12
В больнице было тихо, только редкие шаги врачей и шорохи медицинских приборов нарушали гнетущую тишину. Тэхён лежал в палате, подключённый к капельницам, его бледное лицо казалось ещё более безжизненным в свете тусклых ламп. Он был не в себе, его глаза оставались полузакрытыми, будто пытались скрыть ужас, который он пережил. Он не мог говорить, не мог двигаться — его тело и разум были в плену у чего-то, что невозможно было выразить словами.
Он не помнил, как его привезли в больницу, не помнил, кто спас его. В его памяти был лишь пустой, гулкий вакуум, и боль, которая всё ещё была где-то глубоко в его теле, но не могла найти выхода.
Тэхён не знал, что с ним будет дальше. Всё, что он знал, это что его жизнь была в руках других людей. И даже когда его забрали, он так и не почувствовал, что это было спасение. Он не был уверен, что хотел жить. Весь мир вокруг казался чуждым и страшным, как будто он застрял в каком-то кошмаре.
Когда двери палаты открылись, и в комнату вошла та женщина, его взгляд был неподвижным, как у больного животного. Она подошла к его кровати, тихо села на стул рядом и сжала его руку. Он не ответил. Он даже не повернул головы, чтобы увидеть её.
— Тэхён... — её голос был тихим, полным обеспокоенности. — Ты в порядке? Ты нас слышишь?
Он не отвечал, но его тело слегка дрогнуло, когда она прикоснулась к его руке. Это был единственный признак того, что он ещё жив. Он ещё мог что-то чувствовать. Он ещё не был окончательно потерян.
— Я вызову Чонгука. Он должен быть здесь, — сказала женщина, и Тэхён почувствовал, как от её слов в груди сжимается холод. Он не хотел видеть его. Он не хотел, чтобы этот человек приходил. Но в то же время он знал, что ничего не может изменить. Он был как игрушка, которую можно вернуть к хозяину.
Но вместо Чонгука в палате появились врачи. Один из них подошёл к кровати, аккуратно осматривая Тэхёна и вводя что-то в его вену. Тэхён почувствовал, как его разум начинает туманиться, как будто погружаясь в сон, и его тело, наконец, начало расслабляться.
Его взгляд всё так же был пустым, а мысли обрывались, не успев сложиться. Он снова оказался в пустоте, где ничего не имело значения. Ничего, кроме тишины, которая его окружала. Тихая боль, которая разрасталась внутри него, но не могла быть вырвана наружу.
Прошло несколько часов, и к его палате подошёл Чонгук. Он вошёл с тем же безразличным выражением лица, как всегда. Его взгляд был холодным и невыразительным, но стоило Тэхёну встретиться с его глазами, как в груди снова затрещала боль. Он не мог понять, что происходило. Он не мог понять, зачем этот человек стоял перед ним, когда он так очевидно его не видел, не слышал, не ощущал.
Чонгук остановился у кровати, не говоря ни слова. Тэхён, пытаясь сделать хоть какой-то шаг, скользнул взглядом к нему, но в его глазах было лишь отвращение и безнадёжность. Он не знал, что ожидать от него. Он не знал, чего он хотел от него теперь.
В палате было тёмно, только слабый свет от лампы создавал холодные тени. Чонгук стоял так же молча, его глаза, по-прежнему без эмоций, не выражали ни сочувствия, ни даже интереса. Он просто стоял, как камень, и смотрел на того, кого когда-то называл своим мужем.
Но Тэхён не мог больше испытывать боль. Он не мог больше чувствовать. Всё это было для него слишком. Всё.