✖CHAPTER √24✖
Я быстренько меняю воду в вазах с цветами, которые мне вчера подарили и, поставив вазы на стол, беру свою сумочку и быстро шагом иду в коридор. Там, Никита уже ждет меня, держа в руках мою куртку. Я просовываю руки в рукава и с его помощью надеваю куртку.
Сев в машину, я пристегиваю ремень безопасности и откидываюсь на спинку сидения.
Я все еще не забыла о том, что сегодня должен состоится наш разговор с Златоустом. Я не знаю, когда именно он поднимет эту тему, но и сама говорить об этом первая не стану. Поэтому, я мирно сижу и ожидаю этого самого момента.
Будь что будет.
До магазина мы едем в тишине. В салоне играет музыка, и никто из нас не пытается заговорить.
Когда Никита паркуется у одного из популярных свадебных магазинов, я отстегиваю ремень и выхожу из автомобиля.
У капота я встречаюсь с мужем, и мы вместе направляемся к входу в магазин.
– Добрый день, добро пожаловать в наш магазин, – пролепетала девушка лет так 25, работающая здесь продавцом-консультантом. – Чем я могу вам помочь?
– Нам нужно… свадебное платье, – медленно произносит Никита, обводя взглядом обстановку магазина.
Девушка, имеющая темно-зеленый оттенок глаз и платиновые блондинистые волосы, смотрит на Никиту с не прикрытым любопытством.
– Хм, – ее взгляд перемещается на меня. – Я так пологаю, что свадебное платье для вас?
«Конечно, тупица», – крутится у меня в голове.
– Да, – кратко произношу я.
Девушка кивает и, последний раз бросив взгляд на Никиту, который так и не взглянул на нее, разворачивается и направляется к стене, на которой висят миллионы моделей разных платьев.
– И так, какого цвета вы предпочитаете свадебное платье? У нас в ассортименте имеются все цвета радуги, – она усмехается, перебирая вешалки. – Девушки такие разные и ты никогда не знаешь, что от них можно ожидать.
Она по девчачьи хихикает и вновь бросает взгляд в сторону Никиты. Теперь он переместился в другую зону дорого магазина, туда, где стоит пара кожаных диванчика цвета слоновой кости. Они расположены прямо напротив небольшого подиума.
– Я отдаю предпочтение традициям. Так что, белое вполне подойдет, – бубню я, просматривая модели платьев, в которые были одеты манекены.
Далее, девушка-консультант начинает объяснять мне какие виды платьев у них имеются, также она расспрашивает меня о длине самого платья, длине рукава и все в подобном роде.
Спустя 10 минут ее голос начинает меня раздражать, и я просто прошу ее уже, наконец, дать мне что-нибудь померить. Я выбираю пару платьев из 10 предложенных и вместе с ней направляюсь в примерочную, которая выходит прямо на подиум.
Переодевшись в первое платье, в греческом стиле, я понимаю, что чувствую себя в нем не комфортно.
– Ты выходишь или нет? – слышу голос Никиты, стоя в примерочной и смотря на себя в зеркало.
Платье, возможно, и красивое, но это не то, что я бы хотела.
Тихий свист срывается с губ Никиты, когда я отодвигаю шторку и выхожу на небольшой подиум, чувствуя себя не в своей тарелке.
– Вам очень идет, – щебечет девушка, стоя за диванчиком, на котором сидит Никита.
– Согласен, оно клёвое.
Повернувшись к ним спиной, я вновь смотрю на себя в зеркало.
Нет.
Это не я.
Спустя час примерки 7 свадебных платьев, я так и не выбираю никакое платье из перемеренных вариантов. Поэтому, когда мы останавливаемся у другого свадебного магазина, я молю всех богов, которые есть в этом мире, чтобы именно здесь я нашла «то самое».
В этом магазине нам попадется более приятная женщина, которая не пытается кокетничать с моим будущим мужем, пока я переодеваюсь в примерочной. Также, она быстрее подобрала мне несколько вариантов и некоторые их них я подметила как особо важные.
Никита, особо не помогал мне в выборе платья, так как его мнение о каждом платье было одинаковым: «ну, не плохо» или «мне нравиться» или «ничего такое».
– Златоуст, я не могу выйти в платье, которое ты называешься «ничего таким», – произношу я, взяв в руки длинный подол платья и заходя в примерочную. Мои нервы на пределе.
