милая..
Эктор
Ночь. Почти три часа.
Я стоял у её двери уже полчаса. В руке — охапка пионов. Пятьсот один. Бело-розовые, пышные, ароматные, как она сама.
Я не знал, зачем считал. Просто хотел, чтобы их было много. Чтобы они говорили вместо меня.
Я не мог больше. Эта тишина между нами... Она убивала.
Я тихо вошёл. Её комната пахла лавандой и книгами. Она спала, свернувшись клубком. Такие вещи нельзя смотреть долго — сердце сжимается.
Я поставил цветы у изголовья, положил записку поверх одной из подушек.
«Прости, милая. Я виноват.»
Смотрел на неё ещё минуту. Потом закрыл дверь и ушёл. Без звука. С пустым сердцем, но с крохотной надеждой.
⸻
Лиззи
Я проснулась от аромата.
Открыла глаза — и первое, что увидела, был цвет.
Цветы. Пионы. Так много, что комната будто ожила.
И рядом — записка. Моя рука дрожала, когда я раскрыла её:
«Прости, милая. Я виноват.»
Слёзы потекли сразу. Без предупреждения.
Я не стала умываться, переодеваться, ничего. Просто выскочила из комнаты и направилась к нему.
Он был на кухне. В чёрной футболке, босиком, спиной ко мне. Лил себе кофе. Даже не услышал, как я вошла.
Я подошла сзади и обняла.
Он вздрогнул, замер. А потом резко повернулся и обнял меня так, будто боялся снова потерять.
— Лиззи...
Я не дала ему говорить. Потянулась и поцеловала.
Не нежно. Жадно. Слишком долго ждав.
— Не исчезай больше, — прошептала я.
— Никогда.
Он гладил мои волосы, касался лба, щёк, губ.
— Прости, что не сказал раньше. Прости, что испугался. Я думал, что смогу... отпустить.
— А я думала, ты меня уже забыл.
— Ты живёшь в моей груди, Лиззи. Как я могу тебя забыть?
Мы долго стояли в объятиях. Мир снаружи был неважен. Все сплетни, страхи, родители — всё исчезло.
Остались только мы.
⸻
Мы сели на пол, опершись о стену, у его двери. Пили кофе из одной кружки.
Он взял мою руку и заглянул в глаза.
— Я не знаю, как всё будет. Но я знаю, что больше не хочу делать это без тебя.
— Тогда не делай.
Он улыбнулся.
— Тогда не отпускай.
— Никогда.