Глава 40
– Так, Лив, хватит! – Отскочил от очередной туфли, полетевшей в меня.
Свали отсюда, мудак! Ненавижу тебя! – Вопила она, хватая теперь свою сумку.
– Я же всё объяснил. Да, глупо, Ливи! Но блять… – снова увернулся.
– Объяснил? – Возмутилась она и упёрлась руками в бока. – Мне пофиг на твои объяснения! Какого хрена ты забрал меня от Винса?! И что, вообще, ты делаешь тут? Разве вчера я тебе неясно сказала? Наигралась!
– А вот теперь, слушай сюда, истеричка, – процедил я и получил по лицу какой-то тряпкой. Но, сжав кулаки, быстро сократил расстояние между нами и перехватил её руки, уже готовые бросить в меня очередную вещь. – Ни хрена ты не устала, ни хрена не надоел. Врёшь! Тебе стало обидно, вот и всё. Ты даже не выслушала меня! А я, как идиот, бегал за тобой по всему городу, чтобы спасти тебя. Это тебе ни о чём не говорит, больная дура? Но ты моя, гребаная дура! Блять, Ливи, я хочу быть с тобой! Понимаешь? К чёрту всё, буквально всё. Я хочу, чтобы ты была со мной по-человечески! Ты нужна мне! Необходима!
С силой тряхнул её, а она потрясенно смотрела на меня, моргая.
– Почему? – Прищурив глаза, спросила она.
– Что почему? – Устало произнёс я.
– Почему ты хочешь быть со мной? Не натрахался? Или никто не даёт? – И снова борьба, я держал, а она пыталась вырваться.
– Потому что… потому что… – почему мне так сложно это произнести? Страх. Боялся, до идиотизма и спазмов в животе боялся быть отвергнутым.
– Когда сможешь ответить, тогда я послушаю тебя, урод, – прошипела она и вырвала свои руки из моих.
– Я люблю тебя, – выдохнул и замер.
– Что? – Переспросила она и подошла ближе, заглядывая в глаза.
– Я люблю тебя, – повторил, смотря уверенно в её глаза. Страх исчез, и только стальная сила внутри.
– Это сейчас так называется слово потрахаться, – усмехнулась она. – Напиши письмо, может, тогда поверю.
– Лив, – кислорода перестало хватать в груди. – Лив, я, правда, по-моему, попал.
– Ещё бы, заврался ты, Кин, – она обошла меня и подхватила халат.
– Что мне на лбу вытатуировать это? – Разозлившись, схватил её за руку и потащил за собой, выводя в центр между лестниц.
– Оливия Престон, я, мать твою, люблю тебя! – Во всю глотку закричал я, а она остановилась в шоке.
– Гранд, – прошептала девушка и улыбнулась.
– А теперь ещё раз, Гранд, чтобы все услышали и за пределами Лондона, – холодный голос снизу заставил зажмуриться и повернуть голову.
– Вы дома, – констатировал факт стоявших внизу мамы, Хью, и, едва не лопнувшего от смеха, Тео.
– Оливия, что тут происходит? – Зло спросил Хью.
– Эм… мы репетируем, – тут же ответила Лив.
– И что же вы это репетируете? Голые? – Губы Хью побелели от гнева.
– Не голые, я в халате. А Гранд… это его обычное состояние. Хм, ну тут такая история. Гранд поспорил с Нейтом, что я влюблюсь в него. А я поспорила с Реджи и Кори, что он влюбится в меня. В общем, мы решили, что поможем друг другу выиграть, – смотрел на неё во все глаза, пока девушка спокойно рассказывала эти небылицы.
Старался не раскрыть рот от этого нового открытия. Ни один мускул не дрогнул, голос оставался ровным и равнодушным.
Получается, и со мной играла так красиво? Значит, все слова о том, что безразличен, могли быть ложью? И как теперь понять мне её, раз она настолько умелая и хитрая лиса?
– Что? – Возмутился Хью. – Ага, – рассмеялась Лив и подошла ко мне.
– Мы и решили признаться друг другу в чувствах, а, чтобы это выглядело правдоподобно, мы отрабатываем сценарии…
– Оливия! Что за ерунду ты здесь говоришь? Какие сценарии, какие чувства? – Повысил голос Хью.
– Господи, может, забудете и все? – Закатила глаза Лив. – Гранд, ну скажи ему, что это все игра.
– Эм, ну да, шутка, – медленно отозвался я, и поймал улыбку мамы.
– Так, марш в кабинет, а с тобой я поговорю позднее, – указал на меня он, но только вызвал усмешку, сложил руки на груди.
А что мне оставалось делать? Только быть тем, кем он меня считает. Уродом.
– Оливия, быстро спускайся, – приказал Хью и скрылся в кабинете, ярко хлопнув дверью.
– Совсем идиот, – покачала головой Лив, а я улыбнулся.
– Теперь поверила? – Довольно спросил я.
– Нет, – покачала она головой, но уголки её губ приподнялись в победной улыбке.
– А если сейчас поцелую? – Прищурился я, обнимая её за талию.