Но потом я примеряю платье, которое без вариантов отличается от всех других, которое я примеряла до него. Никита, увидев меня в нем, застывает с бокалом с водой в руках, поднесенный к губам, так и не сделав глоток.
– Мать твою, – вырывается из него, а женщина, стоявшая недалеко от него усмехается.
На моем лице появляется улыбка, когда я кручусь, позволяя пышной юбке платья парить в воздухе.
– Мне тоже очень нравиться, – мои глаза начинает щипать, когда я смотрю на себя в зеркало и понимаю, что скоро стану женой. Мой мозг изо всех сил старается блокировать тему о договоре, но это довольно трудно сделать.
– Оно идеально, – произносит Никита.
Последний раз, послав ему улыбку, я скрываюсь в примерочной и начинаю снимать его.
Но это довольно трудно сделать, так как я на 4 месяце беременности.
– У тебя там всё хорошо? — спросил Никита.
– Эм… Там нет поблизости консультанта, который мог бы мне помочь?
– Она куда-то отошла, – говорит он. – А в чем дело?
– Не могу снять платье. У меня молния заела!
Он рассмеялся.
– Давай я помогу.
– Нет. Мне будет комфортнее, если…
Но неожиданно шторка распахнулась, и Никита вошёл в кабинку.
– Иди сюда.
Он убрал мои волосы вперёд, перекинув их через плечо, и потянул застрявшую в молнии ткань. В маленьком тесном пространстве примерочной тепло его тела ощущалось особенно остро. И пока Златоуст возился с молнией на спине, моё дыхание с каждой секундой становилось всё чаще.
– Катя? – я поняла, что он расстегнул молнию платья, когда мою спину обдало холодом.
– Да? – прошептала я, все еще стоя к нему спиной.
– В ту ночь я сильно заработался и решил расслабиться на пол часика в клубе. Я не знал, что туда придет Соня и пристанет со своими глупыми вопросами.
В ответ я издаю странный звук. Что-то между «мхм» или «угу».
– Это просто злая шутка сверху, и я не думал, что это сможет поссорить нас.
Повернувшись, я смотрю в его голубые глаза, в которых могу утонуть в любой момент.
– Мне тоже надоело это все, – шепчу я. Никита нервно сглатывает и внимательно наблюдает за мной. – Я не хочу, чтобы между нами была пропасть. Но ты не представляешь, как я глупо себя чувствовала, когда Алина рассказывала мне об этом.
На секунду он прикрывает глаза, а потом вновь распахивает их и проводит рукой по волосам.
– Прости, я… пытаюсь не налажать, но это трудно.
Послав ему слабую улыбку, я кладу свою руку на его щеки и медленно приближаю свое лицо к его, до тех пор, пока наши губы не соприкасаются. Его рука путается в моих волосах, пальцы скользят в них, пока не прикасаются сзади к шее, а большим пальцем он водит вдоль челюсти. Он нежно захватывает мою нижнюю губу, аккуратно тянет ее, прежде чем высвободить, вздох срывается с моих губ. Такое приятное ощущение, так вкусно, удивительно хорошо, он улыбается в мои губы. Я хочу улыбнуться в ответ, но он наклоняет голову в сторону, и его рот снова находит мой, поцелуй углубляется.
– Златтуст, – вырывается из меня. – Не здесь, пожалуйста.
Последний раз, поцеловав меня, он отходит назад и, подмигнув мне, распахивает шторку и испаряется.
После покупки самого красивого свадебного платья, мы отправляемся по адресу, который нам дала мама Никиты. Он приводит нас к милому кондитерскому магазинчику с приятной атмосферой внутри.
Проведя там еще несколько минут пробуя разные начинки и глазурь для свадебного торта, мы определяемся с выбором всех компонентов и выходим из кондитерской.
После всех дел Никита отвозит меня в Королев, к бабушке, у которой я провожу время до позднего вечера, болтая с ней о разном. Сложно разговаривать с ней на тему нашей свадьбы, чтобы случайно не упомянуть то, что это все не по-настоящему. Но я каждый раз прикусываю свой язык. И это, пока что, помогает.
***
Следующие несколько дней проходят в черепашьем темпе.
Но потом, как-то неожиданно наступает день свадьбы.
22 декабря.
День, когда я стану Златоуст Екатериной Романовной.
Звучит?
