча готовлю сэндвичи, нарочно стараясь вести себя неприступно. Однако Кай не понимает намека и по-прежнему на меня пялится.
Если он возомнил, будто я и ему сделаю сэндвич, то глубоко ошибается.
– Я пилот.
Тон у него не самодовольный, но когда человек сообщает, кем работает, когда его никто об этом не просит, это отдает бахвальством.
– В той же авиакомпании, что и Тэхён.
Рассчитывает произвести на меня впечатление. Не знает, что все мужчины в моей семье пилоты. Дед был пилотом. Отец тоже, пока не вышел на пенсию пару месяцев назад. И брат пилот.
– Кай, если хочешь пустить мне пыль в глаза, ты избрал неверный путь. Я предпочитаю мужчин, которые немного более скромны и гораздо менее женаты.
Многозначительно показываю глазами на его обручальное кольцо.
– Матч начинается, – докладывает Чонгук, входя в кухню.
Его реплика звучит вполне невинно, однако взгляд ясно говорит, что Каю лучше вернуться в гостиную.
Тот вздыхает, как будто Чон испортил ему все удовольствие.
– Приятно было увидеться, Дженни, – произносит он, словно беседа в любом случае подошла к концу – вне зависимости от желаний Чонгука. – Присоединяйся к нам в гостиной. Судя по всему, матч уже начался.
Проходя мимо, он намеренно задевает Чона плечом. Тот его игнорирует, достает из заднего кармана ключ и протягивает мне.
– Позанимайся у меня.
Это не предложение.
Это требование.
– Да я не против и тут остаться. – Кладу ключ на стол, закрываю банку с майонезом и заворачиваю оба сэндвича в бумажное полотенце. Не позволю выжить меня из собственной квартиры. – Телевизор работает не так уж и громко.
Чонгук подходит почти вплотную, чтобы я расслышала его шепот. Все мое тело, до самых стоп, напряжено – на хлебе наверняка останутся отпечатки пальцев.
– Зато я против, чтобы ты здесь занималась, пока все не уйдут. Иди. И еду свою забери.
Я смотрю на бутерброды. Почему-то мне кажется, что Чонгук их оскорбил.
– Мой только один, – с вызовом говорю я. – Второй для Джуна.
Он смотрит на меня пристально и непроницаемо. С такими глазами, как у него, это должно караться законом. Мне не по себе. Я не экспонат на выставке, чтобы так на меня пялиться.
– Ты приготовила Джуну сэндвич?
Я пожимаю плечами.
– Еда приносит ему удовольствие.
Еще какое-то время он рассматривает меня, затем хватает со стола ключ и засовывает мне в карман.
Не уверена, коснулись ли его пальцы моих джинсов, но все равно дыхание перехватывает, потому что, черт побери, я ничего подобного не ожидала.
Я стою, окаменев, а Чонгук как ни в чем не бывало возвращается в гостиную. Карман пылает огнем. Я заставляю себя сдвинуться с места. Мне нужно время, чтобы осмыслить случившееся.
Отношу Джуну сэндвич и делаю так, как велел Чон: отправляюсь в его квартиру. По собственной воле, а не потому, что он так хочет, или потому, что мне много задали на дом. Просто мысль побыть в доме у него, да еще и в отсутствие хозяина, приносит мне извращенное удовольствие. Словно я получила допуск ко всем его тайнам.
* * *
И как же я сразу не догадалась, что в квартире Чонгука нет ни намека на то, что он за человек?.. Даже его глаза на такое не способны.
Здесь и правда гораздо тише, я прозанималась целых два часа, но только потому, что отвлекаться было не на что. Вообще не на что.
Ни картин на стерильно белых стенах, ни ковров, ни единого цветного пятнышка. Даже массивный дубовый стол, отделяющий кухню от гостиной, ничем не украшен. Совсем не похоже на дом моего детства, где стол с узкой скатертью, изысканной люстрой над ним и наборами тарелок на любой сезон был центром семейной жизни.
У него нет даже вазы с фруктами.
Единственное, что бросается в глаза, – книжный шкаф в гостиной. Он весь заставлен книгами и вызывает мой интерес гораздо больше любых украшений, которые могли бы разукрасить голые стены этого жилища. Я подхожу ближе в надежде составить хоть какое-то представление о Чонгуке по его литературному вкусу. Напрасно, тут только труды по аэронавтике.
Я немного разочарована. После осмотра квартиры вывод у меня лишь один: Чон Чонгук, судя по всему, трудоголик, начисто лишенный вкуса в дизайне интерьеров.
