Глава 9
Дженни
Два дня назад я ходила в бар, чтобы послушать, как поет Чонгук. Прошло всего два вечера, но я не могу перестать о нем думать. Услышав его пение, даже если слова поведали о его жизни, мне захотелось броситься на сцену и притянуть его в свои крепкие объятья, но песня предназначалась не для меня. Он выступал для своих фанатов, даря им того популярного Чона, которого они так любили. На сцене был не мой Чонгук. Этого парня я не знала.
После его выступления я сделала немыслимое: скачала все его альбомы и прослушала их. Некоторые песни заставили меня плакать, некоторые — смеяться, а несколько так меня разозлили. Я слушала, как он пел о потерянной любви — любви, которую он выкинул, будто она ничего не значила. Он не имел права рассказывать миру о нас. Как будто он просил прощения у меня, не глядя при этом мне в лицо.
Сегодня я увижу его и не знаю, что говорить и как себя вести. Сделать вид, что в пятницу меня не было на его выступлении, вести себя так, будто мне все равно, или он узнает? Тэхен сказал ему? Уверена, он не видел меня, поскольку я стояла сзади с Розе. Мы прослушали две песни, пока мне этого не хватило и нам не пришлось уйти.
Я не могла видеть его там. Не могла делать вид, что он на меня не влияет. И хуже всего, Дженна узнала. Она смотрела на меня такими печальными глазами и держала за руку, когда мы выходили из бара. Она не спрашивала, лишь произнесла имя Чону, и я сломалась.
Я скучаю по Чонгуку и не хочу этого. Я с Джином. Он меня любит. Мы собираемся пожениться и, может, заведем общего ребенка. Таков план. Мы живем вместе, хотя я никогда не просила его переехать ко мне. Он просто как бы перестал оставаться у себя. Этот вопрос мы не обсуждали. Я боялась, что если что-то скажу, то он оставит меня, как Чонгук.
Так почему же сердце говорит мне дать Чонгуку шанс?
Я прислоняюсь головой к окну, пока мы едем к Джису. Она спросила, почему бы нам не приехать и не провести это воскресенье как обычно. На прошлой неделе из-за траура мы не смотрели футбол. Честно говоря, я не в настроении праздновать тачдауны танцами и маленькими сосисками.
Джин ведет машину одной рукой, а второй берет мою ладонь, большой палец ласкает мою кожу. На долю секунды я вспоминаю ощущения, когда Чонгук держал меня за руку.
---
Вчера Чон Чонгук пригласил меня на школьный бал. Он сказал, что позвонит мне вечером, но так и не позвонил. Я уже приготовилась, что он скажет, будто пошутил или решил пойти с Наён, потому что та отдастся ему. Ведь парни этого хотят, да? Они ищут чего-то легкого, чтобы потом было что рассказать.
Что ж, я не собираюсь этого делать с Чонгуком : если он пригласил меня для этого, то ему придется найти другую.
Пытаясь успокоиться, я делаю глубокие вдохи. Я опоздаю в классную комнату, но мне все равно. Чонгук там, а мне не особо хочется видеть его прямо сейчас. Мама была права: такой парень, как Чонгук, не захочет связываться с такой девушкой, как я. Я родилась не на той стороне Бомонта.
Я захлопываю дверцу шкафчика и, поворачиваясь, врезаюсь в стену. Я отступаю назад и поднимаю голову. На меня жизнерадостно смотрит Чонгук. Он берет мою руку в свою и ведет нас к двойным дверям. Я больше не буду опаздывать. Я официально пропускаю свой первый урок, так что Чонгук может разбить мне сердце. По крайней мере, формально у меня есть полдня, чтобы свыкнуться с мыслью, что я буду танцевать с ним.
Чонгук толкает тяжелую металлическую дверь, его ладонь крепче сжимает мою руку. Он ведет нас к футбольному полю. О, Боже, он хочется целоваться под трибунами. Но хочу ли я этого? Если я не захочу, он может сказать, что не пойдет со мной на танцы. Как жаль, что я не поговорила об этом с Джису до того, как та убежала с Намджуном. Я знаю, что они уже близки к этому этапу. Она все время об этом твердит, но я не уверена, что пока готова.
