ПЕПЕЛ 22
Нет сомнения в том, что шок эмоционального опыта часто необходим, чтобы заставить людей проснуться и обратить внимание на то, что они делают.
Карл Густав Юнг
Когда мы пришли к Ирэн домой, слёзы уже все иссякли.
Плакать уже не было сил. Лицо опухло, глаза слипались, чувства устали от такой большой нагрузки, от боли, пожирающей всё изнутри. Ларсен крепко меня обнимала за плечо одной рукой даже тогда, когда мы садились на её кровать, потому что я чуть ли не падала с ног из-за усталости. Но я всё же нашла силы оглядеться и осмотреть комнату своей подруги.
Она была вся синяя. Обои, ковёр, занавески, постельное белье, одежда, висящяя на спинках стульев. Стол в углу был белый, как и дверь, шкафы и другая мебель. Всё было в плавном стиле, одни цвета сочетались с другими, особенно с синим, всё было лаконично и приятно глазу, вызывая некое спокойствие в душе и порядок в мыслях. Я сразу же почувствовала себя лучше, вытерла мокрые щёки тыльной стороной ладони и поправила очки, чтобы вообще хоть как-то привести себя в порядок.
Я понимала, что сама добровольно ушла от Диего и Орли, не в силах больше выносить их ссору, вечную вражду не только из-за Кетрин, но уже и из-за меня. Это было слишком больно наблюдать за тем, как за меня кто-то дрался, будто я была вещью и не имела своего мнения. Рейн и Флэт в последнее время будто уже ничего не замечали кроме своей ненависти друг к другу и боли в сердце. И не замечали в том числе и меня.
И это было невыносимо больно.
— Как ты? — тихо спросила Ирэн, с равнодушием оглядываясь по сторонам, пока её взгляд не остановился на мне.
— Бывало и хуже, — хмыкнула я, заправляя за ухо локон кудрявых волос. Внутри всё было словно пусто, точно всё выгорело от слёз, не желая больше мучиться.
— Ты давно знаешь Диего? — голос девушки был спокоен, но я слышала в нём нотки строгости.
— Два года назад я встретила его в самолёте и попросила его подержать меня за руку, потому что мне было страшно, — словно в трансе ответила я, видя перед глазами то событие, которое произошло на борту. — Потом мы разговорились, говорили долго, около часа, пока не приехал его отец и не забрал его. Но я успела его напоследок поцеловать в губы. И мы не виделись до того дня, пока мы с Орли не приехали в Докан Хилл.
— Ты слишком мало его знаешь, чтобы любить его, — Ларсен с грустью покачала головой, на её лице пробежала улыбка, тогда как в глазах стояло безразличие ко всему. — Я знала его с тех пор, как... Как мой брат познакомил меня с ним, чтобы мы начали встречаться.
В тищо удивлении я посмотрела на подругу, не понимая, о каком брате она говорила и что с ней вообще произошло. Ирэн заметила мои удивлённые глаза, потому что лицо я старалась держать в спокойном выражении, и устало усмехнулась.
— Мой брат, Фрэнк, был такой же, как Диего, — голубые глаза девушки застыли на одной точке в полу, и я поняла, что перед ними возникали воспоминания. — Грубый, насмехающийся над всеми, жестокий и самоуверенный. Вёл себя ровно, как Диего, они были чуть ли не лучшими друзьями. Фрэнк был старше меня на три года и не любил меня, потому что я во всём его попрекала, заставляла его что-либо сделать полезное, извиниться перед родителями и так далее. А он этого терпеть не мог. И решил отделаться от меня, заняв меня каким-нибудь парнем. И этим парнем был Диего. Но тот хоть и навевал вокруг себя тьму, но был в душе светлым, добрым, искренним, тогда как Фрэнк был и внутри таким же бессердечным, что и снаружи. Он довёл несколько своих девушек до самоубийства, как бы я не старалась его остановить. Он специально попал в аварию, чтобы самому выжить, а отца погубить, так как он был слишком строг к своему разгульному сыну. Когда я бросила Диего, Фрэнк был в ярости и решил и меня погубить. И это произошло бы, если бы не Диего. Он убил моего брата. Брата, у которого были синие глаза...
Она замолчала, и в комнате наступила тяжёлая тишина, давящая на меня волнами мыслей. Я была в шоке от истории Ирэн, но в ещё большем шоке я была от поступка Рейна. Он совершил убийство. Он — убийца, точно такой же, как и Орландо. Они оба скрывали от меня страшную правду, чтобы заполучить меня, выглядеть в моих глазах как можно привлекательнее, чтобы заманить меня к себе, сделать своей...
Но Орли был добр ко мне. Он не поступал со мной так жестоко, как делал это Диего. Он по-настоящему любил меня, не делал меня объектом для мести, не заставлял страдать меня, он ничего плохого мне не сделал. И я знала, что ничего плохого он и не сделает. Тогда как Диего — может сделать.
— Поэтому... ты любишь синий, да? — я широко открыми глазами смотрела на Ирэн, не в силах поверить в её историю и пытаясь хоть как-то угомонить свой ритм сердца, которое истекало кровью.
Девушка кивнула, а через несколько секунд продолжила:
— Но как бы я не любила брата, как бы не пыталась его исправить, это не помогло, — она тяжело вздохнула, и только сейчас я заметила, что она с силой сжимала в руках пачку сигарет, которую незаметно достала из кармана джинс во время рассказа. — И так было со многими людьми, которых я встречала по пути своей жизни. И в один день я поняла, что бесполезно из в чём-либо упрекать, что-либо им говорить и пытаться их исправить. Это просто невозможно. И тогда я решила стать равнодушной. Равнодушной ко всему, особенно к людям, которых всё равно не спасти от самих себя.