Махнув рукой на гостиную, захожу в кухню. Заглядываю в холодильник, но там практически шаром покати – только несколько коробок с готовой едой из ресторана, приправы, апельсиновый сок. Брат-близнец холодильника Тэхёна – такой же пустой, безрадостный, холостяцкий.
Я пью сок и мою стакан. Слева от раковины горка грязной посуды, и я машинально принимаюсь мыть и ее. Тут даже тарелки с кружками лишены индивидуальности – простые, белые, скучные.
Так и хочется взять кредитную карточку, пойти в ближайший магазин и накупить яркой посуды, занавески на окна, несколько картин. Быть может, даже парочку комнатных растений. Этой квартире явно не хватает чего-то живого.
Какое же прошлое у Чонгука? Не похоже, что у него кто-то есть. Никогда не видела Чона с подружкой, да и не чувствуется здесь женской руки. Сомневаюсь, что девушка, зайдя в эту квартиру, удержалась бы от искушения украсить ее хотя бы чуть-чуть, прежде чем снова покинуть. Так что, скорее всего, девушек здесь просто не бывает.
Мои мысли переносятся к Тэхёну. За все годы, что мы прожили вместе, он ни разу не поделился со мной романтическими переживаниями. Скорее всего, потому, что настоящих отношений у него и не было никогда. Все девчонки, с которыми брат меня знакомил, не задерживались дольше чем на неделю. Неясно, в чем тут дело. То ли Тэхён не хочет оставаться с кем-то надолго, то ли никто не желает оставаться с ним. Вероятно, первое – судя по тому, сколько девиц ему названивает.
Учитывая, что сам Тэхён меняет девушек как перчатки, странно, что он всегда меня опекал. Видимо, брат слишком хорошо себя знает и не хочет, чтобы я встречалась с такими мужчинами, как он.
Интересно, похож ли Чонгук в этом на моего брата?..
– Моешь мою посуду?
Я едва не подпрыгиваю от неожиданности, резко поворачиваюсь и вижу нависающего надо мной Чонгука. Стакан выскальзывает из рук, но я подхватываю его прежде, чем он падает на пол. Перевожу дыхание и осторожно ставлю стакан в раковину.
– Закончила заниматься, – мямлю я, сглатывая образовавшийся в горле комок. Потом показываю глазами на чистую посуду в сушилке. – Она была грязная.
Чонгук улыбается... Или мне показалось? Едва уголки его губ приподнялись, как тут же снова опустились. Ложная тревога.
– Все ушли, – говорит он.
А значит, мне пора освободить помещение.
Чонгук замечает на столе бутылку апельсинового сока и ставит в холодильник.
– Извини... – бормочу я. – Мне захотелось пить.
Он прислоняется плечом к холодильнику и скрещивает руки на груди.
– Дженни, я не против, чтобы ты пила мой сок.
Ого... До нелепости сексуальная реплика. Как и вид, с которым Чонгук ее произносит.
И по-прежнему – ни намека на улыбку. Господи, этот человек вообще знает, что речь должна сопровождаться мимикой?!
Не хочу, чтобы он заметил мое разочарование, а потому снова поворачиваюсь к раковине и смываю мыльную пену. Вполне подходящее занятие, учитывая, какие странные флюиды носятся в воздухе.
– Давно тут живешь? – спрашиваю я, чтобы нарушить неловкое молчание.
– Четыре года.
Я смеюсь – сама не уверена отчего. Чон удивленно приподнимает бровь, недоумевая, почему его ответ вызвал у меня усмешку.
– Просто твоя квартира... – я кошусь в сторону гостиной, – ...несколько безликая. Я думала, ты переехал недавно и еще не успел обставить ее как следует.
Я не имела в виду ничего обидного, но именно так это и прозвучало. Пыталась просто завязать разговор, а в итоге лишь усилила неловкость. Он медленно обводит взглядом квартиру, обдумывая мое замечание. С удовольствием взяла бы свои слова обратно, но даже не пытаюсь ничего сказать, чтобы не сделать еще хуже.
– Я много работаю, – поясняет он наконец. – Гостей у меня не бывает, незачем обставлять.
Так и тянет спросить, почему же гостей не бывает, но, похоже, есть темы, на которые Чонгук говорить не желает.
– Кстати, о гостях. А что не так с Каем?
