ПЕПЕЛ 16
...никто из нас не боялся умереть, но все мы боялись, что погибнут сделанные нами вещи, казалось бы, ничего не значащие и ничтожные. Вот тогда мы поняли: смысл жизни в том, на что она потрачена. Смерть садовника не подкосит дерева. Но сруби плодоносящее дерево, и садовник будет убит.
Антуан де Сент-Экзюпери
Когда я в очередной раз очнулась, глаза были опухшие от слёз.
Я чувствовала что-то тёплое и мягкое под собой, тогда как внутри меня всё было холодным и жёстким. А точнее пустым. Это ощущение пустоты заполняло все мои внутренности, клетки, разум, душу, сердце. Словно все чувства были настолько истощены, настолько устали от перепадов и событий, что потухли, разрядились, исчезли, оставив после себя бесконечный океан ничто.
Когда я открыла глаза, которые болели и явно покраснели, то с трудом смогла понять, что находилась в незнакомом для меня месте. Деревянный потолок широкой комнаты, деревянные стены, расписанные странными извилистыми рисунками, довольно старый телевизор напротив чёрного тоже довольно старого дивана, на котором я лежала, истёртые ковры на полу, пару шкафов с книгами и два небольших окна, мокрые от дождя, но самого дождя уже не было — лучи солнца пробивались сквозь занавески и освещали комнату.
Это явно был не дом Диего, потому что он не был богато украшенный или красивый, и не дом Орли, потому что я бы сразу же узнала комнату. И тем более... Орландо не пустил меня обратно. Он оставил меня за дверью, под дождём, мокрой, голодной и уставшей. Но он оставил меня не из чувства ненависти или злости, нет. Он надеялся таким образом, что я наконец-то осознаю свою ошибку.
И я её осознала.
Я поняла, что поступила слишком жестоко и опрометчиво. Я совершенно не думала над тем, что говорила, что ожидало меня впереди из-за моих слов и действий. Я поступала по воли чувств, которые захватывали меня каждый раз, когда что-либо происходило. И эти же чувства приводили меня к разрушающим поступкам. И они же меня привели к Диего после того, как я поссорилась с Орли. Я могла бы не идти к нему, могла бы тут же попросить у Флэта прощение, после чего бы мы пошли домой и ту ночь я бы провела с ним в постели, а уже не с другим парнем. Если бы я думала головой, рассуждала бы и хоть как-то осознавала, что творила, то многое что не случилось бы. И я была бы сейчас дома, в объятиях Орландо, а не...
— Где я? — громко кашлянув, прокряхтела я, про себя отметив, что голос с каждым разом у меня становился всё хуже и хуже.
— У меня дома, — раздался довольно тонкий знакомый голос, когда в комнату вошёл Мэтт.
Он выглядел как всегда хмуро, словно вокруг него собрались тучи: кудрявые каштановые волосы упали на лоб, закрывая глаза ещё больше, брови сошлись на переносице длинного тонкого носа, который был не менее тонкий, чем губы, узкое лицо, как и всё тело, и невысокий рост, хотя он всё равно был выше меня, ведь я всегда была маленького роста, сколько я себя помню. Мешковатые длинные штаны, из-под которых торчали босые ноги, висели на парене, как машок с картошкой, серая футболка была слишком длинной для него, однако весь его вид придавал чувство уюта и дома.
— Как я оказалась у тебя? — я постаралась не хмуриться, чтобы не выглядеть как Мэтт, который всегда хмурится.
— Ты разве не помнишь? — равнодушно спросил он, подходя к дивану, где я лежала под тёплым пледом. На его вопрос я отрицательно покачала головой, как бы не силилась что-либо вспомнить. — Ты кричала и рыдала, когда я тебя нашёл шатавшейся по дороге недалеко от дома Орли прямо в самый разгар дождя. Ты как будто обезумела, говорила какие-то непонятные вещи, похожие на бред сумасшедшего, рыдала и выла, — он вопорсительно на меня посмотрел, словно спрашивал, что это со мной было.
— Не знаю, — я покачала головой, с ужасом представляя, как выглядела тогда со стороны. Наверное, и вправду сумасшедшой. И от этого мне стало жутко. Неужели я просто сойду с ума из-за слишком много эмоций? Чувств, которые каждый раз нападают на меня, как волки на свою добычу? — Орли... Он... Он не пустил меня домой...
Я пыталась сдержать слёзы. Не стоило сейчас снова сходить с ума из-за боли в сердце, которая резала его по кусочкам и отдавала на сьедение отчаянию. Надо было думать, осознавать свои действия, чтобы сейчас не страдать.
