Подчинение по крови

Элис сидела на холодном полу, неподвижная. Прошло более 4 часов. Перед ней - мёртвое тело, кровь ещё не успела остыть. Её руки дрожали. В ушах звенело. Не от страха. От пустоты. Она практически не моргала, думала что сошла с ума.

Что-то в ней умерло вместе с тем выстрелом.
Хлопок двери вернул её в реальность.

Элис вздрогнула. Её губы пересохли, дыхание сбивалось, как у запертого зверя. Комната не изменилась. Холодная, пропахшая смертью. Тело всё ещё на месте. А Кайла - нет.

Она не повернула голову. Просто замерла, словно в теле больше не осталось жизни.

Шаги. Медленные, ровные. Чужие бы испугали. Её - обожгли.

Лео.

Он остановился рядом. Смотрел на неё молча. Долго.

Она не смотрела в ответ. Только чуть сжалась.

Но он всё равно присел на корточки рядом. Как когда-то - в детстве. Тогда, когда мир ещё был проще. Тогда, когда он ещё позволял себе быть братом.

- Ты вся дрожишь, - тихо сказал он. Не угрожающе. Не осуждающе. Просто факт.

Она всхлипнула.

Он протянул руку, осторожно, почти неловко, как будто забыл, как это делается - и обнял её. Не крепко. Без слов.

И она... не отпрянула.

- Это... это из-за меня, - прошептала она. - Он умер из-за меня.

- Возможно, - ответил он. Спокойно. Ровно. - Но не ты спустила курок.

- Это не имеет значения. Я всё равно... - её голос сорвался. - Я не знала, что это будет так... так по-настоящему.

Он отстранился совсем чуть-чуть, чтобы посмотреть ей в лицо. Его глаза были холодными, как всегда. Но под этой льдинкой - что-то дрогнуло.

- Теперь ты знаешь.

Молчание повисло между ними.

Он поднялся. Смотрел на тело так, будто видел не его, а последствия.

- В этом доме всё имеет цену, Элис. Ошибки. Слова. Выбор. Даже молчание. Ты просто начала платить.

Она посмотрела на него снизу вверх. Губы пересохли, голос с трудом выбирался наружу:

- Ты ведь знал, что Кайл... сделает это.

Он не ответил. Только подошёл к двери. Уже собирался уходить - но остановился.

- Приведи себя в порядок. Через два часа - встреча. Отец приедет. Хочешь ты того или нет - ты часть фамилии. А фамилия не должна выглядеть сломанной.

- А если я не приду?

- Тогда я приду за тобой, - сказал он, не оборачиваясь. - И мне придётся быть не братом, а тем, кем меня сделали.

И ушёл.

Дверь за ним закрылась.

~Я не видела отца уже месяц. Лео забрал меня сразу после смерти мамы. Когда она была жива, мы с папой почти не разговаривали. Впрочем, и с ней - тоже редко. Родители вечно куда-то уезжали. Я оставалась с Лео.

Он уже тогда был строгим, но никогда не поднимал на меня руку. Иногда даже играл со мной. Улыбался. В те моменты мне казалось, что он - единственный, кто действительно меня видел.

А потом ему исполнилось двадцать. Мне тогда было четырнадцать. Признаю, я стала ужасной. Слишком грубой. Слишком злой. Но всё изменилось после его ухода. Он просто... уехал, переехал, бросив меня... А я осталась одна в этом доме - пустом, мрачном, чужом.

Год прошёл, как в чёрной воде. Всё было слишком тихо. Слишком холодно. А потом - смерть матери.

Я встала и привела себя в порядок. Я знала что папа изменился, что он больше не посмотрит на меня как на дочь. Но была капля надежды.

- Мисс Элис, господин прибыл, - дрожащим голосом сказала Мира, появившись у дверей.

Я кивнула, не глядя на неё, и встала. Сердце билось как будто не в груди, а в горле. Кажется, даже стены дома затаили дыхание.

Когда я спускалась по лестнице, до меня донёсся голос Лео:

- Она нестабильна. После последнего случая... её поведение стало ещё более непредсказуемым.

- Ты не справляешься? - голос отца был ровным, но внутри него чувствовалась угроза. Он не кричал. Он никогда не кричал. Ему это и не требовалось.

- Я справляюсь, - сухо ответил Лео.

- Ты слишком мягок с ней. Мягкость - путь к хаосу. Ты знаешь, к чему приводит снисходительность.

- Отец, но она моя сестра. Она девочка.

- Это не оправдание. Вспомни мать. Если она - слабая копия, её нужно выправить. Или вырезать.

Молчание. Долгое. Холодное. Потом отец сказал, уже жёстче:

- Где она?

