Океан боли

/Jennie/

При других обстоятельствах, если бы я проснулась, открыла глаза и увидела сердитого мужчину, который сверлит меня взглядом на пороге комнаты, я бы завизжала. Швырнула бы в него что-нибудь. Юркнула бы в ванную и заперлась изнутри.

Ничего подобного я, однако, не делаю, только смотрю на незнакомца в полнейшем недоумении.

Неужели это тот человек, который валялся пьяным в коридоре? Тот самый, который прошлым вечером рыдал, пока не уснул?

Этот мужчина грозен. Этот мужчина разъярен. Этот мужчина смотрит так, словно ждет извинений или объяснений.

И все-таки это он: джинсы и черная футболка те же, в которых он заснул прошлым вечером. Единственная перемена – сегодня парень способен самостоятельно держаться на ногах.

– Дженни, что у меня с рукой?

Чонгук в курсе, как меня зовут. Потому что Тэхён рассказал о моем приезде? Или потому что помнит, как я назвала свое имя? Я бы предпочла первое. Не хочу, чтобы у него остались какие-то представления о прошлом вечере. При мысли, что Чонгук может знать, что рыдал в подушку, а я его утешала, становится неловко. Однако он понятия не имеет, что у него с рукой. Возможно, не помнит и всего остального.

Он стоит, прислонившись к двери и скрестив на груди руки. Вид рассерженный, словно это по моей вине у него была тяжелая ночь. Перекатываюсь на бок и натягиваю одеяло до самой макушки.

Просыпаться я не готова, хотя Чонгук и считает, что я обязана ему что-то объяснять.

– Будешь выходить, запри за собой дверь, – говорю в надежде, что он поймет намек и уйдет.

– Где мой телефон?

Я зажмуриваюсь и пытаюсь не обращать внимания на плавный голос, который льется в мои уши и растекается по всему телу, согревая даже в тех местах, где не справляется тонкое одеяло.

Приходится напомнить себе, что человек, которому принадлежит этот чувственный голос, стоит на пороге моей спальни и грубо чего-то требует, даже не поблагодарив за помощь.

Интересно, а где же «спасибо»? Где «Привет! Меня зовут Чонгук. Давай познакомимся»?

Видимо, от Чонгука такого не дождешься. Слишком поглощен своими рукой и телефоном. Озабочен собственной персоной настолько, что совершенно не думает о тех, кому причинил беспокойство безрассудным поведением. Если этот парень и его высокомерие станут моими соседями на ближайшие несколько месяцев, лучше сразу поставить его на место.

Я сбрасываю одеяло, подхожу к двери и сверлю Чонгука глазами.

– Будь добр, сделай шаг назад.

Как ни удивительно, он повинуется. Продолжая смотреть ему прямо в лицо, захлопываю дверь у него перед носом, с улыбкой возвращаюсь в постель и снова натягиваю на голову одеяло.

Победа за мной.

Кстати, я упоминала, что не люблю рано вставать?

Дверь снова открывается. Нет, распахивается.

– Да что с тобой такое?! – возмущается Чонгук.

Я со стоном сажусь в кровати и поворачиваюсь к нему. Он по-прежнему на пороге, смотрит на меня так, словно чего-то ждет.

– Отвали!

Похоже, он не ожидал грубого ответа. Меня охватывает стыд. Впрочем, это же мой гость ведет себя как последняя свинья... Я так думаю. Он первый начал… Я так думаю.

Несколько мгновений Чонгук пристально смотрит на меня.

– Мы с тобой что… – он показывает пальцем сначала на меня, потом на себя, – замутили прошлой ночью? Ты поэтому злишься?

Смеюсь. Мои подозрения оправдались. Чонгук – форменная свинья.

Отлично. Мой новый сосед напивается в хлам и таскает домой столько баб, что и вспомнить потом не может, с кем у него было, а с кем – нет.

Только я открываю рот, чтобы ответить, как слышу: хлопает входная дверь и Тэхён зовет меня по имени.

Бросаюсь вперед, но Чонгук все еще стоит на пороге, буравит меня взглядом и ждет ответа на свой вопрос. Хочу сказать что-нибудь, но его глаза заставляют меня ненадолго смешаться.

Таких глаз я еще не видела. Ничего общего со вчерашними, красными и заплывшими. Сегодня они светло-карие, почти прозрачные.

Возвращаюсь к вопросу, который он задал, прежде чем объявился Тэхён.

– «Замутили» – неподходящее словечко для того, чем мы вчера занимались, – шепчу я и жду, чтобы он позволил мне пройти.