— Жестоко, — тихо проронил Мэтт, не отрываясь смотря в одну точку в окне, словно о чём-то задумался, что-то вспоминал. — Но, думаю, ты сама понимаешь, что...
— Мне это пойдёт на пользу, да, — с горечью в голосе кивнула я, хоть и было невыносимо больно это понимать.
— Я привёл тебя к себе домой и уложил в кровать, потому что ты чуть ли не теряла сознание на ходу, — через некоторое время молчания сказал парень и встал с кровати. — Идём, ты, должно быть, голодна.
Он спокойным шагом двинулся к выходу из комнаты, его мешковатые штаны болтались, пока он шёл. Обрадовавшись тому, что я наконец поем, я вскочила с дивана и поспешила за другом. В кухне не менее простой и широкой, как и та комната, в которой я очнулась, был уже разогрет суп, налитый в одну тарелку, так как Мэтт уже поел. Не в силах больше сдерживать голод, я бросилась к столу, и через пару минут тарелка была пуста. Но зато за это время Сиверс успел сделать ещё бутербродов с ветчиной как себе, так и мне.
— А где твои родители? — проглотив кусок бутерброда, спросила я, смотря на против сидящего друга.
— Ещё вчера вечером уехали, — ответил он, с равнодушием размешивая ложечкой сахар в чае и этим равнодушием он мне чем-то напомнил Ирэн. — Они то поживут в Докан Хилле, то уедут, то опять приедут. В общем, как настроение пойдёт.
— А ты...
Но не успела я задать вопрос и хоть что-нибудь ещё выяснить о Мэтте, как вдруг в дверь дома кто-то начал громко стучать, отчего я испугалась и замолчала. В груди всё сжалось от страха. Сиверс, тяжело вздохнув, оставил недоеденный бутерброд на тарелке и пошёл открывать дверь. Не удержавшись от любопытства, я с замиранием сердца последовала за ним. Но оно почти что остановилось, когда я увидела в дверях Диего. Чёрт, только его мне не хватало. Не знаю почему, но мне совершенно не хотелось его видеть. И скорее всего это было из-за слов Орли. Воспоминание о нём пронзилось во мне смертоносной стрелой в душу.
— Привет, Мэтт, и... — он посмотрел на меня и усмехнулся, словно в его голове созрел жестокий план мести. И это меня испугало. В последний раз, когда я его увидела, он был словно опустошён и измождён, а сейчас будто казался полон сил. — Глен, я как раз хотел тебя найти. Орли, как я вижу, не пустил тебя домой?
— Он... — я хотела что-то сказать, но слова никак не подбирались, слишком больно об этом было мне говорить.
— Что ты тут делаешь? — словно заметив моё замешательство, пришёл на помощь Мэтт и нахмурился, смотря в глаза парня и стоя прямо напротив него, правда, он был ниже на голову своего друга, что выглядело немного смешно.
— Хочу забрать Глен, — улыбнулся Рейн, сжимая в руках шлем. Он был одет во всё чёрное, что очень ему шло. — Мне нужно ей кое-что показать.
Сиверс некоторое время глядел на парня, словно пытался прочитать его мысли и понять, что он задумал, после чего кивнул головой, точно он всё понял, что имел в виду его друг, и посмотрел на меня, сверкнув тёмными глазами из-под пышных бровей.
— Иди.
С бешено стучащим сердцем в груди я последовала за Диего, который уже направился к своему мотоциклу. Меня мучили терзания души. С одной стороны, мне хотелось узнать, что же такое хотел мне показать Рейн, побыть рядом с ним, возможно, попросить у него прощения, но с другой стороны я снова чувствовала себя так, словно опять совершала ошибку. А мне этого совершенно не нравилось, всё и так было хуже дельше некуда. Может, мне отказаться? Не ехать никуда с Диего? Снова попытать судьбу и пойти к Орли? Как мне поступить?
В груди всё замешалось, закрутилось от сомнений и вопросов, разум пытался найти выход из сутации, который бы не испортил мне жизнь ещё сильнее, сердце занывало от боли при одной только мысли о Орли и о том, что я снова буду проводить время с его врагом, тогда как должна была быть с ним. Всегда с ним, а не с кем-либо ещё.
— Глен, садись, — похлопал ладонью по заднему сиденью Диего и улыбнулся такой улыбкой, будто тёмные мысли приносили ему удовольствие. — Чего встала?
