Глава 38: зимняя спячка
«Расставание похоже на ампутацию: ты переживаешь, и тебя как будто становится меньше».
Декабрь окутал город снежным покрывалом, и улицы превратились в сказочный пейзаж, который Даниса больше не могла оценить. Она лежала на своей кровати, завернувшись в теплое одеяло, словно в кокон. Снег за окном тихо падал, создавая иллюзию спокойствия, но внутри неё бушевали ураганы эмоций, которые она не могла контролировать.
Каждое утро она просыпалась с ощущением, что мир за окном продолжает жить без неё. Ваня приходил к её двери, стучал и звал её по имени, но она лишь закрывала глаза и пыталась заглушить его голос. Он был не просто напоминанием о прошлом, а символом всего того, что она потеряла. Каждый его стук вызывал в ней бурю: гнев, боль, предательство. Она знала, что если откроет дверь, то не сможет удержать слёзы и всё то, что она прятала внутри, и это было последним чего она хотела в этой жизни.
Друзья и менеджер, даже Дмитрий Владимирович писали ей сообщения, но Даниса отключила уведомления и даже удалила приложения из телефона. Её социальные сети стали пустыми страницами, которые она не хотела заполнять. Она не хотела видеть лица людей, которые смеялись и радовались жизни. Эти улыбки только напоминали ей о том, как далеко она ушла от нормального существования.
Время пролетало незаметно. Даниса могла часами лежать на полу, прислонившись к стене, или растянуться на кровати, уставившись в потолок. Она не ела — желудок сжимался от тоски и страха. Иногда ей казалось, что она теряет связь с реальностью. Дни сливались в одно бесконечное состояние апатии. В её голове звучали только вопросы: «Почему это произошло? Как он мог так поступить? Есть ли смысл продолжать жить?»
В один из таких дней, когда снег за окном замедлил свой танец, Даниса решила подняться и взглянуть в окно. Она медленно подошла к нему и распахнула занавески. Солнечный свет пробился сквозь облака и залил комнату тёплым светом, осветив пыльные уголки и забытые вещи. На улице кипела жизнь: дети лепили снеговиков, пары гуляли, смеясь и обмениваясь теплыми взглядами. Даниса почувствовала, как внутри неё что-то шевельнулось — маленький огонёк надежды.
Но она быстро закрыла окно и вернулась к своему укрытию. Ей было страшно открыться этому миру снова. Страшно поверить, что жизнь может быть другой — без боли и предательства. Она снова легла на пол, прижав колени к груди, и закрыла глаза.
Каждый вечер она включала телевизор на фоне, чтобы хоть как-то заполнить тишину. Шум новостей о праздниках и радостных событиях за пределами её квартиры становился для неё своего рода белым шумом. Она слушала о рождественских ярмарках и подготовке к праздникам, но это всё казалось ей чужим и далеким.
В какой-то момент она заметила, что время пролетело незаметно — уже середина декабря. У неё не было ни желания готовиться к праздникам, ни сил на то, чтобы выйти на улицу и почувствовать зимнюю атмосферу. Каждое утро она просыпалась с надеждой на то, что эта тишина станет для неё не тюрьмой, а местом для исцеления.
Но каждую ночь она вновь укрывалась в своих мыслях — пленнице собственных эмоций. Она знала, что однажды ей придётся сделать шаг навстречу себе и миру. Однако пока она оставалась в этом состоянии зимней спячки, её сердце продолжало биться в ритме одиночества и боли.
И вот однажды вечером, когда снег снова начал падать за окном, Даниса услышала стук в дверь. Это был Вася, видимо, он вернулся с Шанхая, в который улетал отдыхать на несколько месяцев. Он снова стучался в дверь и звал её по имени. Даниса замерла на месте, не зная, что делать, — ей нужно было решить: открыть дверь или остаться в своей крепости еще на время.
Вася начал стучать в дверь настойчиво, его удары звучали как призыв, который нельзя игнорировать.
— Даниса, я знаю, что ты дома! Открой дверь! — его голос уже звучал с нотками отчаяния и тревоги. — Нужно поговорить, сестренка!
Сердце Данисы забилось быстрее. Она колебалась, но в конце концов, собравшись с силами, подошла к двери и открыла её.
Перед ней стоял Вася. В его глазах читалось беспокойство, а когда он увидел свою младшую сестру, заплаканную и с потухшими глазами, его сердце сжалось от боли. Она была одета в растянутую, дырявую футболку, а её волосы напоминали беспорядочную метель.
Не произнеся ни слова, Вася обнял её так крепко, насколько мог, словно хотел защитить от всего мира. Это объятие было наполнено теплом и заботой, которое Даниса так долго ждала. В этот миг все её страхи и сомнения на мгновение растворились в его крепких объятиях, оставляя только ощущение безопасности и любви.
Васе не нужно было много времени, чтобы понять, что произошло. Он почувствовал, как Даниса дрожит в его объятиях, и его сердце сжалось от гнева и боли за сестру.
— Что он сделал? — спросил он тихо, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри него бушевали эмоции.
Даниса продолжала плакать, её слёзы пропитывали куртку Васи. Она не могла сразу найти слова, но вскоре вырвалась:
—Он изменил мне! Говорил, что я единственная, но изменил...
Вася крепче обнял Данису, чувствуя, как её горе проникает в его сердце. Он знал, что это был тяжёлый момент для неё, и хотел сделать всё возможное, чтобы поддержать.
— Даниса, — тихо произнёс он, — это ужасно. Никто не заслуживает такого предательства. Ты не виновата в том, что произошло.
Она всхлипывала, и его слова словно пытались пробиться сквозь завесу её боли.
— Я так доверяла ему... Я думала, что мы строим что-то важное, — продолжала она, её голос дрожал от эмоций. — А теперь всё разрушено.
— А может, не всё ещё разрушено, Дани? — осторожно спросил Вася, его голос звучал как тихий шёпот в тишине, наполняющей комнату.
Даниса посмотрела на него, её глаза были полны слёз, а губы дрожали от эмоций.
— Нет, Вась, всё разрушено, — ответила она с горечью, словно каждое слово было тяжёлым камнем, который она бы с радостью сбросила с души. — Это конец. Я больше не хочу иметь ничего общего с Ваней.
Её голос дрожал, и в нём звучала только боль. Она прекрасно знала, что это решение было пусть трудным, но необходимым для нее. Вася молчал, ощущая всю глубину её страдания и одновременно восхищаясь её смелостью. Он знал, что Даниса сильная девушка, что она справится с этим, но его сердце разбивалось от каждого всхлипа его младшей сестры.