Мы и есть безумие

Аня

Как только Лада скрывается на втором этаже, меня начинают пилить две пары глаз. И что они хотят услышать от меня «Ай, как не хорошо Лада?» Ой, да пошли они нахер, скучные создания.

— Спрошу только, чтобы разрядить обстановочку. Что не так?

— Она спрашивает: что не так? — недовольно спародировал Стас.

— Покатались, отдохнули, вернулись живыми.

— Ань!

— Заткнись! — крикнула я. — Заткнись, грёбаный Романов!

Стас был настолько удивлён, что даже не знал, что сказать. Но он так быстро подавил в себе удивление, что следующий вопрос выбил уже меня.

— Со скейта, говоришь, упала? А я вот Андрею так нос ногой сломал в детстве. Ничего сказать не хотите?

Шатен перевёл взгляд с меня на Андрея. Он сложил руки на груди и отвернулся. Наверно, искал самую сладкую ложь.

— Я случайно сломал ей нос.

Я коротко улыбнулась и отвернулась, чтобы Стас не понял, как забавно врёт его брат. Блондин перевёл взгляд на Стаса, который не скрывал улыбки.

— Да? Так ты у нас теперь абьюзер?

— О боже, прекрати! — Андрей коснулся переносицы, не в силах слушать обвинения в том, кем он не являлся.

— Всё, хватит. Какая тебе разница, что с моим носом? — возмущаюсь я. — Займись своим проблемами. Я домой. У меня дела короче.

— Андрей, она опять врёт! — возмутился Стас.

— Иногда так надо.

Андрей подходит ко мне и целует в висок. Я махаю Стасу рукой на прощание и мы идём в коридор с блондином. Обуваемся и выходим на улицу. Мы садимся в машину и едем в сторону больницы, где мне надо оказаться к двум часам. Не очень дядя обрадуется моему лицу.

Машина останавливается около здания. Андрей берёт меня за руку и притягивает к себе. Лишь короткий поцелуй и я выхожу, направляясь в сторону входа.

На улице никого кроме парочки работников самой больницы. Я прохожу к главным дверям и подхожу к регистратуре. Девушка, сидящая там, быстро перестала улыбаться, как только увидела моё лицо.

— Добрый день. Чем могу вам помочь?

— Здравствуйте. У вас тут собрания в отделении психиатрии.

— Да-да. Ваша фамилия?

— Громова.

— Вам... — задумчиво сказала девушка, смотря на экран монитора.

— Я знаю, куда идти. Спасибо.

Улыбаюсь девушке напоследок. Подхожу к лифту и поднимаюсь на этаж, где проведу долгое время. Запах препаратов, счастливые и не счастливые крики пациентов, болтливый персонал и самое главное — воспоминания.

И в этот момент ностальгия накрывает полностью.

***

— ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! Я НЕ БОЛЬНАЯ!

— Ань, успокойся.

— Дядя?.. Какого чёрта?!

— Привыкай, теперь мы будем видеться каждый день. Разве ты не скучала?

***

— Значит, это не подруга, если плохо может подумать про тебя. Хочу тебя поздравить.

— С чем? — удивилась девушка.

Нравится мне она. Чувствую родную душу что ли или от неё исходит некая энергетика, которая мне уже знакома. Есть ли шанс, что она не такая, как остальные?

— Теперь у тебя есть я.

— Ты считаешь, что это хорошая идея?

— Я не думаю, я знаю.

***

— Ты кто и почему ты в моей палате?

— Макс. А ты?..

— Аня.

— Ты очень похожа на Соню.

— Кто это? — недоверчиво спросила я.

— Моя погибшая девушка.

***

Возвращаюсь в реальность и задумываюсь. Интересно, как там Макс? Как сложилась его жизнь после больницы? Ведь я ничего о нём не знала, он был так молчалив. Лишь его шикарное хобби рисовать людей и то, что он был достаточно хитер.

Иду по коридору и захожу в кабинет дяди. Вешаю куртку и двигаюсь к знакомому кабинету. Заглядываю и вижу людей, которые мне не знакомы, кроме доктора.

— Аня? — удивился мужчина.

— Да, Николай Денисович.

— Боже, что с лицом?

— Это самый актуальный вопрос за последние несколько часов, — улыбаюсь я. — С парнем на скейте катались вчера и я упала.

— Я рад, что у тебя налаживается жизнь. Проходи.

Иду вперёд с улыбкой и сажусь в круг. Сегодня стулья стоят так, чтобы видеть друг друга. Люди, которые были вокруг меня, так напоминали моё состояние, когда я была тут. И я очень рада, что нахожу себя по другую сторону. И рада, что не имею такое состояние, которое было ещё весной.

— Ань, давай с тебя и начнём.

Я встаю и задираю рукава толстовки.
Мои отметины лезвием всё также красного цвета, но швы полностью рассосались. Все, кто был вокруг, сели ровнее, ожидая какой-то необычной истории. О да, они её получат.

— Я допустила ошибку, когда поняла, что нарушила всевозможные правила другой жизни в Питере. Не замечая, ввязалась в то, из чего выходят только мёртвыми, — выдержав небольшую паузу и осмотрев всех, я снова приступила к рассказу. — Убрав себя, я подставила всех, за кого переживала больше, чем за себя. Но я выжила. И всё, что я хочу сейчас — это уничтожить всех, кто трогает и угрожает тем, кто мне дорог.