Чонгук выпрямляется в полный рост, всей своей позой воздвигая между нами невидимый барьер. Судя по мрачному виду, мысль о том, что между нами что-то было, ему неприятна. В его взгляде почти отвращение, отчего он нравится мне еще меньше.

Я отказываюсь отступать, и мы не отрываем глаз друг от друга, даже когда Чонгук делает шаг в сторону, пропуская меня. Едва я выхожу из комнаты, как сталкиваюсь с Тэхёном. Он переводит взор то на меня, то на Чона, но я без слов даю ему понять, насколько далеки от истины его подозрения.

– Привет, сестренка, – говорит Тэхён и притягивает меня к себе.

Мы не виделись почти полгода. Иногда не осознаешь, как сильно скучаешь по кому-то, пока вновь с ним не встретишься. Впрочем, в нашем случае это не так. По Тэхёну я тоскую постоянно. Хотя порой его назойливая опека и действует мне на нервы, она свидетельствует о нашей близости.

Брат дергает меня за волосы.

– Отросли. Мне нравится.

По-моему, так надолго мы еще не разлучались. Я убираю прядку с его лба.

– И твои. Но мне не нравится.

Улыбаюсь, чтобы Тэхён не подумал, будто я серьезно. На самом деле я люблю его слегла небрежный вид. Все говорят, что мы с братом очень похожи, но сама я особого сходства не нахожу. Кожа у брата смуглее – всегда ему завидовала. Волосы у нас одного темно-каштанового цвета, а вот черты лица разные, особенно глаза.

Тэхён кивком приветствует Чонгука.

– Привет, дружище. Тяжелая ночка? – спрашивает он и смеется. Ему прекрасно известно, какая именно ночь выдалась у Чонгука.

Чон протискивается мимо нас.

– Понятия не имею, – бурчит он. – Ничего не помню.

Заходит на кухню и достает из шкафа кружку, прям как в собственной квартире.

Не нравится мне это. Не нравится Чонгук, который чувствует себя здесь как дома.

Он по-хозяйски отыскивает в другом шкафу баночку аспирина, наливает в чашку воды и забрасывает в рот две таблетки.

– Все вещи перенесла? – спрашивает Тэхён.

– Нет. Пришлось твоим соседом заниматься большую часть времени.

Чонгук нервно откашливается, моет кружку и возвращает в шкаф. Заметив его смущение, невольно смеюсь. Забавно, что он понятия не имеет, как провел ночь. Забавно даже, что мысль о близости со мной ему неприятна. Готова и дальше продолжать эту игру ради собственного извращенного удовольствия.

Тэхён смотрит на меня так, будто догадался, что я затеяла.

Чонгук выходит из кухни, бросает на меня косой взгляд и тут же поворачивается к Тэхёну.

– Ушел бы давно, но не могу найти свой ключ. Запасной у тебя?

Мой брат достает из комода ключ, бросает Чонгуку, тот ловит.

– Можешь вернуться через час и помочь с вещами Дженнт? Сначала хочу принять душ.

Чонгук кивает и тут же посылает мне быстрый взгляд, стоит только Тэхёну отвернуться.

– Поболтаем попозже, когда будет не так рано, – говорит мне брат.

Хотя мы и жили вместе целых семь лет назад, он прекрасно помнит, что по утрам я не расположена к долгим беседам. А вот его соседу, к несчастью, это неизвестно.

Когда Тэхён уходит к себе в спальню, я разворачиваюсь лицом к Чонгуку. Он выжидательно смотрит на меня, будто до сих пор надеется получить ответы на вопросы.

Мечтаю, чтобы он поскорее ушел, поэтому высказываю все сразу:

– Вчера вечером я нашла тебя пьяным в коридоре. Кто ты такой, я не знала, а когда ты пытался залезть в квартиру, прищемила тебе руку дверью. Она не сломана – я проверяла. Ушиб, не более того. Просто приложи лед и забинтуй на пару часов. И нет, между нами ничего не было. Я помогла тебе сюда войти и ушла спать. Твой мобильник валяется на полу у двери, где ты его и оставил, потому что был так пьян, что на ногах не стоял.

Я направляюсь в свою комнату, чтобы избежать его сверлящего взгляда. На пороге резко оборачиваюсь и говорю:

– Через час, когда вернешься, а я как следует проснусь, можем попробовать еще раз.

Он стискивает зубы.

– Что попробовать?

– Познакомиться, как полагается.

