Серия 32...
Прошли дни, месяцы, а может, годы. Всё это слилось в одну сплошную туманную массу. Каждый день казался одинаковым, и я, словно зомби, просто шёл по пути, который когда-то казался мне чётким и ярким. Теперь всё стало неважным. Вдруг — пустое место. Без неё.
Я просыпался с чувством, что я как будто бы в ином мире. Мир без неё. Я не хотел двигаться, не хотел ничего, но как-то заставлял себя вставать. Одеваюсь, делаю себе очередной не слишком хороший завтрак, просто чтобы не умереть с голоду. И вот, снова в привычном движении. Спускался в машину, снова ехал в тот же бар, где всё начиналось. Где всё было так, как нужно, где были друзья, смех, её смех, её взгляд, её шутки. Где всё казалось живым, хотя уже давно всё было мёртвым.
В баре меня встречали как старого знакомого. Я был в этом месте как дома, ведь тут всё было связано с нами, с ней, с теми днями, когда мы были целым миром друг для друга. Здесь я мог немного забыться. Я садился за стол, ставил перед собой бутылку водки. Откручивал крышку и делал первый глоток, чувствуя, как этот горький спирт пронизывает мне горло, пытаясь хоть как-то выместить боль.
«Ты что-то выглядишь неважно», — сказал Дилан, проходя мимо. Я не знал, что ему ответить. Не знал, как сказать, что я всё ещё не могу дышать, что в груди пустота, а в голове — лишь глухой шум. Я просто махнул рукой и снова поставил стакан на стол.
— Пэйт, не думай об этом, — подлила Авани, сидя напротив. Она сидела с глазами, полными сочувствия, но я не мог заставить себя почувствовать это. Я откинулся в кресло, затянулся сигаретой. Вдыхая дым, я чувствовал, как он наполняет мои лёгкие. Это было отвратительно, но в этом была какая-то тяжёлая, чуждая красота, которая сейчас, может быть, была единственным, что мне оставалось.
Сигарета горела до фильтра, и я снова тянул из бутылки. Стакан за стаканом, глоток за глотком, всё расплывалось в голове, как в смазанном кино. Мы разговаривали, я не слушал, и мне было всё равно, что говорят. Мы все были, но каждый из нас был далеко. Я смотрел на Дилана и Авани, но вместо них я видел её — её глаза, её улыбку, её смех, её запах. Всё это продолжало быть частью меня, но я не мог вернуть её, и это было самым больным.
Тёмные вечера сменялись на светлые утра, и я всё так же продолжал свой путь — путь, где пустота занимала все мои дни. Я брал ещё одну бутылку, затягивался сигаретой. Время шло, но я всё не мог остановиться. Я всё так же сидел за этим столом с друзьями, которые тоже хотели забыть. Но я знал, что мы не сможем.
Однажды ночью, когда бар закрывался и мы с Диланом шли по улице, я вдруг остановился, вспомнив о чём-то.
— Мы не можем продолжать так, Пэйт, — сказал он. — Ты понимаешь, да? Ты живёшь, а она... нет. Ты должен отпустить это.
Я смотрел на него, не говоря ни слова. Я знал, что он прав. Я знал, что я давно мёртв, и что мне не суждено больше любить. Но мне было всё равно. Жизнь, смерть, она, он, они — я не хотел знать больше ничего.
Всё что я хотел, это одну вещь — снова почувствовать её. В любом виде, хоть на мгновение. Хоть в этой бутылке, хоть в дыме сигареты, хоть в воспоминаниях.
Мои друзья ушли. Я остался один. Один, как всегда. И как всегда, я выпил.
В тот день всё было, как обычно. Я брёл по улицам, чувствуя себя пустым, потерянным в собственных мыслях. Каждый шаг будто бы не был моим. Всё происходящее вокруг было каким-то туманным и чуждым. Я с трудом осознавал, как живу, но иногда мне казалось, что я просто существую, не более того. И вот, среди этого однообразного хаоса, я увидел её.
Девушка. Она шла по той же улице, по которой я. В её походке была какая-то непривычная лёгкость, но её лицо... я не мог ошибиться. Я замер. Это была она. В каждую клеточку моего тела словно ударила молния, и всё вокруг потемнело, оставив только её фигуру. Я подходил всё ближе, и сердце сжалось от тревоги и недоумения. Но это невозможно. Как она могла быть здесь? Я видел её тело в гробу, видел, как она уходит, и вот она, передо мной, живая. Я остановился, не веря своим глазам.
Когда я приблизился к ней, я не мог произнести ни слова. Она повернулась ко мне и посмотрела с такой лёгкой улыбкой, как будто ничего не случилось. Я почти потерял сознание. Я был ошеломлён, но она, видимо, ожидала меня, и без всякой паники, спокойно сказала:
— Привет, я знала, что ты меня найдёшь.
Я как-то скомкано спросил:
— Ты... ты жива?
Она кивнула, и в её глазах я увидел боль, которую она пыталась скрыть, но не могла. Она сдерживала слёзы. Я был ошеломлён. Это всё не могло быть правдой. Мой разум не мог принять того, что передо мной стояла она, моя жена, которую я так долго оплакивал. Всё, что я думал и чувствовал последние месяцы, оказалось ложью. Я не мог понять, как это возможно.
— Ты... ты мертва была... я сам видел, как это произошло. — Мой голос был сломан, я не мог поверить в происходящее.
Она вздохнула, а её взгляд стал более серьёзным.
— Это была исценировка. Врачи решили, что будет легче для всех, если ты будешь думать, что я ушла. Моя болезнь, она была настолько серьёзной, что они не могли дать мне шанс здесь. Они отправили меня за границу, в другую страну, на лечение. Но они не могли тебе сказать, и я тоже не хотела тебя ранить. Ты был в такой боли... Я не могла заставить тебя страдать. Я всё это время думала о тебе, жила в ожидании, что смогу вернуться, но не могла оставить тебя в таком состоянии.
Слова её резали, как нож. В моей голове всё перепуталось. Я не знал, что чувствовать. Радость от того, что она вернулась? Гнев от того, что меня обманули? Боль, потому что я не знал, что делать с этим знанием?
Я сделал шаг вперёд, вглядываясь в её лицо. Моя рука сама потянулась к её. Я всё ещё не верил. Я не мог поверить, что она действительно стоит передо мной.
— Почему... почему ты не сказала мне? Почему ты оставила меня в этом кошмаре?
Она тихо сказала:
— Я не могла причинить тебе ещё больше боли, когда ты и так уже страдал. Но теперь, я вернулась. Я здесь. И я буду с тобой.
Я не знал, что сказать. Мои слова забились в горле. Я хотел её обнять, хотел сделать всё, чтобы поверить, что это правда. Но это было так сложно. Так невероятно. Она снова была здесь, но теперь уже не всё казалось таким простым.