part 9
Pov Pau:
Я еду домой, но будто иду по краю. За окном мелькают огни города, а внутри — только её лицо. Как она смотрела сквозь меня. Как молчала. Как уходила.
Хочется закричать. Хочется вырваться из этой реальности, где между нами снова пропасть.
Я люблю её. Чёрт, люблю. Но как рассказать об этом, если в горле ком, а слова застряли где-то там, далеко в душе, казалось, я погибну в этом омуте.
Пальцы сжимают руль так сильно, что костяшки белеют. Я должен что-то сделать. Вернуть её. Но как?
Я вспоминаю, как мы смеялись. Как она, прижимаясь ко мне по утрам, бормотала сонные глупости. Как её пальцы скользили по моим ключицам, как будто рисовали карту, по которой мы могли бы снова найти путь друг к другу.
А теперь она молчит. И исчезает.
Я торможу у дома. Сижу в машине, не в силах выйти. Потому что если я открою дверь — придётся признать: её рядом нет.
И если я сейчас не найду способ всё исправить — её может не быть вообще.
Я сижу в машине, уставившись на телефон. В груди — тяжесть. Нужно что-то делать.
Я открываю контакты, нахожу Фермина и жму на видеозвонок. Гудки тянутся бесконечно, но наконец экран вспыхивает, и передо мной появляется Фермин — растрёпанный, в футболке, явно только что вернувшийся домой после матча.
— Пау? — он хмурится, но рядом мелькает ещё одно лицо — Берта. Она сидит рядом с ним, подтянув колени к груди.
— Вы с Бертой? — мой голос звучит глухо.
— Ага. Мы тут, ну... обсуждали всё. — Фермин явно выбирает слова.
Берта молчит, но её взгляд говорит громче любых слов.
— Вы что-то знаете? — спрашиваю я.
Берта делает глубокий вдох, будто собираясь с мыслями, и только потом говорит:
— Пау, что-то случилось. Я знаю, что-то задело её. И ты знаешь тоже.
Я стискиваю зубы.
— София.
Берта кивает.
— Она видела вас. И... Пау, она просто ушла.
Моё сердце глухо стучит в груди.
— Я должен поговорить с ней. Я не могу просто так оставить это.
Фермин проводит рукой по лицу:
— Ты и так уже пытался. А она только отдаляется. Что ты собираешься делать?
— Честно? Я сам не знаю. Но я знаю одно — я не могу её потерять.
Я сбрасываю вызов, не раздумывая, завожу мотор и жму на газ.
Улицы Барселоны проносятся мимо, но я их почти не вижу. В голове — только одно: Этери.
Я подъезжаю к её дому, выскакиваю из машины и нажимаю на звонок. Жду. Потом стучу. Тишина.
— Давай же, Этери... — шепчу я, нажимая ещё раз.
Ничего.
Я знаю, что у меня всё ещё есть ключи.
Я не должен был их использовать. Она могла поменять замок. Но, видимо, не сделала этого.
Я вставляю ключ, поворачиваю. Щелчок.
Дверь открывается.
Внутри темно и пусто.
Её нет.
Я прохожу внутрь, осматриваюсь. Вроде всё так же, как всегда, но есть что-то другое.
Как будто она медленно исчезает отсюда.
Где она, чёрт возьми?
Я медленно закрываю за собой дверь и делаю пару шагов внутрь.
В квартире пахнет Этери, но всё кажется слишком... спокойным.
Я прохожу в гостиную. На диване аккуратно сложено покрывало. На журнальном столике стоит чашка с недопитым чаем — он уже давно остыл.
Подхожу ближе, провожу пальцами по её любимой книге, которая лежит рядом. Закладка на месте.
Захожу на кухню. Чисто. На холодильнике до сих пор висят какие-то наши фотографии — с пляжа, с прогулки по городу... Я касаюсь одной из них.
Я скучаю по ней.
Каждой частью себя.
Я возвращаюсь в спальню. Останавливаюсь у её кровати. Она не заправлена.
Я опускаюсь на край и провожу рукой по одеялу. Закрываю глаза.
Она здесь была.
Но где она сейчас?
***
Pov Этери:
Я быстро собрала сумку, бросая внутрь только самое необходимое — несколько вещей, уходовую косметику, зарядное устройство.
Всё было сделано на автомате. Не думать, просто двигаться.
Затем я схватила ключи, накинула куртку и вышла из квартиры, направляясь в магазин.
Я купила продукты — немного фруктов, воды, кофе, что-то для лёгких завтраков. Мне не нужно было многого. Я не собиралась оставаться там надолго.
