3)
Мэтью дал мне телефон, и невольно стал что то бормотать под нос. Я в слышалась только в то, что он звонил своим родителям, но они не взяли трубки.
Тут, я почувствовала покалывание в зоне губ. Да, это оно, пробормотала я.
Мэтью взглянул на меня, и взвизжал.
М: Наконец-то, мама, мамочка...
Но трубку сбросили.
Мы вышли из этого помещения.
Я: эй, Мэтью. Тут нельзя разговаривать с родителями?
Мэтью покачал головой. Мне всё стало понятно. Я уже думала, а как же я буду связываться со своими друзьями?!
Мы вернулись в палату. Мэтью упал на кровать и стал плакать захлебываясь слезами. Я подсела к нему на кровать, положила на его спину свою лёгкую руку. Он взглянул на меня, притянул к себе и своими тонкими губами объял мою нежную щеку.
...
16:40. Мы с Мэтью сидели в комнате. Он смотрел прям в мои глаза, а я смотрела в его. Его глаза были чёрные, словно чашка кофе, засасывающая меня внутрь. Это продолжалось около 40 минут. Он посмотрел в окно.
Я: может пойдём, погуляем?
Мэтью ответил взаимностью.
Мы вышли из здания во двор. Там было 2 мальчика, сидящих в песочнице. Мы обошли больницу. Ничего не увидев, мы отошли в сторону, сели на скамью. Смотря в сторону, Мэтью шепнул мне:
М: пойдём отсюда.