— Холодно, — тихо ответила я, ощущая, как несильный ветер проникал сквозь мой тонкий свитер и покалывал кожу, точно пытался достичь моих внутренностей и заморозить их насмерть.
— Держи и садись, — парень снял с себя чёрную кожаную куртку и протянул мне.
Решая и в этот раз повиноваться судьбе и ни о чём плохом не думать, я быстро одела на себя куртку и села на мотоцикл, крепко обняв Диего. В последний раз, когда я ощущала его холодную кожу под футболкой, его кости и шрамы, было тогда, когда я поссорилась с Орли и решилась наконец всё узнать. И к чему всё это привело? К разбитому сердцу, несчастной судьбе и разрушению всей жизни и не только моей, но и других. И может в этот раз тоже ничего хорошего не получится? Может, из этого выйдет новая порция боли, страданий, ссор? Что ещё ждало меня впереди перед тем, как я окончательно сойду с ума?
— Куда мы поедем? — стараясь, чтобы мой голос не дрожал, спросила я, наблюдая за тем, как Диего заводил мотор.
Он не ответил и со сосредоточенным лицом поехал по дороге мимо домов Докан Хилла. Мне ничего не оставалось делать, как прижаться к нему ещё сильнее от страха и смотреть на мимо проносящихся красивых деревянных домов, людей, машин. Меньше чем через пару минут мы выехали с просёлочной дороги на асфальтовую и направились в небольшую горку вверх мимо редких деревьев и домов, которые расстилались вдалеке и ярко освещались вечерним солнцем. Красивый вид, если бы он не омрачнялся моими не самыми приятными мыслями.
Мы проехали мимо местного небольшого магазина на двадцать метров вперёд, после чего свернули на широкую просёлочную дорогу и поехали мимо поля с высокой желтоватой травой. Вокруг домов почти что не было, где-то слышался лай собак, пару человек бродили рядом с лесом и что-то искали. Напряжение росло во мне, как бы я не пыталась не волноваться.
— Приехали, — Диего остановил мотоцикл и снял с себя шлем, поправляя свои русые волосы на бок.
Сердце упало в пятки, когда я посмотрела на кладбище. Оно простилалось далеко вперёд, надгробия виднелись между деревьями, где-то стояли даже начищенные небольшие памятники, окружённые маленьким заборчиком, под некоторыми камнями лежали уже подзавявшие красные цветы.
В тяжёлом молчании я смотрела на Диего, чувствуя, как сердце быстро стучало в груди, с тревогой отдаваясь в ушах, как внутри словно что-то разрасталось, пожирая всё на своём пути, как непонятное ощущение пустоты и неполноценности заполняло мою клетки, тело, душу. Вид безмолвного кладбища внушал в меня ужас и страх перед смертью, отчего мне хотелось как можно скорее убежать отсюда. Зачем меня сюда привёз Рейн? Это он хотел мне показать? Кладбище? Но зачем? Но я боялась что-либо спрашивать у парня и поэтому стояла рядом с ним, съёжившись от холодного ветра и от вида надгробий, расстилавшихся впереди.
— Здесь похоронили Кетрин, — тихо сказал Диего, не отрываясь с болью смотря на могилу, что была прямо перед его ногами. На ней было написано крупными буквами «КЕТРИН АДАМС» и дата её рождения и смерти.
Мурашки пробежали по коже, а ужас защекотал душу, когда я поняла, что она умерла два года назад. Ровно тогда, когда поссорились Диего и Орли.
— Это ты мне хотел показать? — еле дыша от волнения, спросила я, медленно переводя взгляд с надгробия на парня. Внутри меня всё дрожало, словно олень, чуя поблизости опасность. Вот и я её чуяла.
— Да, — кивнув, подавленным голосом ответил Рейн, словно силился не заплакать или не закричать от терзающего сердце отчаяния. — Она обожала Докан Хилл, хоть ни разу здесь не была. Просто не успела дожить до лета.
— А... Что же с ней случилось? — дрогнувшим голосом спросила я, ещё больше съёживаясь от мрачной атмосферы, которая стояла вокруг и давила на меня, желая поглотить насмерть.
— Её убили, — почему-то усмехнулся Диего, точно свмхнулся от горя, и посмотрел на меня таким измученным взглядом, словно потерял всякую надежду га жизнь. — Ты всё время спрашивала, почему мы с Орли не можем до сих пор помириться, что из-за одной ссоры хоть и из-за девушки глупо до сих пор злиться друг на друга и тосковать по тем временам, когда всё было хорошо. Ты догадывалась, что здесь была замешена ещё одна причина, что-то более глубокое и таинственное. Так ведь, да?