Мы обходим футбольное поле и направляемся к баскетбольной площадке. Он хочет сделать это в догауте. Наверно, тут все же лучше, чем за трибунами, потому что здесь, по крайней мере, есть скамейка, на которую я могу лечь.
Он тянет меня за навес, подальше от школы. Теперь я знаю, чего он хочет. Я смотрю вниз и гадаю, останутся ли у меня на коленях следы от травы.
Свободной рукой он накрывает мое лицо, и я, наверно, должна быть счастлива, что сначала он хочет меня поцеловать, или так он проверяет язык. Ох, как бы мне сейчас позвонить Джису!
— Почему ты прячешься?
Я качаю головой, сильнее прижимаясь лицом к его ладони. Он все еще держит мою вторую руку, чтобы я, наверно, не ушла.
— Ты слишком красива, чтобы прятаться, Дженни.
— Я не готова, — выбалтываю я, закрывая ладонью рот, а мои глаза расширяются. Он сбит столку моей вспышкой и встряхивает головой.
— Я просто хочу поговорить, — произносит он. — Прости, что не позвонил вчера вечером, отец весь вечер надоедал, и к тому времени, как я закончил домашку, было уже больше одиннадцати, а мне не хотелось беспокоить твоих родителей, вдруг они легли спать.
По-моему я влюбилась.
— Если бы я знал, что для того, чтобы вызвать у тебя улыбку, мне нужно лишь взять тебя за руку, я бы сделал так вчера.
---
Я не собиралась улыбаться, но от мысли о том, как неловко вела себя с Чонгуком, я не смогла ее сдержать. Он был таким понимающим и заботливым.
Я выпрямляюсь и одариваю Джина своей самой ободряющей улыбкой. Я больше не могу свое настроение списывать на Намджуна. Рано или поздно Джин начнет задавать вопросы.
Вопросы, ведущие к ответам, которые я не готова услышать или принять.
Когда мы въезжаем на подъездную дорожку к дому Джису, под навесом для машин стоит мотоцикл Чонгука. Я закрываю глаза и представляю, каково это сесть сзади него, наклониться вперед, прижаться к нему грудью и обхватить руками за талию.
От стука в окно я вздрагиваю.
— Ты идешь? — спрашивает Джин, а потом я открываю дверцу. Я вылезаю из машины, и он берет меня за руку. — Ты в порядке?
— Да, все хорошо, — говорю я, ведя нас в дом.
Я не готова к тому, что обнаруживаю внутри. Мимо меня проносится Чону, мой сын, который не разговаривает со мной с пятницы, бежит прямо к Чонгуку и показывает ему свой выпуск «Спортс Иллюстрейтед». Сидящий на диване рядом с Лисой, Чонгук в футболке и мой сын, которому не терпится что-то показать ему в журнале, не сравнится с тем, что Чонгук наклоняется вперед и, забыв про игру, разговаривает только с Чону.
Пока Джин не увидел мои слезы, я бегу в ванную. Я несправедлива к нему. Я никогда не жаловалась на отсутствие Чонгука в жизни Чону, а теперь, когда он здесь, мне этого хочется. Я хочу видеть Чону счастливым, чтобы он мог сказать, что у него есть папа, но это звание хочет носить Джин. Он заслуживает этой роли, но я, наверно, обязана дать Чонгуку возможность, чтобы Чону сделал этот выбор.
Когда я возвращаюсь в комнату, передо мной разворачивается комичная ситуация. Чонгука обступили дети, а Джин сидит сам по себе. Я стараюсь не засмеяться, садясь рядом с ним. Чонгук искоса поглядывает на меня и усмехается, когда Джин обнимает меня рукой. А потом он уже вовсю улыбается, стоит Джину притянуть меня к себе. Знаю, Джин сейчас задается вопросом, почему я не поддаюсь и не сворачиваюсь в его объятьях.— Что ж, как бы мне ни хотелось разбивать эту компанию, но я пообещал мисс Лисе посмотреть с ней внизу, по крайней мере, одну игру, — говорит Чонгук, вынуждая Лису подпрыгнуть, а лицо Чону сникнуть. Чонгук наклоняется вперед и что-то шепчет Чону на ухо, и тот улыбается.
