«Пушечное мясо снова увязло с нелюдями» [Быстрое переселение]

Глава 30— Брат...

Небо было серым и мрачным.

На деревенской тропе похоронная процессия с громкими звуками духовых инструментов и молча шагавшие за ней односельчане постепенно скрывались вдали, пока совсем не исчезли из виду.

На дороге остались только разлетавшиеся на ветру бумажные деньги, кружившиеся в воздухе, а затем снова падавшие на землю.

Зима в деревне Шэнь была настолько холодной, что люди дрожали всем телом.

Раздался скрип.

Щуплый маленький ребенок приподнял заклеенное газетами оконце и украдкой взглянул на удаляющуюся похоронную процессию и несколько разбросанных на земле конфет.

Таков был здешний обычай: когда в семье кто-то умирал, в день похорон все должны были проститься с усопшим, жечь на обочине ритуальную бумагу, а родные покойного преклоняли колени в прощании. После завершения обряда раздавали сладости.

Многие дети вставали в этот день пораньше и уговаривали взрослых взять их с собой, с нетерпением ожидая, когда им в руки положат угощение.

Дряхлая деревянная дверь приоткрылась.

Ребенок, ростом не выше ведра, плотнее закутался в свое рваное ватное пальто и, спотыкаясь, направился к дороге. Подумав о сладком вкусе конфет, Се Сынин непроизвольно сглотнул, и во рту у него скопилась слюна.

В этом мире он родился в бедной деревне маленьким глупеньким мальчиком. Из-за преждевременных родов он с детства отличался медлительностью, говорил с запинками и никогда не был принят сверстниками.

Время, в которое Се Сынин попал в этот мир, было выбрано как нельзя «удачно».

Это был день, когда в оригинальном сюжете главный антагонист окончательно чернел.

И это же был день, когда Се Сынин стал сиротой.

Холодный ветер.

Се Сынин обернулся. Дом, чей облик в его памяти был расплывчат, теперь был оклеен белой тканью. Старый громкоговоритель хрипло проигрывал траурную музыку.

Недавняя похоронная процессия была устроена именно для его семьи. Вернее, деревенский староста, сжалившись над их бедственным положением, оплатил похороны родителей Се Сынина, чтобы те могли уйти достойно.

Запах сожженной ритуальной бумаги надолго впитался в воздух.

Се Сынин присел на корточки и начал подбирать с земли конфеты, которые случайно уронили уходившие люди. Дешевые фантики, испачканные в грязи, не нравились местным детям, так что сладостей валялось особенно много.

Се Сынин поднимал их одну за другой, словно маленький хомячок, нашедший сокровище, и бережно сжимал в иссохших ручках.

Он поднялся, ступая по рассыпанным бумажным деньгам, и, спотыкаясь, побежал домой.

Когда-то этот дом встречал его мамой, стоящей у порога. Теперь он был пуст.

Се Сынин замер на мгновение, а затем медленно направился в главную комнату.

На маленькой деревянной кровати посреди комнаты больше не было мамы.

Одна конфета выскользнула из его руки и покатилась по полу.

Се Сынин наклонился, чтобы поднять ее, но стоило ему присесть, как все конфеты, которые он нес в объятиях, посыпались на землю.

Пришлось подбирать их снова.

Маленький ребенок сидел на полу, его лицо оставалось наивным. Он даже не осознавал, что произошло в его семье.

Собирая конфеты, Се Сынин спросил:

【8806, сколько мне лет?】

【Пять.】

После этих слов система 8806 передала Се Сынину воспоминания этого тела.

Из хаоса картинок он с трудом выуживал полезную информацию и наконец понял: теперь он сирота.

Се Сынин только недавно исполнилось пять лет. Его мать умерла от болезни, но истинной причиной ее смерти стало известие о гибели отца: работая на кирпичном заводе, тот попал в аварию, и его холодное тело нашли только на следующее утро. От шока и горя мать Се Сынина испустила последний вздох прямо в больничной постели.

Сегодня в той гробнице покоились их останки.

В оригинальном сюжете Се Сынин, будучи единственным ребенком в семье, даже в день похорон родителей не понимал, что их больше нет. Он просто думал, что мама и папа уехали далеко и скоро вернутся.

Жил он до восьми лет, перебиваясь подачками от соседей.

За это время в деревне Шэнь произошло множество смертей — людей оставалось все меньше, а вот «бумажных людей» становилось больше.

Перед каждым домом теперь стояли хотя бы одна-две фигурки, якобы отпугивающие несчастья и защищающие деревню от гибели.

Но воспоминания на этом обрывались.

Потому что в восемь лет Се Сынин умер.

От голода.

Закутавшись в свое рваное ватное пальто, Се Сынин присел на пол в главной комнате.

Перед ним стояла маленькая узкая кровать, рядом тускло мерцал забытый кем-то масляный светильник.

Запах сожженной бумаги все еще висел в воздухе.

Наконец, он подобрал все конфеты.

— 8806, где информация о главном антагонисте этого мира? — спросил он.

С момента его появления система еще ни разу не предоставила данных, лишь упомянув, что тот уже начал чернеть.

【Этот мир имеет повышенный уровень сложности и больше не является тренировочной миссией. Данные о главном антагонисте можно получить, только активировав ключевые слова. Когда вы приблизитесь к нему, система подаст сигнал.】

Только теперь Се Сынин понял, что его прошлые два мира были лишь начальной подготовкой.

— О, — протянул он.

Медленно, с осторожностью он разложил конфеты на кровати — одну за другой, аккуратно, ровными рядами.

Это для мамы.

Закончив, он бережно развернул один из испачканных фантиков и сунул леденец в рот. Дешевый ароматизатор заполнил всю полость рта.

