«Пушечное мясо снова увязло с нелюдями» [Быстрое переселение]

Глава 28. Канарейка

Янтарные глаза Се Сынина пристально смотрели на лицо Хэ Чэньюна.

Губы разомкнулись помимо воли, между ними послышался тихий влажный звук. Слишком тёплое дыхание мужчины касалось боковой стороны лица Се Сынина.

Воздух вдруг стал липким.

Его ресницы невольно задрожали. Будто только что очнувшись, он слегка нахмурился, перевёл дыхание и попытался отвернуться, чтобы избежать Хэ Чэньюна, но тот нежно последовал за ним.

— Ты...

Се Сынин смотрел на него с недоверием, словно не ожидал, что тот будет так настойчив. В ответ он получил лишь ещё один лёгкий поцелуй.

Дыхание стало прерывистым.

Стук сердца незаметно ускорился.

Се Сынин задыхался.

Длинные пальцы вцепились в ткань на груди Хэ Чэньюна, смяв её в складки.

...

— Не бросай меня, — обняв Се Сынина, тихо произнёс Хэ Чэньюн.

Тот, наконец-то получив немного кислорода, просто закрыл глаза, не отвечая ни слова. Если бы не раздражающий сигнал системы, сообщающий о колебаниях уровня "чёрной" энергии рядом, он, возможно, так и остался бы молчаливым.

Мысли путались, мешая даже дышать.

Он ещё не решил, что между ними.

— Когда это я говорил, что брошу тебя? — спросил Се Сынин.

Ответом ему стал очередной поцелуй — снова и снова, так, что он чувствовал себя лакомым десертом, от которого Хэ Чэньюн откусывал жадными укусами.

— Ты...

Се Сынин задрал подбородок, бледными пальцами оттолкнул его голову.

— Ты что, собака? — уголки глаз покраснели. — Хватит целовать...

Хэ Чэньюн послушно поднял голову, но его взгляд так и остался прикован к нему.

— Я не целовал, — спокойно ответил он.

Се Сынин едва не задохнулся от возмущения.

— Ты меня за дурака держишь, Хэ Чэньюн?

— Нет... — его голос заметно упал.

Се Сынин больше не стал продолжать этот разговор. С трудом вытянув руку, он дотянулся до выключателя у кровати. Яркий свет залил комнату, заставив его глаза заслезиться. Всё вокруг стало отчётливо видно — особенно мужчину, что крепко его обнимал.

Хэ Чэньюн был высоким, его руки, обхватившие его за талию, словно хотели поглотить его целиком, не оставляя ни малейшего шанса на побег.

Жуткая собственническая одержимость.

Се Сынин едва мог дышать.

— Отпусти меня.

Хэ Чэньюн не шелохнулся, будто не слышал. Его прежняя покорность исчезла без следа.

Се Сынин понимал, что словами его не проймёшь, поэтому просто воспользовался моментом, чтобы хорошенько обдумать, какие отношения их связывают.

С самого детства он ненавидел предательство и всегда держался на расстоянии от людей. В его изначальном плане не было места отношениям — он собирался разрушить империю Се Мо и затем остаться в этом мире в полном одиночестве.

А не вот так — в чьих-то объятиях, в которых его отказывались отпускать.

Странно.

По крайней мере, он не мог точно описать свои чувства.

Но...

Он не испытывал отвращения.

Долго смотрев на Хэ Чэньюна, Се Сынин наконец заговорил:

— Ты... любишь меня?

Не успел он договорить, как услышал приглушённый ответ:

— Люблю.

— ...

— О.

Се Сынин впервые не знал, что сказать.

В вопросах чувств он был даже менее честен, чем Хэ Чэньюн. Уже зная ответ, он никак не мог признать это вслух.

— А ты? — спросил Хэ Чэньюн.

— Не знаю.

Правда. И в то же время ложь.

Но Хэ Чэньюн выглядел так, будто только что выиграл главный приз. Для него Се Сынин должен был ответить отказом — жёстким, безоговорочным, без шанса на продолжение. А теперь эти два слова — «не знаю» — казались драгоценностью.

— Раз не знаешь, значит, любишь, — заключил он.

Се Сынин смотрел в яркий свет лампы и не возразил.

Но когда Хэ Чэньюн, улыбаясь, вновь склонился к нему, он упёрся ладонью ему в лоб:

— Ты точно собака.

Он слегка отвернул лицо. Розовые губы после поцелуев стали ещё более яркими, и если бы он не остановил Хэ Чэньюна вовремя, возможно, они бы даже треснули.

Какой негодяй.

Хэ Чэньюн больше ничего не сказал, лишь улыбался, глядя на него.

Какой же он дурак, подумал Се Сынин.

...

Хэ Чэньюн, получивший хоть какую-то реакцию, проспал до утра.

Девять часов.

Се Сынин с трудом открыл глаза. Не успел он сесть, как услышал знакомый звук.

Когда он поднял голову, Хэ Чэньюн уже стоял у кровати и брал его на руки, чтобы пересадить в инвалидное кресло. А звук...

Се Сынин опустил взгляд.

— ...

Он чуть было не подумал, что ему померещилось.

— Не нравится? — встретив его взгляд, Хэ Чэньюн улыбнулся. — Я думал, тебе нравится, раз ты заставил меня носить её. Поэтому, как только проснулся, сразу снова надел.