Дом у моря.
Он всегда был моим убежищем.
Когда я подъехала к нему, солнце уже начало опускаться к горизонту. Золотые блики отражались в окнах, и дом казался ещё уютнее, чем я его помнила.
Я вошла внутрь, поставила сумку у двери и на секунду замерла.
Тишина.
Спокойствие.
Я медленно прошлась по комнатам, проводя пальцами по знакомым поверхностям. Здесь не было никого, кроме меня.
Я разложила вещи: косметику в ванной, одежду в шкафу, продукты в холодильнике.
Потом подошла к двери, ведущей к пляжу, открыла её и вышла на берег.
Ветер.
Он был свежим, солёным, заполнял лёгкие, будто очищая всё внутри.
Я села на тёплый песок, обняла колени и уставилась на волны.
Они катились одна за другой, в своём вечном ритме.
Я думала о Пау.
О нас.
О том, как мы дошли до этой точки, где стали чужими.
Любовь — странная штука. Она может быть тёплой и нежной, как этот ветер, или разрушительной, как шторм.
А я не знала, какой она будет для нас.
Стоит ли бороться? Или отпустить?
Я закрыла глаза, слушая шум прибоя.
Ответов не было.
Только море. И мое разбитое, но всё ещё любящее его сердце.
Я не знаю, сколько прошло времени.
Может, минута. Может, час.
Ветер шевелил мои волосы, волны лениво накатывали на берег, смывая следы.
Как будто ничего и не было. Как будто и нас никогда не было.
Я вздохнула, крепче обхватывая себя руками. Как всё стало таким сложным?Когда я только приехала в Барселону, я пыталась придумать план как расстаться с Матео.
А потом пришёл он.
Со своими глазами, в которых мне хотелось утонуть. С этой лёгкой небрежностью в голосе. С прикосновениями, от которых по коже бежали мурашки.
С его любовью, в которой я тонула, даже не замечая этого.
А теперь?
Теперь между нами стояли тишина и стены.
Я закрыла глаза.
Где-то внутри всё ещё жила надежда, что он придёт. Что он найдёт меня.
Но...
Разве это правильно?
Я устала. Устала бежать, уставать страдать.
Но я не знала, как вернуться.
Я подняла голову к небу.
Тёмное, глубокое, звёздное.
В такие моменты хочется верить, что где-то там есть ответы.
Я провела рукой по песку. Мне нужно время.
Время, чтобы понять, чего я хочу. И кого.
***
Pov Pau:
Я устал.
Сегодняшний день выбил меня из сил.
Мысли об Этери не отпускали, крутились в голове, заставляя сердце сжиматься.
Где ты, чёрт возьми?
Я заглушил мотор и уже собирался выйти из машины, когда заметил её.
София.
Она стояла у дверей моего дома, скрестив руки на груди и выжидающе глядя на меня.
Я выдохнул, прижимая пальцы к вискам. Только этого не хватало.
Выйдя из машины, я направился к двери, стараясь не встречаться с ней взглядом.
— Привет, Пау, — голос её был слишком... лёгким, слишком уверенным.
Я не ответил.
— Ты не рад меня видеть? — продолжила она, делая шаг ближе.
— София, что ты здесь делаешь?
— А что, нельзя просто так навестить старого друга?
Я сжал челюсти.
"Старого друга"?
— Давай без этого, — устало сказал я, распахивая дверь подъезда.
Но София не собиралась уходить.
— Я могу зайти? Нам есть о чём поговорить.
Я обернулся к ней, вглядываясь в её лицо.
Она не уйдёт, если я не выслушаю.
Выдохнув, я сделал шаг назад, пропуская её внутрь.
И даже не догадывался, какую ошибку сейчас совершаю.
Я закрыл дверь и обернулся к Софии.
Она уже прошла в гостиную, уверенно, словно была здесь тысячу раз.
Я вздохнул, провёл рукой по лицу.
— Говори, София. Что тебе нужно?
Она усмехнулась, опустившись на диван.
— Может, сначала предложишь мне что-то выпить?
Я сжал зубы.
— Я устал. Если тебе нечего сказать, просто уходи.
София наклонила голову, наблюдая за мной.
— Ты всегда был таким холодным, когда что-то тебя тревожило.
Я напрягся.
Она видела это. Видела, что я не в себе.
— Дело в ней, да? — София улыбнулась, скрестив ноги.
Я ничего не ответил.
— Ты всегда был таким, Пау. Всегда отдавал всего себя, когда любил. И знаешь что? — она наклонилась вперёд, её глаза вспыхнули. — Это делает тебя уязвимым.