— Д-да, — сглотнув, кивнула я, с замиранием сердца слушая юношу и смотря в его серые, как дождливое небо, глаза, полные отчаяния, боли и... жестокости.
— Потому что он убил Кетрин.
На мгновение я потеряла связь с реальностью. Ноги пошатнулись, но я смола удержаться и не упасть, ухватившись рукой за Диего. Душа словно чем-то наполнялась, чём-то едким, разъедающим, не способным остановливаться, а только сжигать всё на своём пути, поглощать, уничтожать. Секунду я видела мир словно сквозь матовое стекло, всё расплылось перед глазами, потерялось, исчезло. Своё собственное дыхание я слышала так громко, будто кто-то дышал мне в ухо, наводя ещё больший ужас.
— Что?... — тихо вырвалось у меня из груди, тогда как душа хотела кричать.
— Кетрин причиняла ему боль тем, что не могла сделать выбор, чтобы никому не было больно. Она хотела вернуться ко мне, но не могла оставить Орли, — решительно начал Диего, внимательно смотря на меня, чтобы уловить каждую мою реакцию. — А он от этого страдал. Страдал ещё тем, что предал лучшего друга, что отобрал у меня то, чем я так дорожил, что мне было дорого больше всего на свете. Он думал, что если избавиться от Кетрин, то избавиться и от причины нашей ссоры. Но это было глупо, но Орли был в таком отчаянии, что решился на этот поступок. Убить Кетрин. Сделаться убийцей, которого до сих пор не нашли и про которого уже все забыли. Никто бы в жизни не догадался, что он убил человека, ты же сама знаешь, какой он ангел. Ангел с прогнившей, как у демона, душой.
Мне хотелось кричать. Рвать на себе волосы. Бежать. Покончить с собой и со всем этим. Отчаяние сменялось страхом, страх сменялся ужасом, ужас — неверием. Неверием в то, что Орли мог убить другого человека. Орли, который всем всегда помогал, мог покушиться на другого человека. Мой мозг просто отказывался это принимать, он никак не мог совместить два понятия — ангел и убийца. Я была готова умереть, лишь бы не осознавать, что это правда.
— И...
— Да, и поэтому мы не можем до сих пор помириться, — перебил меня Диего, прекрасно понимая, что я хотела у него спросить, прочитав это по моим глазам. — Из-за его убийства. Убийства моей девушки. И теперь бы должна понять, почему я и даже Мэтт не хотели тебя пускать к Орли.
Мои глаза в ужасе раскрылись, я была готова упасть без чувств от такого огромного наплыва чувств, обрушивхся на меня лавиной ужасающей правды. Правды, которую я так добивалась найтии которая сейчас меня просто удивила изнутри.
— Потому что...
Я не могла дальше говорить. В горле пересохло, грудь тяжело поднималась, сердце бешено стучало внутри, ноги дрожали, готовые в любой момент подкоситься и уронить моё тело на траву, прямо на надгробие Кетрин. Девушки, которая была похожа на меня и которая погибла из-за невозможности выбрать.
— Потому что он мог убить тебя, чтобы избавиться от источника боли, — безжизненным голосом сказал Диего, опуская взгляд серых глаз на могилу своей бывшей любимой девушки. — Как сделал уже это однажды с Кетрин.
— Я... Я не могу в это поверить, — выдохнула я, стараясь не потерять сознание от страха и боли, разрезающей сердце, словно желая его съесть на завтрак.
— С её смерти я жил одной мыслью — отомстить Орли, — словно не слыша мои слов, продолжил Рейн, с силой сжимая кулаки. — Он увёл у меня Кетрин, мою любимую Кетрин, и я хотел отплатить ему тем же. И я смог это сделать. Сделать с тобой, Глен.
Он посмотрел на меня резким взглядом, в котором я не смогла уловить ни намёка на то, что он шутил. Он и вправду просто использовал меня, чтобы отомстить Флэту, причинить ему столько же боли, сколько он когда-то причинил Диего. Всё это было просто подстроено. Настолько искусно и жестоко, что даже не догадаешься.
Парень подошёл к своему мотоциклу, оставляя меня одну рядом с надгробием Кетрин. Оставляя меня один на один со своими мыслями, со своим разрывающимся от боли сердцем, которое уже никогда не заживёт. Никогда.
— Мне надоело с тобой играть, Глен, — равнодушно сказал Диего, сел на мотоцикл и уехал.
Уехал от меня.