День 19. Сложно Мария
Четверг
Зульфия кормит за окном птиц, и слышен топот голубиных лапок по подоконнику.
Я же не могла уснуть из-за жутких болей в животе. Только получилось, как меня будит громкий голос Марии, которая вообще не спала.
Этот тупой голос будил меня всю ночь. А кульминацией всего этого стало то, что санитары и медсестра не смогли взять у неё утром анализ мочи, и она была с их слов скользкой, словно угорь.
Выбесившись, я отправилась просить встречу со своим доктором. Мне говорили про врачебный обход, а я им в ответ, что опять на него не попадаю. Удобно, мать вашу! Пообещали, конечно, что-то с этим сделать, но сделают ли?
Может, Марию стоит перевести в отделение для тяжелых пациентов. Что она вообще тут забыла? Даже глаза почти не закрывает, выглядит жутко и рот нездорового цвета.
А еще мне снились дагестанские таксисты на ярко-зеленых жигулях. Один довез до дома родителей нас с двоюродным братом, и собрался подняться с нами, не веря, что я смогу самостоятельно расплатиться. И мне пришлось платить ему 200р, сидя прямо на унитазе, а он выговаривал, что у нас дома бардак.
Угадайте, кто не спал на тихом часу?
Мария: - Че?
Оля: - Ниче.
М: - Я не сплю.
О: -Ничего-ничего, спите-спите.
М: - Я не сплю.
О: - И так всю ночь спать не давали. Дайте хоть полежать нормально.
А еще от Марии вонь на всю палату, и в каталку ее посадить не могут.
Нет, я точно - не мать Тереза. Не хочу в одной палате с ней быть и жить. Надо что-то делать с этим. Я не буду за ней следить.
О, кстати, стала сегодня свидетелем мема. На "барной стойке" МемАня достала даже глухого. Она стояла перед ним, выясняла что-то в очередной раз про свои лекарства, а он, закатывая глаза, делал руку "уточкой" и жесть "Бла-бла".
Марию пытаются накормить. Она дергается, как болванчик. Почему все же ее поместили в легкое отделение, а не - в тяжелое? Кого же они тогда в острое кладут, если Мария здесь. ЭКГ к ней тоже придут в палату делать. Носятся, как с ребеночком. И почему они должны лежать здесь? В остром отделении место закончилось что ли? Их же несколько.
Пытаюсь проследить иерархию персонала в отделении.
Насчет злосчастной Марии и рентгена терапевт позвонила и сказала: "Как хотите, так и тащите её сюда". Думают на волокуши её положить.
Говорят, у Марии шизофрения открылась в 30 лет. Это жесть, что у неё она так спрогрессировала. Даже не знаю, что хуже - альцгеймер, или вот эта срань. Всё одно.
Мне приходится надеяться и верить в свой иммунитет от шизы. Говорят, шизотипик шизофреником не станет. Это - очень редкий процент.
Марию собираются класть на тягуши. Она тяжело дышит и смотрит рыбой в потолок.
В такие моменты очень хочется отсюда выписаться, хоть моё состояние еще не стабилизировалось, и нужно еще недели две.
Женщина-танк закрылась в ванной, хоть сейчас не время для душа,. Каким образом Женщина-танк туда попала - загадка дыры.
Мария совсем плоха, температура под сорок. Её куда-то повезут. Значит, в палату она вернется не скоро, если вообще вернется.
Олю выписали, и она радостно уехала.
У Марии же подозревают пневмонию. Всё. Её везут в другую больницу. Ппц.
А теперь вопрос на миллион. Что делать мне? Я тоже этим заболею, или оно пройдет мимо?
Тут все бегают и боятся, что Мария не доживет до транспортировки. В реанимацию.
Мне тревожно, и голова болит. Наверное, стоит поспать, когда её увезут. Еще вчера видно было, что она тяжелая. Сегодня - почти труп.
Вопрос о смене палаты отваливается сам собой. Не хочу никуда идти. Мне плохо. Буду чай пить.
А вдруг у нее такое состояние было из-за коронавируса??
Привет, мнительность, давно не встречались.
Сижу в прохладной столовой с этим блокнотом. Хочу лечь и как следует поспать.
Сходила к своему врачу. Поревела у неё. Им нужно меня полностью исследовать и составить лечение.
Бригала скорой приехала за Марией. Все вокруг неё бегали. Наши препараты сделали ее давление нулевым.
У неё не было давления абсолютно, губы почернели, а сама она приобрела синюншый цвет лица. Наши врачи всё рассказали тем.
После обеда меня долго не пускали в палату. Я сидела, укутавшись в полчо, начинало рубить, потому что ночью вообще почти не спала.
Её унесли. Медсестры сказали что-то про простыни в морг.
Я завалилась на кровать и вырубилась. Потом на половине тихого часа пришли и вкололи обещанный феназипам, и думать я больше ни о чем не могла.
Проснулась. Каждый четверг они проверяют вечером волосы на вшу. Пока ни у кого не нашли.
Спросила у Зульфии, умерла ли Мария. Ответ положительный. Её отправили в морг.
Сейчас у нас в палате стоит синяя лампа против бактерий и вирусов, а я сижу в зале. Жутко от мысли, что стала свидетелем смерти пациентки. Это не хочет отпускать и зажало, словно в тиски.
Оказывается, тут есть морг. Я ведь, когда поступала еще думала, есть ли он здесь. Зря думала. Зря!
Мне не нужен дар экстрасенсорики. Не нужен.
АнечкаМем ходит в костюме сгущенки.
Кульминация сегодняшнего дня - кто-то в женском туалете доломал унитаз, и из него плескало, аки фонтан. Женский туалет закрыт. Всех гонят в мужской.
Как это - спать в палате, где сегодня, практически у тебя на глазах умер человек? 11 с чем-то, а я не сплю. Грустно как-то. Я чувствую вину. Вдруг, если бы медиков позвали раньше, Мария бы не умерла?
Не думаю, что Мария решит мне присниться, но всё равно смотреть на её пустую кровать - жутко. Мы в Зульфией в палате одни.
Смерть - такая неожиданная штука. Дух Марии все еще витает где-то... там.
Придумала сегодня парочку песен, тихо пела их в столовой. Еще и мотив благополучно забыла.
Игнат сказал, что я худой была бы самой красивой девушкой в области. Я пообещала его раздавить и съесть. Я недавно отменила тупую заласту, а вес не хочет уходить, после всего этого.
Нужно попросить у мамы акварельные карандаши.
Если не думать о Марии, все не так уж и жутко, но что-то давлеет.