6. Запах молока.
По приезду домой я понёс Соёна в его комнату. Положив его на кровать, я снял с него мокрую пижаму и подошёл к шкафу, ищя другую. Когда чистая пижама была у меня в руках, я вернулся на кровать к сыну.
— Ему нужно вытереть пот, — Я кивнул сам себе и вышел из комнаты, перед этим укрыв малыша одеялом. Я хотел пойти в ванную, но заметил Юнги, который копошился на кухне. — Что ты ищешь? — я подошёл сзади.
— Аптечку, — продолжая рыться на полках, ответил альфа. — Я куда-то её переставил, а куда — не помню, — он поставил руки в бока и посмотрел на меня. — А ты...? — старший поднял одну бровь.
— Мне нужна какая-нибудь ткань, что бы намочить и обтереть Ёна.
— В ванной в шкафчику лежат чистые полотенца для рук. Возьми одно из них, — вернувшись к поискам, бросил Мин.
Я пошёл в ванную и, как и сказал Юнги, взял полотенце и, намочив прохладной водой, поспешил вернуться в комнату Соёна.
Он лежал на кровати и хмурил бровки, периодически шмыгая носиком. Я сел на край кровати и осторожно начал вытирать его плечи, шею и спину. Закончив, я одел на него пижаму и завернул в одеяло. Дотронувшись губами до его лба, я понял, что температура не спала, а возможно даже поднялась. Я хотел встать и пойти помочь мужу найти аптечку, как он вошёл в комнату. Поставив аптечку на стол, старший её открыл и достал оттуда градусник.
Пока температура измерялась, альфа доставал какие-то баночки и пластины с таблетками. Взяв градусник в руки, я посмотрел на цифры, которые были на маленьком экране.
— 38 и 4, — я положил градусник на тумбу рядом со светильником и перевёл взгляд на мужчину.
— Ему нужно дать жаропонижающее и закапать нос, — Юнги подошёл к кровати, держа в руках специальный мерный шприц с мутной жидкостью внутри. — Ён-и, — он погладил его по щеке. Ребёнок приоткрыл глаза. — Открой ротик, пожалуйста. Тебе нужно выпить лекарство, — альфочка выполнил просьбу и приоткрыл сухие губы. Когда жидкость оказалась в его рту, он её глотнул даже не поморщившись. Закапав ему нос, Мин поцеловал сына в лоб и включил ночник. — Пойдём. Пускай спит, — старший взял меня за руку и мы вышли из комнаты сына.
***
— Как часто он болеет? — спросил я, сидя на диване, и продолжил смотреть в чашку с чаем в моих руках.
— До трёх лет Ён очень часто болел, — вздохнул Юнги, поставив чашку на стол. — В последние два года это, наверное, раз третий, — я поджал губы и посмотрел в сторону комнаты бубочки. Я еле сдерживаю себя, что бы не рвануть к нему. Внутренний омега, кажется, сейчас с ума сойдёт, также как и я. Мин заметил мой взгляд и придвинулся ближе, притягивая к себе. — У него хороший иммунитет. Думаю, через неделю уже будет здоровый, как раньше, — он погладил меня по щеке, улыбаясь уголком губ.
— Я очень за него волнуюсь, — выдохнул я, утыкаясь мужу в грудь. — У меня такое ощущение, что сейчас сердце разорвётся, — Юнги погладил меня по плечу, усилив запах. Я тихо вдохнул усилившийся аромат кофе и потянулся к шее альфы. Уткнувгись носом в запаховую железу, я попытался успокоить себя и внутреннего омегу. — Юнги, — получив в ответ мычание, я продолжил. — Я, когда переодевал Ёна, заметил у него небольшой шрам на ноге. Что случилось?
— Упал, — получив односложный ответ, я поднял голову.
— Ты же не врёшь?
— Год назад подрался в садике, — вздохнул старший, потянувшись к моей шее. Проведя носом по запаховой железе, у меня пробежали мурашки, но я продолжил молчать, желая услышать полный ответ. — Его начали задирать другие дети, из-за того, что... — он тяжело выдохнул. — думали, что у Ёна нет папы, — я тяжело сглотнул, чувствуя навернувшиеся слёзы. — Ён отрицал, говорил, что есть, но они... они толкнули его. Ён упал и повредил ногу об лежащий рядом камень. Мы поехали в больницу, но пришлось зашивать, — я тихо всхипнул, цепляясь за футболку альфы.
Юнги поднял голову и посмотрел на меня. Одной рукой я вытирал слёзы со щёк, а второй держался за футболку старшего. Он без слов меня обнял, поглаживая по спине.
— Я так виноват перед ним...
— Нет, солнце, ты ни в чём не виноват, — Мин поднял моё лицо за щеки, поглаживая их большими пальцами. — И я уверен, наш сын тоже тебя ни в чём не винит. Чшшш, — он придвинулся ближе и накрыл мои губы своими. Я чувствовал всю его осторожность и нежность в этом поцелуе. Хочется всегда чувствовать это тепло на губах и аккуратные движения. Отвечая на поцелуй, я зарылся пальцами в чёрные волосы альфы, массируя кожу. Наш поцелуй был со вкусом слёз — солёный.
Юнги медленно отстранился, выпуская мои губы из своих и посмотрел мне в глаза. Я, тяжело дыша, поддался вперёд, обнимая мужа за шею и прикрывая глаза.
***
Открыв глаза, я увидел темноту. Потерев глаза, я привстал с кровати, ускользая из хватки старшего. Я прислушался, смотря в одну точку, и услышал звуки из комнаты сына. Я поднялся с кровати и пошёл на звук. В коридоре я увидел Соёна, который шмыгал носиком и утирал слёзы. Я подбежал к нему и присел на корточки, зачесав мокрые волосы назад.
— Что такое, бубочка? Почему ты проснулся? — я дотронулся губами к его лбу и почувствовал температуру.
— Мне очень жарко и у меня болит головка, — ребёнок уцепился за меня, уткнувшись в шею.
Я поднял его на руки и пошёл на кухню, на ходу включая слабое освещение.
— Ты пить хочешь? — шёпотом спросил я, держа сына одной рукой. Тот кивнул головой. Поставив чайник, я достал небольшую чашку и положил туда чай на травах. Залив его кипятком, я взял чашку в руку и направился в детскую. Посадив малыша на кровать, я взял градусник. Пока измерялась температура, я гладил его по голове, которая лежала на моей груди. — 38 и 6, — я положил градусник обратно и взял чашку с чаем. — Бубочка, тебе нужно выпить его, — альфочка послушно открыл рот, пока я набирал чай в ложечку и подносил к его губам.
Когда чашка опустела, я дал сыну жаропонижающее и уложил в кровать, ложась рядом по его просьбе. Он полностью лёг на меня, уткнувшись в мою шею.
— Запах молока у меня всегда ассоциировался с тобой, папочка... — прошептал Ён, удобнее ложась.
— Спи, бубочка, — я гладил его по спине, напевая какую-то колыбельную.