– Гранд, твою мать! – Возмутился Тео.
– Гранд, не сейчас, – мама беззвучно смеялась.
– Ладно, иди, получай нагоняй от папочки, – выпустил девушку из рук и шлёпнул по попе, получив в ответ убийственный взгляд.
Она спокойно прошла мимо Патриции и Тео, показав последнему язык, и ушла на серьёзный разговор.
– Я смотрю, вам тут было весело без нас, – усмехнулась мама, поднимаясь по лестнице. – За мной, Гранд.
– Я что, собака? – Возмутился, но пошёл за мамой в противоположный конец коридора от нашей спальни. Нашей? Да, мы спим в одной спальне.
Мы вошли, и мама радостно обняла меня, погладив по волосам.
– Не мог это сделать тише? – Упрекнула она.
– Да она не верит мне, – передёрнул плечами и отстранился.
– Тогда сделай так, чтобы поверила, – предложила мама.
– Ты прямо эксперт, – ухмыльнулся я.
– И что дальше, Гранд?
– Ничего… не знаю, – вздохнул я и сел в кресло около окна.
– Предложи ей выйти за тебя, ведь…
– С ума сошла? – Повысил я голос.
– Почему нет? Уже пора тебе остепениться, да и Оливия взрослая. Ведь ты любишь её, столько лет любил… – она запнулась и тяжело вздохнула.
– Нет, мам. Она не хочет замуж, да и я как-то не рвусь туда. Ты же знаешь меня… я не создан для брака, – печально ответил.
Но почему такой тембр? Я хочу на ней жениться? Нет, конечно, нет. Это всё глупости. Винсент был прав, ничего ей не дам, только несколько месяцев… а точнее, дней друг с другом и всё окончится. Должен окончить, не хочу от неё устать, не хочу обидеть вновь.
– Тогда не играй с ней, Гранд. Вы повзрослели, и теперь ты не имеешь права так поступать с Оливией! – Прикрикнула она на меня, на что удивлённо поднял голову.
– Я не играю, – тихо ответил.
– Тогда, что ты делаешь? – Возмутилась она. – Как это называется? Я люблю тебя, сынок, очень. Но не могу смотреть, как ты разрушаешь себя из-за уверения, что не создан для счастья. Создан. Каждый человек заслуживает его. И ты с её рождения чувствовал это…
– Что? Совсем рехнулась, мы начали общаться только в средней школе? – Перебил её.
– Да какая разница, когда? – Невозмутимо продолжила она. – Ты чувствуешь это в сердце только из-за Оливии, ведь так? И это, твоя любовь, она не пройдёт с годами. Поверь, я это знаю. Поэтому не изводи ни её, ни себя. И найди правильное решение. Свободен.
– Охренеть, приговор, – фыркнул и вышел, громко хлопнув дверью.
Оливия
«Любит. Он любит меня. Пусть, значит, пишет письмо, а потом я подумаю, читать или нет», – бились мысли в больной голове.
Но сердце стучало в радостном трепете от его слов, от его решения забрать меня. Я была идиоткой, довольной идиоткой, практически скачущей в кабинет на разговор с папой.
– Оливия, – сухо кивнул мне мой родитель и указал на диван напротив своего кресла.
– Для начала, привет, папа, как отдохнули? – Спокойно поинтересовалась я.
– Оливия, – предостерёг он меня.
– Что? – Недовольно закатила я глаза.
– Что это, чёрт подери, было? – Началась атака.
– Я же объяснила, – пожала плечами.
– Не верю! Ни единому слову не верю, – зло фыркнул он.
– Твои проблемы, – равнодушно ответила я.
– Ты забыла, кто он? Он наркоман! Я же тебе рассказывал, а ты уверяла меня, что ничего не чувствуешь к этому подонку! – Повысил отец голос.
– Не кричи, голова болит. Вчера напилась, – потёрла виски, поймав ещё более гневный взгляд, и, вздохнув, продолжила. – Да ничего между нами нет. Правда. Я встречаюсь с Винсентом, и он предложил мне замуж, вот подумываю.
– Что? – Удивился папа.
– Ага, – кивнула я, радуясь, что удалось перевести тему. – Даже кольцо есть, гдето валяется.
– Господи, что ты сделал с моей дочерью? – Покачал головой папа.
– Ничего, – резко ответила я. – И это моя жизнь, что хочу с ней, то и делаю. Выросла, и я принимаю решения!
– Оливия, твоя мать тебя совсем избаловала…
– Даже не заикайся о ней! – Повысила я голос, угрожающе поднимая палец.– Ты не имеешь права, так говорить! Она замечательная, и она в отличие от тебя понимает меня, полностью поддерживает. Это не избалованность, а возможность мне самой решать!
– Что? – Отец уже встал, и я последовала его примеру.
– И, вообще, да, чувствую к Гранду всё, что можно и нельзя, и я сплю с ним и это замечательно! Я люблю его! И сегодня он сказал, что любит меня! Всё прекрасно! И ни ты, ни кто иной не смеет указывать мне, что делать! Разговор окончен! – Я вылетела пулей из кабинета, громко хлопая дверью.