В принципе, и да, и нет.
Не знаю.
– Прекрати вытирать ладошки о платье, ты его мнешь, – ворчит на меня бабушка.
Я смотрю на ее отражение в зеркале и нервно улыбаюсь.
– Сегодня самый важный день в моей жизни, я не виновата в том, что паника заглянула ко мне именно сейчас, – возмущаюсь я. – Я не могу сказать ей типа «уходи, ты мешаешь» или «сейчас не время». Я могу ранить ее чувства.
Бабушка закатывает глаза, бесконечно поправляя мое платье.
– Тебе 20 лет, а ты до сих пор ведешь себя как ребенок, – говорит она, все тем же боже-когда-это-прекратиться тоном. – Тем более что у тебя у самой скоро появиться ребенок.
– Кстати о ребенке, – вставляю я, поворачиваясь к ней лицом, а к зеркалу – спиной. – Как хочешь, чтобы он тебя называл? Дорогая прабабушка?
– Еще чего, – цокает она. – Я буду его бабушкой. Никаких прабабушек. Я еще слишком молода.
Я смеюсь и, взяв щеки ба в ладони, целую ее в лоб.
– Ну, прекрати, юная леди, – снова ворчит она.
Я усмехаюсь, но потом на меня навевают мысли, из-за которых улыбка сходит с моего лица.
– Ты говорила маме о том, что у меня свадьба?
Бабушка замирает, смотря на меня.
– Да.
– И… что она сказала?
– Она просила извиниться перед тобой, но она не сможет присутствовать на ней.
Я фыркаю и вновь поворачиваюсь лицом к зеркалу.
– Потрясающе.
– Катя, – вздыхает ба. – Ты ведь знаешь, она может даже на собственные похороны не прийти, не дай бог.
Сглотнув, я поджимаю губы и смотрю в пол. Она обещала мне.
Последний раз, когда я разговаривала с ней – это было за 4 дня до свадьбы, – она сказала, что постарается присутствовать на ней, тем более, что я придумала хорошую историю, связанную с ее бойфрендом-иностранцем и с ней самой, живущих за границей. Эту историю я однажды поведала Никите, и его семье, не в силах рассказать все то, что было на самом деле. Еще раз повторюсь, я не стыжусь ее, но просто так надо.
Так надо для всех.
В комнату, которую выделили специально для меня, кто-то стучится.
– Готовность 15 минут, – громко говорит Алина по ту сторону двери.
– Хорошо, – отвечаю ей.
Желч поднимается к моему горлу, когда я смотрю на бабушку.
– Ты собираешься плакать? – интересуется она.
– Да. Нет. Возможно, – выдохнув, я говорю более спокойным голосом. – Я не знаю.
Нет, конечно, я не буду реветь. Не тогда, когда на моем лице макияж, который стоил мне целого часа сидения в кресле.
– Хорошо, тогда иди и прогуляйся до туалета. Он расположен в самом конце. От лестницы, вторая дверь, – инструктирует меня бабушка.
Я киваю и, подхватив огромную пышную юбку своего платья, выхожу из комнаты.
Успокоившись в туалете, я иду по дворцу бракосочетания обратно в свою комнату, чтобы дождаться там, наконец, человека, который сообщит мне о том, что церемония начинается.
На полпути в комнату, в тихом и безлюдно коридоре я встречаю женщину, которая, видимо, кем-то работает здесь.
– Извините, вы Катя? – спрашивает она.
– Да.
– Ваша бабушка просила вас предупредить, чтобы вы зашли в вон ту комнату, – она показывает на дверь, которая находится слишком далеко от той комнаты, в которой должна была находиться я.
– Вы уверенны?
Она одновременно пожимает плечи и кивает.
Выдохнув, я вновь беру в руки юбку своего платья и ковыляю к той самой дверь. Открыв ее, я проскальзываю вовнутрь и, убедившись, что не прищемлю подол своего платья, закрываю ее и поворачиваюсь.
Первое, что я вижу – это женский силуэт.
Кто бы это ни был, он стоит спиной ко мне у окна, и это определенно не моя бабушка.
Когда, этот кто-то, наконец, поворачивается, мое сердце пропускает удар, когда я вижу лицо этого «кого-то».
– Ну, привет, – произнесла Соня, стоя на том же месте, со сложенными на груди руками.
– Какого черта ты здесь забыла?
————55&———555—————