– Кай – придурок, не питающий ни малейшего уважения к собственной жене, – спокойно произносит Чонгук и уходит в спальню. Дверь он закрывает не полностью, чтобы я могла его слышать. – Решил предупредить тебя, пока ты не повелась на его уловки.
– Я не ведусь ни на чьи уловки. Особенно на приемчики Кая.
– Вот и славно.
Славно?.. Ха! Он не хочет, чтобы мне понравился Кай. Я в полном восторге!
– Тэхён бы этого не одобрил. Он Кая терпеть не может.
Ах вот оно что... Так это ради Тэхёна ... Но почему же я так разочарована?
Чон выходит из спальни. Сменил джинсы с футболкой на хорошо мне знакомые форменные брюки и белую рубашку, которую еще не успел застегнуть. Он переодевается в форму летчика.
– Ты пилот? – спрашиваю я слегка удивленно. Почему-то в моем голосе слышится восхищение.
Он кивает и заглядывает в прачечную, смежную с кухней.
– Потому и знаком с Тэхёном. Учились вместе в летной школе.
Он возвращается в кухню с корзиной для грязного белья и ставит ее на стол.
– Тэхён хороший парень.
Рубашка на нем все еще распахнута... Я не отрываясь смотрю на его живот... Хватит глазеть! О боже... Господи, Дженнифер , ты же пялишься ему между ног!
Он застегивает рубашку, а я делаю над собой нечеловеческое усилие и отвожу взгляд.
Мысли... где-то они были, но сейчас их нет. Может, все оттого, что Чон – пилот? Но почему это производит на меня такое впечатление? Меня же не взволновало, что Кай тоже пилот.
С другой стороны, когда Кай сообщил мне об этом, он не возился с грязным бельем, демонстрируя свой пресс. Мужчина, который разбирает белье для стирки, демонстрирует тебе голый пресс, да еще и работает пилотом, определенно достоин восхищения.
Чон уже полностью одет. Он натягивает ботинки, а я уставилась на него, словно зритель на спектакле, где он играет главную роль.
– А это не опасно? – спрашиваю я, отыскав в конце концов связную мысль в голове. – Только что выпил пива, а теперь идешь управлять самолетом.
Он застегивает куртку на молнию и подхватывает с пола сумку.
– Я пил только воду, – говорит он, прежде чем выйти из кухни. – Я вообще почти не пью, тем более перед работой.
Я смеюсь, выхожу вслед за ним в гостиную и беру со стола свои книги.
– Кажется, ты подзабыл, как мы с тобой познакомились. В день моего переезда кое-кто валялся пьяным в коридоре.
Он распахивает входную дверь и пропускает меня вперед.
– Понятия не имею, о чем ты. Мы познакомились в лифте, припоминаешь?
Не пойму, шутит он или нет, потому что в глазах – ни намека на улыбку или озорной блеск.
Он закрывает дверь. Протягиваю ему ключ и направляюсь к себе.
– Дженни...
Так и тянет притвориться, что я не расслышала. Чтобы Чонгук еще раз повторил мое имя. Вместо этого оборачиваюсь с видом, будто его присутствие на меня никак не действует.
– Тот вечер, когда ты нашла меня в коридоре, был исключением. Очень редким исключением.
В его глазах, а возможно, и в голосе есть что-то невысказанное.
Он стоит рядом с дверью и ждет, не отвечу ли я. Нужно попрощаться. Пожелать ему хорошего полета. Некоторые, правда, верят, что это приносит несчастье.
– Исключение случилось из-за Лисы?
Да. Именно так я и говорю.
Зачем я это спросила?..
Его поза меняется, лицо каменеет, словно от удара молнии. Скорее всего, Чонгук не может понять, почему я это сказала, он же не помнит о той ночи ровным счетом ничего.
– Ты меня принял за кого-то по имени Лиса, – выпаливаю я, чтобы хоть как-то исправить неловкое положение. – Вот я и подумала, что между вами что-то произошло и поэтому... Ну, ты понял.
Он делает глубокий вдох, стараясь не выдать своих эмоций. Похоже, я наступила на больную мозоль. Видимо, о Лисе упоминать нельзя.
– Спокойной ночи, Дженни, – говорит он и отворачивается.
Не пойму, что произошло. Смутила его? Разозлила? Обидела?
Что бы я ни сделала, уже сожалею об этом. Не по душе мне это чувство неловкости, заполняющее все пространство между мной и лифтом, у которого стоит Чонгук.
Захожу в квартиру и захлопываю за собой дверь. Но чувство неловкости не осталось снаружи, оно следует за мной.