— Это... Это верно, — я нервно сглотнула, чувствуя, как внутри всё напряглось об страха. Страха перед самой собой.
— И знаешь, что я хочу тебе этим сказать? — Ирэн посмотрела на меня, блеснув своими голубыми, но блеклыми глазами. — Людей не исправить. И Диего тоже. Как бы он не старался измениться, стать лучше, он всё равно будет жесток, жесток по отношению к себе, к людям и к тебе тоже, Глен. Его надо опасаться. Что бы он не говорил, он всё равно опасен.
— Я поняла, — судрожно кивнув головой, я вцепилась пальцами в низ кофты, чувствуя, как ногти всё равно впивались мне в ладонь.
Мне было страшно. Мои худшие подозрения подтвердились. Диего и вправду стоило сторониться, потому что что ещё он мог сделать со мной? Как ещё жестоко он мог поступить? Что в его душе творилось? Я больше не испытывала к нему каких-либо чувств, кроме как страха. И этот страх мог превратиться в ненависть.
— Но я то не опасен, — вдруг в комнате вошёл Орли, на которого я в волнении посмотрела, стараясь не выдавать своего напряжения внутри и ужаса в глазах.
Он выглядел точно так же, каким я его видела в последний раз, оставляя его одного с Диего. А это означало только одно — драки не было. Но как они смогли мирно разойтись? Что случилось?
— Где Диего? — Ирэн спросила раньше, чем я успела даже открыть рот и сформулировать вопрос в голове.
— Он уехал к себе домой, — честно ответил Орландо, устало вздыхая и подходя к нам. — Прости в ярости толкнул меня, сел на мотоцикл и уехал.
— На него это похоже, — девушка слабо нахмурилась и встала с кровати, открывая пачку сигарет. — Пойду покурю.
И вышла из комнаты, перед дверью посмотрев на Флэта таким взглядом, словно намекала, что если тот что-либо со мной сделает, то она просто убьёт его на месте. Но Орли не собирался ничего со мной делать. Он сел на то место, где только что сидела Ларсен и, запустив руку в волосы, вщъерошил их с тяжёлым выдохом.
— Глен, я... — он поднял голову и посмотрел на меня своими тёмно-зелёными сверкающими глазами.
— Я знаю об убийстве, Орли, — слова сорвались с языка раньше, чем я осознала, что сказала.
Но я не жалела об этом. Я уже давно хотела поговорить об этом с парнем, но за те четыре дня, которые мы провели вместе, я не решалась заговорить об этом, так как боялась всё снова испортить. Я не хотела напоминать ему о прошлой любви, о боли, о тех событиях, которые принесли ему много боли. Не хотела навредить нашей любви, не хотела омрачнять светлые дни, тогда как внутри я всё мучилась вопросами и сомнениями.
— Что? — тихо спросил Флэт, посмотрев на меня глазами, полными ужаса, и с нахмуренным от недоумения лицом.
— Я знаю, что ты сделал с Кетрин, — я сглотнула, стараясь не отводить взгляда с глаз парня, чтобы уследить за каждым его движением. —Диего мне всё рассказал.
На несколько секунд в комнате наступила звенящая тишина, которую я старалась не нарушать своим тревожным дыханием. Я не отрываясь смотрела в профиль Орли, в его до боли знакомые черты лица, в его нопослушные чёрные волосы, в его зелёные глаза, в которых стояла невыносимая боль.
— Да, я убил Кетрин, — признал Орландо, с силой сжимая кулак и глядя куда-то перед собой. — Ты спрашивала, почему я ни разу не рисовал озеро. Потому что я привёз тело Кетрин сюда, в Докан Хилл, на отцовской машине и скинул его в озеро. Никто так и не узнал этого. Я убил её потому, что просто не смог сдержать боли. Это было просто невозможно видеть каждый день, как кто-то любимый то уходил от тебя, то приходил к тебе, не зная, кого он хотел больше. А Кетрин именно так и поступала. И поступала бы дальше, пока я её не... Убил.
Вздрогнув от последнего слова, он вдруг засучил рукав своей кофты и показал мне вены.
Множество порезов.
Некоторые были свежие, покрытые красной коркой и явно сделанные из-за того, что я ушла от Орли, другие были старые, до которых остались только бледные шрамы на щагорелой коже. В груди всё сжалось от отчаянии, когда я в ужасе смотрела на порезы, не в силах поверить в то, что...
— Я хотел покончить с собой, — голос Флэта будто раздавался из другой Вселенной. — И не один раз. Но ты, Глен, — он посмотрел на меня сверкающими от слёз глазами, — ты меня удерживала от верного прыжка с крыши.
У меня чуть сердце не остановилось от такого признания. Это было настолько трогательно, настолько больно, что я не могла сдержать слёз и кинулась обнимать Орли, рыдая ему на плечо, чувствуя его горячее тело, его непослушные волосы, щекотавшие мне ухо, ощущая его сильные руки у себя на спине и талии, его крепкие, отчаянные объятия, с которыми он ухватился за меня, как за последний шанс выжить в этом жестоком мире.
— Господи, Орли... Я люблю тебя, — прошептала я, рыдая ему в шею, целуя её и сильнее сжимая его в объятьях. — Люблю тебя всеми силами души.
— И я тебя тоже, — парень уткнулся лицом мне в волосы и судорожно вздохнул, не веря своему счастью. — Всегда.
— Всегда.