Видя, как озаряется лицо моего сына, я понимаю, что мне нужно поглубже запрятать свою злость и сделать то, что правильно для него — дать Чонгуку шанс. Мое решение ранит Джина, но я должна это сделать ради Чону.
---
Чонгук
Мы с Лисой следим за насыщенной игрой, разворачивающейся в дополнительное время. Я до сих пор не могу переварить мысль, что она знает кричалки лучше, чем имена половины судейского состава. Она постоянно превозносила меня. Девочка она невероятно громогласная и хорошо это демонстрирует.
— Ты будешь играть в футбол? — спрашиваю я у нее, потому что мне интересно, обсуждали ли они это с Намджуном.
— Ну, я не собираюсь быть чирлидершей, как моя мама.
Ее ответ очень действенно закрывает мне рот. Намджуну очень нравилось, когда во время его игр Джису находилась на боковой линии поля, и должен признаться, мне было невероятно приятно, когда моя девочка болела за меня. Но самое лучшее время было после игр. Чирлидерши обратно ехали с нами. Мы с Дженни все время садились позади — там, где потемнее. Мои губы не отрывались от нее, пока мы не приезжали на школьную парковку.
Вскоре к нам спускается Соми, одетая совершенно по-другому в отличие от сестры. Эти девочки — точные копии своих родителей.
— Мамочка сказала, что сейчас время обеда. — Она разворачивается и взбегает по лестнице, не дожидаясь ответа.
— Как думаешь? Надо ли нам что-нибудь перекусить?
Лиса забирается ко мне на спину. Я поднимаю ее и ношусь по их подвалу, как обезумевший, только лишь для того, что услышать ее смех.
— А мы сможем это повторить в следующее воскресенье?
Я останавливаюсь и спускаю ее к бедру.
— Мне нужно возвращаться на работу, но, может, мы сможем посмотреть игру вместе на компьютере.
— У меня нет компьютера.
Меня это не остановит. Я целую ее в щеку и говорю, чтобы она об этом не беспокоилась.
Когда мы поднимаемся наверх, все уже собрались в гостиной к обеду. Джису приготовила известную каждому мужчине еду для футбола. Мы с Лисой берем свои тарелки и присоединяемся к остальным для просмотра следующей игры.
Чону сидит на полу, поэтому я сажусь рядом с ним. Я замечаю, что он улыбается, но не буду обращать на это внимание. Я сказал ему, что после просмотра игры с Лисой мы выйдем на задний двор и поработаем на его маршрутами для пасов. Мне бы хотелось найти способы продлить свой день с ним, но я знаю, что Дженни мне этого не позволит. Мне по-прежнему нужно сесть и поговорить с ней о Чону и том, как мы будем с ним видеться. Возможно, мы начнем с телефонных звонков по вечерам, и каждый месяц я смогу его навещать.
Но что важнее, мне нужно сказать ему, что я его отец, хочет того Дженни или нет. Я могу представить, что ему будет больно, и, возможно, он возненавидит меня всем сердцем, но я сделаю все возможное для него. Не являться частью его жизни — для меня не вариант.
Тарелка Чону пустеет, поэтому я несу нашу посуду на кухню. За мной входит Дженни, аромат ее духов долетает до моего носа. Ненавижу, что в воскресный футбол она пахнет чертовски вкусно, а я не могу даже до нее дотронуться.
— Привет, — говорит она, чем шокирует меня. Я был полностью уверен, что мы играем друг с другом в прятки.
— Привет, — отвечаю я, едва глядя на нее. Я делаю вид, что прибираюсь, — последняя слабая попытка избежать неловкого разговора.
Она просто смотрит на меня, в отчаянии просунув пальцы в шлевки ремня. Я не могу просто стоять и смотреть на нее, поэтому зову Чону и спрашиваю, готов ли он идти на улицу. Он подбегает ко мне с мячом в руках и ведет меня к двери. Прежде чем выйти, я бросаю на нее последний взгляд: ее голова опущена, нижняя губа сильно закушена.
Я учу Чону всему, что знаю. Удивительно, что я вообще помню половину всей этой фигни, но воспоминания возвращаются ко мне с каждым его вопросом. Я осознаю, насколько Джину, который живет моей жизнью, повезло. У него моя девушка и мой мальчик, и я ни черта не могу сделать, кроме как наблюдать со стороны.