Я захлопываю дверь, чтобы создать преграду между собой и этим голосом. Этим взглядом.

* * *

– Сколько коробок? – спрашивает Тэхён, обуваясь.

Я беру со стола ключи.

– Шесть. Плюс три чемодана и одежда на плечиках.

Брат громко стучит в дверь напротив и направляется к лифту.

– Маме сообщила, что нормально добралась?

– Да, вчера эсэмэску скинула.

Я слышу, как открывается дверь соседской квартиры, но в лифт вхожу, не оборачиваясь.

Как только возникает Чонгук, чувствую: бой проигран. Сражение, которое я вела, сама о том не подозревая. Вообще такое не часто бывает, но если уж меня и влечет к парню, я предпочитаю, чтобы это был тот, к кому я готова испытывать влечение.

А в отношении Чонгука я не хочу ничего чувствовать. Не хочу, чтобы меня тянуло к мужчине, который напивается до беспамятства, рыдает из-за баб и даже не помнит, спал он со мной или нет. Хотя трудно не замечать его присутствия, когда оно заполняет все вокруг.

– Пару раз туда и обратно, – говорит Тэхён и жмет на кнопку первого этажа.

Чонгук пристально глядит на меня. Сохраняет суровый вид, и я не понимаю, что за ним кроется. В ответ смотрю вызывающе. Как бы ни шло ему это выражение, я все еще рассчитываю на благодарность.

– Добрый день! – наконец произносит он, делает шаг вперед и протягивает мне руку, грубо нарушая неписаные правила лифтового этикета. – Чон Чонгук, ваш сосед из квартиры напротив.

Я в замешательстве.

– По-моему, это мы уже выяснили.

– Просто решил начать сначала, – говорит он, приподняв одну бровь. – Познакомиться как полагается.

А, ну да, я же сама так хотела.
Жму ему руку.

– Ким Дженни, сестра Тэхёна.

Чонгук отступает, однако по-прежнему смотрит мне прямо в глаза. Я чувствую себя неловко, потому что Тэхён рядом. Впрочем, брат слишком поглощен своим телефоном и не обращает на нас внимания.

Наконец Чон отводит взгляд и тоже достает из кармана мобильник. Решаю воспользоваться этим и разглядеть соседа как следует.

Все в Чонгуке противоречит одно другому. Как будто его создавали два враждующих творца. Точеные скулы, суровое выражение лица, а губы такие милые, мягкие. Они кажутся безобидными по контрасту с шероховатым шрамом на подбородке. Волосам никак не решить, быть им черными или каштановыми, прямыми или вьющимися. Ведет он себя то дружелюбно, то грубо и безразлично, сбивая с толку мою способность отличать холодное от горячего. Непринужденная поза идет вразрез со сдержанным гневом, который я прочла в его взгляде утром.

Сегодняшнее спокойствие не вяжется со вчерашним опьянением, а глаза не могут определиться, на меня ли им смотреть или в телефон: прежде чем мы доезжаем до первого этажа, Чонгук несколько раз то поднимает взгляд, то опускает.

Я перестаю на него пялиться и первой выхожу из лифта. Джун сидит на своем месте, точно дозорный. Увидев нас, он медленно поднимается, опираясь на подлокотники. Тэхен с Чонгуком приветствуют его кивком и идут дальше.

– Как прошла первая ночь, Дженни? – с улыбкой интересуется Джун.

Не удивлена, что ему известно мое имя, ведь вчера он знал, на какой мне этаж.

Я смотрю в затылок удаляющемуся Чонгука.

– Довольно насыщенная ночка. Похоже, мой брат попал в плохую компанию.

Джун тоже глядит на Чона. Плотно сжимает морщинистые губы и слегка покачивает головой.

– Скорее всего, малыш просто ничего не может с собой поделать.

Не ясно, кого Джун имеет в виду – Чона или Тэ, – однако я не переспрашиваю.

Шаркающей походкой Джун направляется в сторону туалета.

– Похоже, я обмочился, – бормочет он на ходу.

Я смотрю ему вслед и гадаю, к какому возрасту человек перестает заботиться об условностях. Хотя, по всей видимости, Джун никогда о них не задумывался. Почему-то мне это нравится.

– Джен, пошли! – зовет Тэхён с другого конца вестибюля.

Я догоняю их с Чонгуком, и мы идем к машине.

Потребовалось три попытки, чтобы перенести мои вещи. Не две.
Целых три похода, в течение которых Чонгук не перекинулся со мной ни словечком.