Вывел! Достало! Всё достало! Хочу просто быть с ним! Что в этом плохого? Ничего, помогу ему, как смогу.
Гранд
Услышал, как хлопнула дверь внизу и бурчание Лив, которая залетела к себе и закрылась. Значит, не поверил? Что ж ничего, справимся.
Я, улыбаясь своим мыслям, вышел из спальни и спустился.
– Гранд, зайди, – потребовал Хью в дверях кабинета.
Закатил глаза, но сейчас предстояла битва за свою любовь. И пусть не будет свадьбы, неважно.
– Что хочешь? – Спросил его вальяжно сев на диван.
– У меня нет выбора, только один, чтобы ты держался подальше от моей дочери, – холодно заявил он. – Если ты хоть ещё раз подойдёшь к Оливии, я разорву свадьбу.
– Что? – Переспросил я, не веря своим ушам.
– Ты не оставил мне больше ничего, – зло процедил он. – Я люблю Пати, но от своей дочери никогда не откажусь. Поэтому или ты съезжаешь, и мы встречаемся постольку-поскольку, не ищешь встреч с Оливией, больше никогда в этой жизни. Или я иду и отменяю свадьбу, твоя мама будет страдать… сильно страдать. И я тоже. Но это сделаю, ради того, кого люблю. Хватит ли у меня смелости на это? Как ты считаешь? Сейчас ты решаешь судьбу своей матери.
Дыхание перехватило. Надо держаться за воздух, но его не было. Хью не убил меня, а заставил предать всего себя. Я не думал, что он на это способен. Но планета ушла из-под ног. И готов отдать был всё, только бы вернуть все назад. Но невозможно. Хью играл без правил, и затронул все моё существо, надавил на самую болезненную точку… Как трудно сделать шаг, дорога была наугад.
Сердце взорвалось, оставляя кровавые следы на руках. Я смотрел на него, и ненависть затопила все внутри. Больно, плохо и сознание угасает медленно, но верно.
– А как ты объяснишь всё это, Лив? – Услышал свой голос.
– Нечего объяснять. Она знает, кто ты. И не удивится такому повороту событий, – усмехнулся этот урод, которого в будущем придётся мне звать «папой».
– А ты козёл, знаешь об этом? – Скривился я от боли внутри.
– Я делаю это ради Оливии, – повторил он.
– Нет, ты делаешь это ради себя, потому что боишься, что твоя дочь станет тебе чужой. А она уже такой стала, ты потерял Ливи давно. Потому что мы с ней единое целое, и тебе это не нравится, потому что ты недолюбливал моего отца. Ты полон зависти, что у меня всё хорошо, и что твоя дочь стала моей… И я рад, что с этой минуты она будет ненавидеть тебя ещё больше, любви её ты не достоин, – зло сказал я и встал.
– А ты достоин? Посмотри на себя, законченный наркоман, ты попользуешься и выбросишь её…
– Я женюсь на ней, Хью. Когда-нибудь ты подохнешь, и я вернусь, а может, раньше, и заберу её, потому что люблю. А если она узнает об этом разговоре, то сама придушит тебя, – довольно улыбнулся, наблюдая за сменой эмоций на лице противника.
– Посмотрим, ты закончишь так же, как твой папочка. И я с радостью брошу землю на твой гроб. А теперь вываливайся из моего дома, – повысил он голос.
– Забываешься, Хью. Это мой дом, а точнее, моей матери в будущем. Поэтому это я вышвырну тебя…
– Тогда иду и говорю Патриции, что между нами все кончено, – заявил он.
Не помогло. Не оставил свободной дороги… отступить? Но не могу, не хочу. Ведь так сильно привязан к своей малышке.
Пустота начала наполнять сердце, превращая его в осколок мрамора.
– До встречи на свадьбе, Хью, – сухо бросил я и вышел. Тело заболело, желая остаться и по хрен на всё. Но могу ли я так поступить?
– Гранд, – окликнула меня сверху мама, и я поднял голову, смотря на неё. Каждая минута жизни с ней: слёзы, алкоголь, боль, – мелькали перед глазами.
– Гранд, – позвала меня Лив останавливаясь на другой стороне, показывая мне иные эмоции: любовь, счастье, весь мир рядом… одну дорогу.
Мать твою, как больно, смотреть на неё и знать, что конец. Не увижу, не дотронусь, не скажу больше ничего ей, не почувствую тепла внутри.
Глаза застелила пелена, горло сжалось. Отвернулся и вышел из дома, набирая скорость для бега. Дождь бил по лицу, но его не ощущалось, только нестерпимые ощущения внутри.
Мой рот раскрылся сам, и я закричал, сжимая голову. Прохожие шарахнулись от меня. Но разве они знают, что такое, когда тебя разрывает изнутри? Знают это ощущение? Вряд ли? Солёная влага на губах и одиночество.
Прощай любовь, я не умею с тобой играть без правил. Потому что я неопытный игрок… Я уже не игрок, я мёртв. Окончательно.