— А вы сможете прийти на мою игру в пятницу? — спрашивает Чону с такой надеждой в голосе. Один лишь взгляд на него разрывает мне сердце.
— Давай присядем, — говорю я, кладя руку ему на плечо и ведя его к скамейке для пикника. — Ты ведь знаешь, что я живу в Лос-Анджелесе, да? — Чону кивает. — Так вот, мне нужно возвращаться на работу, у меня есть сроки, и от меня зависят люди. Я должен был всего лишь приехать сюда на похороны и уехать на следующий день, но потом я встретил тебя, и мне очень понравилось общаться с тобой, а Лиса попросила меня посмотреть с ней футбол, поэтому я остался. Я говорю себе, что уеду завтра, но мне нужно сначала кое-что сделать. А еще, знаешь, я должен вернуться к своему коту, потому что он по мне скучает.
— Но он же вас ненавидит.
— Да, приятель, ненавидит. — Я начинаю смеяться, и Чону присоединяется ко мне. Когда его темные глаза смотрят на меня, я знаю, что должен поступить правильно. — Но я надеюсь, что мне удастся поговорить с твоей мамой, и мы, может, сможем разговаривать по телефону.
— Она скажет «нет». Она вас ненавидит, говорит, что я не должен с вами разговаривать. Сегодня я говорю, потому что в присутствии Джису она не будет кричать.
Слышать слова своего сына, что моя девушка — его мать — ненавидит меня, не очень приятно.
Нужно это исправить.
— Я поговорю с твоей мамой, хорошо? Но не будь к ней слишком суров. Она потеряла своего друга, и порой с воспоминаниями трудно справиться.
Он кивает, а когда поднимает глаза, какая-то частичка меня угасает. Я не хочу его покидать, даже если он никогда не узнает, что я его отец. Я хочу быть его другом.
Мы оба смотрим вверх, когда отъезжает стеклянная раздвижная дверь. Выходит Дженни, обхватив себя руками. У нее красные глаза, она плакала. Мне хочется спросить почему, но при этом не хочется проявлять заботу. Я должен, но не могу. У нее есть Джин, и я должен это принять.
— Думаю, тебе пора уходить, — говорю я Чону, который выглядит так, будто вот-вот запустит мячом в свою маму.
— Вообще-то, — говорит она, подходя ближе. — Я хотела поинтересоваться, не хочешь ли ты завтра поужинать со мной и Чону у нас дома.
Я гляжу мимо нее, в гостиную, где Джин оживленно о чем-то разговаривает с Джису.
— Нет, спасибо, — отвечаю я к большому огорчению Чону. Я вскидываю руку, чтобы остановить его. — Я не фанат Джина. Не думаю, что смогу высидеть с ним целый ужин.
Дженни поворачивается и смотрит в дом, а когда снова смотрит на меня, то качает головой.
— Завтра Джин уезжает на конференцию. Так что будем только я и Чону.
Никакого Джина. Моя девочка, мой сын и я? Я только за!
— В котором часу?
— Как насчет в пять тридцать? Я закрываю магазин в пять и прихожу домой...
— Я заеду за тобой, — говорю я, не успевая подумать. У меня только Дукати и один шлем. Значит, завтра схожу в магазин. Дженни пытается скрыть свое ликование, но ее лицо говорит обо всем, что мне нужно знать: она мечтала о том, чтобы проехать со мной на мотоцикле, а я собираюсь осуществить ее мечту.
— Тогда увидимся, — говорю я Чону, отчего мальчик улыбается.
Я встаю и делаю несколько шагов к Дженни. Я стою ближе, чем должен, тем более, Джин находится в доме. Я наклоняюсь, мои губы скользят по ее щеке.
— Тебе очень понравится поездка, обещаю, — шепчу я ей на ухо. Как бы мне ни хотелось увидеть ее реакцию, но прикосновение к ней меня убивает. Я отстраняюсь как можно быстрее и возвращаюсь в дом.
Я завожу мотоцикл, увеличивая число оборотов двигателя, чтобы она получила представление о том, что ее ждет завтра, и уезжаю. Ее запах остается на моей коже, заполняя шлем. Не знаю, как я выдержу то, что завтра Дженни будет сидеть сзади на моем мотоцикле, но это будут мои пять минут блаженства.