Но для ребенка, который редко ел сладости, это был поистине редкий вкус.

Посасывая конфету, Се Сынин сидел в пустом доме, глядя в окно на бушующий ветер.

Прошло неизвестно сколько времени.

Те, кто был на похоронах, вернулись.

Увидев людей, Се Сынин замер, пока среди них не оказалась тетушка, ухаживавшая за ним в последние дни.

Только тогда он осторожно вышел во двор.

Он был таким крохотным и худым, что в свои пять лет выглядел едва ли на три. Встав на цыпочки, он потянул за край одежды тетушку, робко подняв на нее взгляд.

— Ох... — женщина лет сорока вздохнула, наклонилась, подняла его на руки и быстро направилась к толпе.

— Совсем забыла, что в семье Се остался ребенок! — громко заговорила она. — Родителей больше нет, как же он теперь выживет?

Несколько мужчин, куривших табак, нахмурились.

Да, они помогли с похоронами, но... кто возьмет к себе этого сироту, да еще и глупенького?

Перевод:

Се Сынин не понял, но в глазах его странным образом выступил туман. Казалось, вот-вот прольются слёзы. В этот момент к его губам поднесли конфету. Се Сынин поднял взгляд. Мужчина, который протягивал ему сладость, был высоким, с холодной белизной кожи — не такой, как у людей, привыкших к тяжелому труду на земле. У него были мягкие черты лица и добрый взгляд.

— Хочешь конфету? — спросил он.

Се Сынин сдерживал слёзы, но в конце концов не дал им скатиться.

Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что сказал незнакомец. Осторожно приоткрыв рот, он взял конфету и положил её на язык. Густой молочный вкус заполнил его рот. Это был не дешёвый леденец, но Се Сынин не мог подобрать слов, чтобы его описать. Он просто знал — вкусно.

Слеза повисла в уголке глаза.

Се Сынин, облокотившись подбородком на плечо тётушки Ян, сосал конфету, боясь открыть рот, чтобы та не выпала.

Тётушка Ян, услышав шаги, обернулась и, увидев мужчину позади себя, воскликнула:

— О, Сяо Сюй, и ты тоже пришёл?

Мужчина слегка кивнул и мягко ответил:

— Да, решил заглянуть.

Его взгляд упал на Се Сынина.

— А это кто?

Тётушка Ян, найдя собеседника, с энтузиазмом принялась рассказывать историю мальчика, не утаив ни единой детали. Лишь когда речь зашла о его родителях, которых больше нет, её голос стал тише.

Вдруг, будто что-то вспомнив, она осторожно спросила:

— Сяо Сюй, ты ведь ещё не женился, да?

Сюй Вэньсэнь спокойно ответил:

— Слишком занят, нет времени.

— Ох! — ахнула тётушка Ян и тут же разразилась длинной тирадой.

Тем временем окружающие деревенские жители замолчали и с любопытством уставились на Сюй Вэньсэня.

В этот момент у Се Сынина в голове раздался звон:

[Дзинь!]

[Цель задания обнаружена —
Имя: Сюй Вэньсэнь
Возраст: xxx
Характер: мягкий, ***
Статус: единственный владелец лавки бумажных фигурок в деревне.]

После механического голосового сообщения системы Се Сынин поднял голову и посмотрел на мужчину перед собой. Встретившись с ним взглядом, он тут же испуганно опустил глаза и съёжился, словно желая стать невидимым.

Но тётушка Ян, словно не замечая его реакции, продолжала:

— Сяо Нин, посмотри, нравится тебе этот старший братик? Как насчёт того, чтобы он стал твоим папой?

В её голосе звучали нотки убеждения.

Се Сынин понимал, что тётушка Ян хочет для него лучшего. Но сейчас он был всего лишь пятилетним ребёнком, к тому же немного медлительным и недогадливым.

Во рту не осталось ни следа от конфеты, лишь лёгкое молочное послевкусие. Вдруг он вспомнил, зачем искал тётушку Ян. Подняв голову, он робко спросил:

— Ма... мама?..

Его голос был тихим, сбивчивым и полным растерянности.

— Тётя... я... моя мама... её нет...

После этих слов вокруг воцарилась мёртвая тишина.

Многие посмотрели на него с сочувствием. Улыбка на лице тётушки Ян застыла, и она сухо ответила:

— Мама... мама ушла на рынок купить тебе конфет, Сяо Нин.

Она даже почувствовала облегчение от того, что мальчик немного недогадлив. Иначе его было бы не так легко обмануть, и он бы давно понял правду.

На сердце у неё стало тяжело.

Тётушка Ян посмотрела на Сюй Вэньсэня. У неё самой были дети, и она знала, как трудно сироте выжить в деревне.

После небольшой паузы она всё же произнесла:

— Сяо Сюй... не хочешь забрать Сяо Нина к себе? Считай, как завести котёнка или щенка. Просто чтобы была еда... Иначе, без родителей, он вряд ли доживёт до конца года.

Она продолжила уговаривать:

— Он ещё маленький, но всё же мальчик. Когда подрастёт, сможет помогать по хозяйству. Я не хочу тебя напрягать, но у каждой семьи свои заботы, а у нас даже куска лишнего хлеба нет. Может, подумаешь?..

Но не успела она договорить, как Сюй Вэньсэнь сам прервал её и, протянув руки, поднял Се Сынина на руки.

— Ничего страшного. Как раз в моём доме не хватало ребёнка, — мягко сказал он. — Будет мне младшим братом.

— Ох... ох, — растерянно пробормотала тётушка Ян.

Се Сынин, всё ещё в растерянности, позволил унести себя на руках Сюй Вэньсэню.

— Гэ... — пробормотал он, будто маленький котёнок, тихо зовущий старшего брата посреди снежной пустыни.