Доктор с улыбкой смотрел на меня и наверняка думал, что я так прикрываю очередной эпизод. Но мне плевать. Я сказала правду, и мне стало как-то даже легче. Сейчас я поняла, как работают эти сеансы.

Слушая истории других ребят, я видела в некоторых себя. Это всё психологические детские травмы, которые родители не хотели лечить и считали обычным характером. Как же жалко, что восстановление идёт в течение всей жизни. И как же я завидую тем, кто имеет ремиссию в болезни.

Собрание закончилось через полтора часа. Оставляю подпись на листочке посещения и выхожу из кабинета. Я направлялась к дяде, когда меня перехватывает чья-то рука, оборачиваюсь.

— Прости. Я хотел сказать, что верю в твою историю.

— С чего ты взял, что я сказала правду?

— Я просто тоже знаю Мишу…

Незнакомец коротко улыбнулся с горечью и развернулся, удаляясь в сторону палат. Я несколько секунд смотрела вслед парнишке, но, мотнув головой, направилась к дяде. Открываю дверь и захожу.

— Привет, Ань. Что с лицом? — испуганно спросил Валера.

— С Андреем катались на скейтах вчера и упала.

— Это как надо было упасть? — спросил мужчина, рассматривая мой нос. — Давай попрошу, Марта посмотрит.

— Не, давай без этого всего, поехали уже.

— Как знаешь. Давай хотя бы сменю повязку?

— Уговорил.

Сажусь на диван и облокачиваюсь на спинку. Валера принёс всё для обработки и новый пластырь. Он снял окровавленную повязку и промыл рану, снова заклеивая. Скинув всё в мусор, дядя встал с дивана.

— А теперь поехали.

Мы вышли из больницы и сели в машину. Дорога была недолгая. Уже минут через двадцать мы были у нужного дома. Обычная Питерская высотка около центра. Мы вышли из авто и подошли к подъезду. Валера достал ключи, открывая первую дверь. Дальше лифт и входная дверь.

Я по-хозяйски захожу и кидаю куртку с обувью в коридоре. Проходя мимо спальни, я резко остановилась и вернулась. Мой взгляд встречается со знакомыми светлыми глазами и лицом, которое мало отображало эмоции, но сейчас я заметила удивление.

За спиной послышались шаги и на плечо легла мужская рука.

— Знакомься, Ань, это Макар, твой двоюродный брат.

— Брат?

— Сестра?

Мы в одну секунду задали вопрос, всё также смотря друг на друга. Утром у меня был только Никитка, а теперь есть Макар, который являлся моим одногруппником.

— Вы знакомы?

— Да. Мы одногруппники, — сказал Макар.

— Неожиданно, поставлю чайник пока.

Валера ушёл, оставляя меня с Макаром. Я села рядом и, честно говоря, сказать было нечего, хотя вопросов было очень много.

— Что с лицом?

— Да чтоб вас всех…. Со скейта упала, — недовольно ответила я.

— Почему Питер? И Россия в целом?

— Захотел к родителям.

— Твоя мама...

— Да. Отец не смог помочь ей выбраться из её же состояний. После её смерти я тоже лежал в клинике и пытался восстановиться. Моя замкнутость одно из последствий.

— Как же ты сошёлся с Полиной тогда?

— Мы три года общались на Фейсбуке. Когда я закончил школу, точно знал, что поеду в Питер к ней и так получилось. Я был приятно удивлён, какие низкие проходные баллы у вас тут.

— Я не из Питера.

— И как же ты оказалась тут? Теперь твоя очередь рассказать, — улыбнулся Макар. — И как ты встретила своего скоростного парня.

— В смысле скоростного?

— Машину его видел.

— Я жила в Москве ещё в январе этого года. У меня был друг, с которым я сорвалась и приехала сюда. Колпак потёк от смены обстановки и я попала в больницу. Когда вернулась, продолжила играть в сетевые игры. С Андреем познакомилась на одной из каток, где он выиграл. Он предложил игру на желание.
Естественно, он выиграл, загадал встречу.

Рассказываю и на лице улыбка. Сколько всего связано с Андреем за такой короткий срок. На время замолкаю и барахтаюсь где-то в воспоминаниях о том, какие у него достоинства: тело, поцелуи, голос, манеры и смех. Сколько татуировок на подкачанных руках и как он рассказывает о каждой.

— Эй. Продолжение будет? Ты проиграла желание, дальше.

— Ну, встретились мы. Бесил дико, прям трясло. А в больнице познакомилась с девушкой, видел, может, со мной, такая мелкая.

— Видал.

— Она имела интернет-друга, который оказался братом Андрея. Охренеть, как мир тесен, — с улыбкой говорю я. — Андрей пришёл как-то ко мне. Я пустила, чай сделала. Он как навис, я кроме его глаз ничего не видела.

— Вы просто переспали.

— Да.

— Ох, Анна Владимировна.

— Да-да, Макар Валерьевич.

Мы улыбнулись. С кухни послышался голос Валеры, и мы направились к нему.
На разговоры ушли часы. Мне было приятно узнать, что у меня есть ещё один брат. Я очень любила Никиту, но мне безумно не хватало Лёши, а Макар мог помочь мне справиться с утратой.

На дворе была ночь. Я находилась в гостевой, где окна выходили на дорогу, и я бесконечно слушала, как проезжали машины, как мимо проходили весёлые компании и лай бродячих псов. Я любила Питер, любила его вдоль и поперёк. Но больше всего мне нравилось в городе то, что я нашла дорогих для себя людей.