Глава шестнадцать. Кости
Оставшись с Далией наедине, бережно уложил её на живот. Спине нужно дать отдых. Сделал холодный компресс, чтобы снять воспаление, мне нужно привести её в чувства и поговорить. Сейчас Далия не отвертится, я вытрясу всю правду, какой бы гадкой та не оказалась. Хватит тайн, их не возложишь на алтарь, когда, оступившись, допущу ошибку и позволю убийце добиться цели.
Всю ночь просидел возле её кровати на неудобном деревянном стуле. Менял компрессы, ощущая себя заботливым отцом, которого принцесса никогда не знала. На её теле было множество ран, которые вызывали все новые вопросы. Откуда столько шрамов, ожогов, порезов? И они были достаточно старыми, загрубевшими. Ткань зарубцевалась, говоря о том, что нанесли их давно.
— Не стану нажимать на курок, — всхлипнула Далия.
Посмотрев на часы, отметил, что время еще ранее: четыре утра. Похоже, мне удалось вздремнуть часок.
— Я не убийца! — Закричала она и забилась в кровати, молотя руками подушку, на которой лежала. Хорошо, что раны не кровоточили, иначе от её буйного нрава открылись, а это не помогло бы привести её в чувства. На восстановление итак уйдет много времени.
— Ищейки, они учуяли меня! — Завизжала Далия в следующее мгновение. Я подлетел к кровати, сел на её ноги, руки прижал к матрасу, чтобы не повредить спину, но она все равно пыталась скинуть меня. — Если догонят, смерть будет лучшим искуплением... Их лай такой жуткий. Страшно... Спасение... его нигде нет. Я одна как всегда...
Постепенно громкие вопли сменились тихим бормотанием. Я склонился ниже.
— Он поцеловал меня. Уже давно никому я не позволяла прикасаться к себе вот так откровенно, — тишина и я подумал, что все закончилось, но услышал еще кое-что, — Думала он моё спасение...
Просидев еще минут пять, и, убедившись, что дальнейшей истерики не последует ослабил хватку. Соскочил с кровати и тут же почувствовал, что в комнате уже не один. Обернувшись, обнаружил в дверях Хана. Он прислонился к косяку, руки скрещены на груди, а в глазах застыл вопрос. Похоже, пришло время для исповеди, но я все равно смогу выдать только факты, краткую историю, лишь бы ввести его в курс дела.
— Ты ставишь всех нас под удар, и я не одобряю этого.
Я застыл от его слов. Превратился в камень. Я безжалостный ублюдок и когда играю жизнями других людей они страдают. Так происходит всегда, потому что уйти от моей мести и желания воздать тем, кто виновен в моем прошлом намного сильнее чем привязанность. Именно поэтому Хан знал так мало о моих делах и планах. Я был привязан к каждому из них и не хотел хоронить единственную семью, что была рядом даже когда я отталкивал.
Жизнь иногда напоминала кукольный театр, где каждому при рождении раздавали роли. Программировали сознание. И у меня всегда складывалось такое ощущение, что в моем случае судьба сыграла в шахматы и проиграла, потому досталась мне роль неопределенная, сложная и противоречивая.
Интересно дождь мог бы смыть следы моего пребывания на этой земле? Смог бы стереть из памяти всех, кто был дорог мне? Впрочем, ошибки закалили меня. Иначе не представляю, как бы я боролся с самим собой, воспоминаниями и чувством пустоты.
— Какие секреты хранит наш враг? Знаешь откуда покушение на убийство? Почему ты нашел её подвешенной к потолку с израненной спиной? — Вопросы Хан задавал те самые, которые я намеревался выдать Далии, как только та очнется и будет в состоянии разговаривать. — Ты связан по рукам и ногам, но, понимаешь ли, насколько различаются ваши миры?
Молча поднявшись, я прошел по комнате, остановившись у окна. На улице забрезжил рассвет, и казалось я не в силах почувствовать утро нового дня. А может дело в том, что не сомкнул глаз ночью, не смог проникнуться багряно-красным рассветом?