Громкий звон цепи разнёсся по комнате.

Се Сынин молча позволил вывезти себя из спальни.

Утренний Хэ Чэньюн словно был не в себе. Не только заранее подготовил завтрак, но и, когда Се Сынин пошёл умываться, помог ему со всем, что мог.

Чуть было не дошло до того, что он бы сам его умыл.

Это было странно.

Особенно, когда Се Сынин решил воспользоваться туалетом.

Тесная ванная.

Он покачнулся, и Хэ Чэньюн тут же подхватил его.

Горячее тело прижималось к его спине, а когда всё закончилось, Хэ Чэньюн даже вытянул салфетку и бережно помог ему вытереться.

— ...

Уши горели.

Се Сынин спокойно наблюдал за происходящим, будто дело его вообще не касалось.

— Комфортно? — в задумчивости спросил Хэ Чэньюн.

Ответа не последовало.

В суженном пространстве он крепко обнимал его за талию.

Воздух накалился.

Се Сынин, тяжело дыша, дрожащими ресницами глядел перед собой, приоткрыв губы.

...

[Дин! Уровень чёрной энергии -5. Текущий уровень: 15%.]

Звук застёгивающейся молнии.

Сидя за столом, Се Сынин слышал, как Хэ Чэньюн моет руки.

Краснота с ушей медленно сползала к шее.

...В ушах всё ещё звучало то хриплое:

— Какой ты послушный.

— ...

Раздался звук отодвигаемого стула.

Се Сынин медленно взял в руки палочки для еды, совершенно не желая встречаться взглядом с Хэ Чэньюном. Однако мужчина, словно не замечая этого, с явным удовольствием продолжал накладывать ему еду.

В знакомой пиале стояла белая каша.

Се Сынин мельком взглянул на Хэ Чэньюна и не знал, делает он это специально или нет:

— Я не голоден.

Хэ Чэньюн терпеливо улыбнулся:

— Тогда чего бы тебе хотелось, Сынин? Я приготовлю.

— Ничего.

— Завтрак пропускать вредно, — мягко сказал Хэ Чэньюн. — Ты слишком худой.

Эти слова он хотел сказать еще вчера, но, чувствуя подавленное настроение юноши, не решился.

За три дня, что они не виделись, Хэ Чэньюн не знал, чем занимался Се Сынин и насколько сильно устал, но тот факт, что едва набранный вес снова ушел, заставил его чуть ли не подумать, что он вернулся в тот день, когда увидел его впервые.

В груди поднималась нестерпимая боль.

Се Сынин спокойно сказал:

— Да? Человек, который способен так поступить с больным, должен винить только себя.

Очевидно, он все еще злился за произошедшее ранее.

— ...

Хэ Чэньюн не удержался и рассмеялся:

— Тебе было неприятно? Разве ты сам не говорил мне поторопи...

— Я проголодался.

Завтрак завершился под пронзительным взглядом Се Сынина, полным желания заставить Хэ Чэньюна замолчать навсегда.

Сегодня у Се Сынина не было особых дел.

За исключением действительно важных вопросов, теперь ему редко приходилось лично что-то решать.

Се Мо, бывший генеральный директор корпорации «Се», наконец оказался за решеткой. И это было во многом заслугой самого Се Сынина. После смерти дедушки он унаследовал оставленные ему активы и с того момента начал свою подготовку.

Ему не хватало лишь одного решающего звена.

Приход Хэ Чэньюна в его жизнь сыграл огромную роль. Ведь кто бы мог подумать, что известный в деловых кругах господин Се использовал человеческие жизни, чтобы «улучшить фэншуй» своих новостроек?

Вспоминая те материалы, которые он тогда изучил, желание Се Сынина отправить Се Мо в ад становилось только сильнее. Однако в данный момент вся информация была намеренно скрыта незаконнорожденным сыном Се Мо, который боялся, что она просочится наружу.

Се Сынин ждал.

Ждал подходящего момента, чтобы раз и навсегда поставить крест на их будущем.

Но сейчас его внимание было приковано совсем к другому.

В спальне.

Хэ Чэньюн подошел к нему с чашкой воды. Он впервые надел такой официальный наряд, чувствовал себя непривычно, но благодаря его безупречной фигуре и чертам лица одежда сидела на нем идеально. Единственное, что казалось неуместным, – это цепь на его щиколотке, которую он до сих пор не снял.

Этот контраст создавал странное, почти запретное ощущение.

Се Сынин, листавший книгу, чуть поднял взгляд, не понимая, что именно затеял Хэ Чэньюн.

— Хочешь пить? — спросил тот.

Се Сынин молча взял стакан и, проявляя вежливость, спросил:

— Ты куда-то собираешься?

— Почему ты так решил? — Хэ Чэньюн выглядел озадаченным.

Се Сынин сделал глоток и кивнул в его сторону:

— Ты переоделся.

Хэ Чэньюн улыбнулся:

— Как тебе?

— Неплохо.

— Правда? — в голосе мужчины проскользнула легкая грусть. — Я специально оделся для тебя.

Он посмотрел на Се Сынина и добавил:

— Сейчас я, наверное, твоя канарейка. Раз уж ты мой покровитель, мне положено тебя ублажать.

— ...