26
На следующий день я была в школе позднее, чем обычно. А все потому, что рюкзак, который я бросила у порога накануне, неожиданно испарился. Пришлось потратить больше получаса, чтобы его найти.
И вот, я снова в Олдридж Хай Скул. Но что-то было не так. Снова.
Меня одолело странное дежавю, как только я ступила внутрь здания. Все смотрели на меня так, будто видят в первый раз. Шептались, провожали хихиканьем. Я едва сдержалась от того, чтобы пониже натянуть свой капюшон, чтобы никто не видел моего лица, которое наверняка еще и раскраснелось.
Все продолжалось в таком же духе, когда я поднялась наверх, когда шла по коридору. Все на меня оглядывались, что-то шептали друг другу.
Мне стало душно.
Когда я встретилась глазами с Рэем и Айну, меня наконец охватило облегчение. Я сразу побежала к ним.
– Привет, Айна. Привет, Рэй, – поздоровалась я, встав спиной ко всем остальным пялящимся на меня подросткам.
В руках оба держали по небольшой фотокарточке, и я решила, что это приглашение на выпускной, потому что уже видела нечто подобное в других школах. А еще они оба казались смущенными.
– Что происходит? – спросила я. – Вы не знаете, почему все на меня так смотрят?
Они переглянулись в искренней досаде, которая отражалась на их лицах. Меня это лишь больше насторожило.
– А ты не знаешь? – произнесла Айна таким голосом, будто очень не хотела меня обидеть.
Сегодня она уже не была той милой улыбчивой Айной, какой была еще только вчера, приглашая меня в кафе.
Я очень медленно отрицательно покачала головой, все еще ничего не понимая.
Тогда Айна нехотя осторожно протянула мне фотокарточку.
Только тогда я поняла, что это вовсе не дурацкое приглашение на выпускной. Ничего подобного. На снимке была я.
Без хиджаба.
У меня задрожали руки, а внутри все сжалось. Я прижала фото к своей кофте, желая скрыть изображение. Но в этом уже не было никакого смысла. Я начала замечать подобные снимки у всех, кто меня окружал. Они были в руках девушек и парней, которые разглядывали мои волосы и ехидно на меня поглядывали. Наверное, для них это было соразмерно тому, что увидеть меня голой. По крайней мере, для меня именно так все и было.
– Ч-что… – начала я дрожащим голосом. – Ч-что это… Откуда…
И лишь спустя несколько секунд меня поразила догадка. Мощная, точно ударившая молния.
Темно-синяя толстовка. Мужская раздевалка, в которую я случайно зашла. Зеркало передо мной. А я ничего не подозреваю и собираюсь надеть хиджаб.
Эта фотография сделана в тот момент, когда Джуниор застал меня вчера в раздевалке.
Толстый ком подкатил к горлу, мешая дышать. Сердце застучало с такой скоростью, что мне показалось, осталось всего ничего до того момента, когда я упаду замертво.
А вокруг продолжались перешептывания, разглядывания, смешки.
Но на этот раз было в сто, в миллион раз хуже, чем когда это происходило в обыденные дни.
– Слушай, а у тебя ниче такие волосы! – крикнул какой-то парень. – Вот бы увидеть побольше.
Я взглянула на Айну и Рэя, которые смотрели на меня с жалостью. В руках Рэя фотокарточка была порвана на множество кусочков: вероятно, он это и сделал.
– Белла… – начала Айна осторожно.
– Откуда это? – Мой голос по-прежнему дрожал, но на сей раз сильнее, словно я готова была вот-вот зарыдать. Впрочем, так и было.
Но я не была готова услышать ответ. После небольшой паузы тихо, все с той же жалостью она сказала:
– Джуниор… Фотографии по всей школе разослал он.
– Нет, нет, нет. – Я отрицательно покачала головой, отходя на несколько шагов назад. Повторила еще много-много раз, будто бы этим могла повернуть время вспять и сделать так, что Айна эти слова не произнесет. – Нет, ты ошибаешься. Нет.
Но глаза девушки не врали. И глаза Рэя тоже. Они были уверены. Смотрели на меня так, словно я очень многого о жизни еще не знаю.
Я сжала фото в руке и прошла сквозь толпу школьников, провожавших меня взглядами, к лестнице. Спустилась на первый этаж, увидела знакомую компанию, которую еще со вчерашнего дня думала никогда не увидеть вместе.
Но вот они – Честер, Кристина, Мекки, Криш...
– Вау, вот и наша киса, – произнес Честер, омерзительно ухмыляясь. – А ты чего так скрывала свои прекрасные волосы? Ну ничего, благодаря Кришу мы-таки их увидели.
Кристина хохотнула, прижимаясь к нему, Мекки хихикнул, продолжая разглядывать фотографию.
Мне показалось, что я умерла. Ровно в тот момент, когда Честер упомянул Джуниора в своих издевательских словах.
– Ч-что? – Я взглянула ему в глаза. В черные глаза, которые посмотрели на меня в ответ. – Э-это…
На его губах появилась улыбка.
А я захотела превратиться в пепел.
– Почему ты улыбаешься? – Мой голос звучал ужасно жалко. Он был тихим и дрожал. А на глазах предательски выступили слезы. Впервые я дала себе выпустить наружу боль. – Скажи, что они врут.
– Извини, – сказал он и пожал плечами. – Такова жизнь, восточная красавица.
Это я виновата. Я сама во всем виновата.
Обессиленная, я отпрянула. В миг лицо, которое мне нравилось еще вчера, исказилось до безобразия. Джуниор предстал передо мной страшным чудовищем.
Раньше я и не догадывалась, что такое душевная боль. Не знала, что такое предательство. Оказалось, она раскрывается внутри, словно огонь, выжигающий каждую клетку существа. Это непередаваемая агония, которая охватывает разум, сердце и душу.
Душевная боль страшнее физической, потому что ты беспомощен против нее. Ты ничего не можешь сделать, пока она не пройдет сама собой. Не можешь наложить бинты или выпить обезболивающее.
Остается только терпеть.
Вот и сейчас я пыталась терпеть.
– Наверное, теперь думаешь, что зря ему доверилась? – произнесла Кристина. – Так в жизни и бывает, когда ты наивна и тупа.
Мертвыми глазами я взглянула на Криша вновь. Не знаю, наверное, я просто надеялась, что он вот-вот скажет, что пошутил. Как это обычно и бывало. Ведь он всегда был шутником и любил надо мной прикалываться.
Тогда я развернулась и, минуя образовавшуюся пропасть, пошла вперед, ни разу не обернувшись. Казалось, вместо сердца у меня образовалась глубокая дыра, а в глазах скапливалось все больше и больше слез, пока они не начали стекать по щекам, как водопады.
Я себя ненавидела. Правда ненавидела. И винила за то, что произошло.
За свое слепое доверие.