Потому я до сих пор держался. Точнее сказать уже сделал шаг назад. Ведь там, на балу все было взаправду. Никакой лжи, только мы и наши тела, что говорили откровенно и правдиво. Четкое осознание того, насколько расхожи наши взгляды и жизни позволяло мне держать дистанцию, которую, я намеренно нарушил. Не хватало мне только безумной принцессы, решившей свести счеты с жизнью самоубийством. Иначе как объяснить порезы на запястьях? Шрамов на её теле оказалось предостаточно, но именно эти я уверен, Далия нанесла себе сама. Её тело выглядело, как поле боя — вот только с кем она боролась и за что? Если хотела жить, зачем перерезала вены?
— Мы можем воспользоваться ей как пешкой. Она станет разменной монетой. Жизнь отца взамен ее, — Хан всерьез думал я пойду на подобный шаг. Он смотрел в мою спину, а я все еще пытался утопить себя в утре нового дня. От его слов ледяной холод по нервам. Ножом по горлу. Лезвием по внутренностям. — Неужели она настолько хорошо трахается, Кости? Скажи стоит она нашей семьи? Ты не видишь как все рушится? Отец возможно мертв. Синтия с ума сходит от ревности ты даже не представляешь насколько она неуравновешенна, а ты просто трахаешься в удовольствие и кидаешь нас! Она груз, который ты не потянешь и утопишь всех нас. Неужели ты готов бросить нас и биться за неё?
— Я все равно не смогу выйти из игры. Все карты сданы. Мой следующий ход поставить Лемаре на колени. Он знает за ним кто-то идет, но пока я не объявлю шах и мат не поймет кто это. Уверен фамилия Моран скажет ему многое. Он должен помнить каким сделал моего отца, — тихо выдохнув от злости и ярости в моих словах уже спокойнее добавил. — Никогда не брошу ни одного из вас. Мы пришли за Эхре и мы найдем его так или иначе.
Хан молча изучал мои глаза пытаясь найти там правду вот только это невозможно. Я слишком давно играю и научился скрывать все свои чувства.
— Подожду, пока очнётся, а там уж точно разузнаю, что к чему. Не сможет отвертеться, слишком многое теперь стоит на кону не только её жизнь, но и моя.
План уже давно созрел в голове, ведь как-то нужно распутывать этот клубок. У меня имелся один из главных персонажей той хитрой игры, и я воспользуюсь ей во благо. Озвучив свои мысли, укрепился в осознании того, что прав и не стану сворачивать с намеченного пути.
— Ты только не лезть, — обратился к Хану. Он хотел возразить, но остановился под моим взглядом. Хан знал если кто-то найдет его или Синтию сможет добраться до меня. — Я не смогу выйти из игры, но постараюсь сделать это с минимальными потерями.
— Хочешь, чтобы мы уехали из страны?
Он ненавидел это, но я не сомневался если прикажу Хан повинуется моему слову заберет сестру и не оставит никаких зацепок, чтобы никто не смог последовать по их следам.
— Никто сейчас не в безопасности.
Больше не добавив ни слова, направился проведать Далию. Она уже должна прийти в себя, а мне не терпелось расспросить о том, что за чертовщина происходит?
Из-за меня Хан с Синтией в опасности, потому что я жаждал отомстить и подвергал их риску, который не мог не хотел отменить. Мы договорились, что первостепенной задачей станет поиск Эхре, но каждый раз, когда я находился в резиденции Лемаре, видел его, в моих венах кипела ярость. Ненависть — она выжигала остальные чувства и приоритеты, пока другая моя сторона все еще жаждала вкусить запретный плод. Попробовать хоть ненадолго овладеть той, что безжалостно соблазняла меня на протяжении долгих месяцев. Страсть должна была уже перегореть, но она подогревалась с каждым днем только сильнее. Мне хотелось получить ответы на все вопросы, но я не стану признавать своих желаний. Игру веду я. Она лишь второстепенный член в моей команде. Достигнув цели, я сойду с дистанции, оставив Далию с её демонами в стороне.