Я сделала вид, будто ничего не слышала, и шагнула в комнату. На лице - полное спокойствие, как будто я не стояла за углом, не слушала каждое слово.

Отец стоял у окна, руки за спиной. Высокий, в строгом тёмном костюме, с сединой на висках и холодным, точным взглядом. Он посмотрел на меня - не как на дочь, а как на объект оценки.

Я подошла ближе. Он некоторое время просто молча смотрел, потом вдруг мягко - почти неожиданно - сказал:

-Девочка моя, долго тебя не было.

Я опустила глаза.

Он подошёл ближе и продолжил:

- Цени брата милая. Лео берёт на себя больше, чем ты можешь представить. Будь ты под моим воспитанием - выросла бы как он. Жёсткой. Сильной. Цельной.

Я услышала в его голосе и упрёк, и сожаление.

- Но, - твой брат слишком дорог мне, и его просьбу я не могу не выполнить. Раз он сказал что сможет сам тебя воспитать как нужно, как по нашим устоям и обычиям, то я ничего против не имею.
Он повернулся к Лео:

- Но ей придётся доказать, что она достойна быть Дарк.

Я замерла. В животе сжалось что-то тяжёлое.

Отец вновь посмотрел на меня. На этот раз - с лёгкой, едва уловимой, но всё же теплотой:

- А теперь присядь. Поговорим. Ты ведь помнишь, как звучит слово "семья"? Или тебе нужно, чтобы я напомнил?

Я медленно опустилась в кресло напротив. Руки были сложены на коленях, взгляд - опущен. Я не могла понять, чего он от меня ждёт. Холод? Слёз? Смирения? Или, может, силы? В этой семье даже доброта имела острые углы.
Лео остался стоять в стороне - как тень. Ровная осанка, руки за спиной, взгляд опущен, будто он заменял Кайла.

Отец сложил пальцы в замок.

- Когда тебе было семь, - начал он спокойно, - ты спрятала ключ от сейфа в игрушечную лошадку и потом три дня смотрела, как мы с охраной обыскиваем дом. А после с невинным лицом сказала: «А вы не там искали».

Он чуть наклонился вперёд, взгляд - точный, цепкий.

- Помнишь?

Я кивнула. Еле заметно.

- Тогда я подумал: Ты была... неудобной. Непредсказуемой. Но умной. И - моей. Нашей.

Секунда тишины.

- А потом, - продолжил он, - всё это испортилось. Слёзы, крики, бунт. Я смотрел и не узнавал. И всё равно... не забрал тебя. Дал шанс Лео. Потому что верю в него. Потому что знаю: если кто и сможет вернуть тебя - это он.

Отец перевёл взгляд на сына. Лео кивнул едва заметно.

- Но, Элис, - вновь обратился ко мне отец, - пойми. В этой семье не выживают слабые. У нас нет права на "плохой день", на "не хочу", на "больно". Есть только долг. Есть имя. Дарк. - Он произнёс это, как приговор. Как клятву.

Я сжала пальцы. Ногти впились в кожу.

- Если ты хочешь быть с нами - ты должна стать одной из нас. Не просто носить фамилию. А носить её, как броню. Как клеймо.

Он замолчал. В комнате стало так тихо, что я услышала, как где-то в саду упал лист.

- И всё же... - голос его стал чуть мягче, - ты моя дочь. Не по воспитанию, но по крови. А кровь - не предаёт. Никогда.

Он поднялся и подошёл ко мне. Я осталась сидеть, чувствуя, как воздух стал тяжелее.

Отец положил руку мне на плечо. Она была тёплой. Уверенной. Не ласковой - но крепкой.

- Лео - твой щит. Но щиты ломаются. Ты должна быть оружием. Для себя. Для него. Для нас. Не ломай свой же щит. У всего есть грань.

После долгого разговора, и выпивки, отец попрощался с нами. Я посмотрела на Лео. А он просто ушёл в свой кабинет.

Я осталась одна в гостиной. Тяжёлый запах сигар - отец курил, хотя обычно не позволяет себе слабость. На столе ещё стоял его недопитый бокал, капля скатилась по стенке, как будто кровь.

Мне казалось, я слышу, как за дверью кабинет Лео разговаривает с Кайлом.

Я подошла к окну. В саду действительно упал лист. Один. Прямо на каменную дорожку. Как предупреждение.

Я вспомнила, как он сказал: «Ты должна быть оружием». Но никто не учил меня, как быть оружием. Только как быть молчаливой, вежливой, покорной. А теперь - быть клинком?

Ударить первой? Или ждать, когда снова ударят - и тогда уже не промахнуться?

Я поднялась в свою комнату. Шаги отдавались в голове - глухо, ритмично, будто марш.

У двери своей комнаты я замерла. А потом прошептала - не вслух, нет, только губами:

- Я не сломаюсь.