Я сжал кулаки.
— Не тебе говорить мне, что делать.
София медленно встала, подошла ближе.
— Я просто напоминаю, что люди иногда уходят. И не все возвращаются.
Её слова обожгли.
Этери.
Я все ещё не знал где она сейчас.
Сердце сжалось.
София дотронулась до моего плеча, и я сразу шагнул назад.
— Всё, что между нами было, в прошлом, — твёрдо сказал я.
— А если я скажу, что хочу вернуть это?
Я холодно посмотрел на неё.
— Уходи, София.
Она усмехнулась, покачав головой.
— Хорошо. Но ты ещё вспомнишь мои слова.
С этими словами она развернулась и вышла, оставив за собой лёгкий запах духов.
Я выдохнул, проводя рукой по лицу.
Чёрт.
Я поднял телефон и, не раздумывая, открыл сообщения.
Этери.
Пау: Где ты?
Ответа не было.
Я ждал, глядя на экран, надеясь, что вот-вот появится хотя бы уведомление о прочтении.
Но ничего.
Телефон остался холодным, безжизненным.
Я бросил его на диван, провёл руками по лицу.
Сердце стучало слишком громко.
Где ты, Этери?
Я встал и начал ходить по комнате. Мысли метались, словно в клетке.
Она не дома.
Она не берет трубку.
Она не отвечает.
В груди сжалось.
***
Pov Этери:
Утро началось с предательски яркого солнца, пробивающегося сквозь окна.
Я свернулась клубком на кровати, укрывшись тёплым пледом, но даже это не спасало от пустоты внутри.
Глубокий вдох.
Я встала и направилась на кухню, я не взяла телефон в руки, как только проснулась — я хотела отвлечься от мыслей.
Я приготовила завтрак и решила, что буду завтракать в постеле — ну а почему бы и нет?
Я на автомате потянулась к телефону, открыла новости — и первое, что увидела, разбило меня окончательно.
На экране красовалась фотография, сделанная где-то поздно вечером.
София.
Она входила в подъезд дома Пау, пряча лицо за волосами, но все знали, кто это.
Громкий заголовок только добивал:
«Бывшая любовь Кубарси снова рядом? София была замечена у его дома ночью!»
В груди сдавило так, что даже дышать стало больно.
Я знала, что это может ничего не значить.
Но почему тогда так больно?
Перед глазами вспыхнули воспоминания.
Руки Пау на моём запястье.
Его тёплый взгляд.
Объятия, от которых я растворялась.
Но теперь...
Теперь я просто смотрела на экран и чувствовала, как сердце трещит по швам.
Телефон зазвонил.
Я вздрогнула, смахнула слёзы и посмотрела на экран.
Берта.
Я несколько секунд тупо смотрела на имя, прежде чем всё-таки ответить.
— Этери? — голос Берты был встревоженным. — Ты где?
Я открыла рот, чтобы сказать, что всё в порядке, но голос предательски дрогнул.
— Ты видела, да? — тихо спросила Берта.
Я всхлипнула, сжимая телефон в руках.
— Да...
— Чёрт... — выдохнула Берта. — Этери, послушай. Не вздумай делать поспешных выводов, ты же знаешь, как это всё работает. Папарацци, заголовки... они живут на слухах.
Я молчала. Потому что знала — она права. Но также знала и другое: я видела, как София трогала Пау. Я видела, как он держал её за запястье. И пусть он тогда отвёл её в сторону, пусть не сказал ни слова — моё сердце уже отреагировало.
— Этт... — Берта смягчила голос. — Я приеду к тебе, хорошо? Не оставлю тебя одну.
— Не надо, — слабо прошептала я. — Мне просто нужно немного времени. Здесь... спокойно. Я подышу, подумаю. Мне правда нужно подумать.
— Он не был с ней, Этери. Я говорю тебе как есть. Он всё это время думал только о тебе... — Берта оборвалась, будто почувствовала, что я снова начинаю плакать.
— Но почему... — голос мой дрожал. — Почему всё так сложно? Почему просто нельзя... любить и быть с человеком, которого ты любишь?
На том конце провода была тишина. Но потом, мягко, Берта ответила:
— Потому что иногда любовь — это не только про чувства. Это про выбор. И сейчас он за тобой.
Я закрыла глаза. Вдохнула воздух, пахнущий морем, свободой и солью.
— Я просто хочу, чтобы перестало болеть, — выдохнула я.
— Я знаю... — прошептала Берта. — Но ты сильнее, чем думаешь.
Мы ещё немного помолчали, и я пообещала написать ей позже.
Когда звонок завершился, я снова вышла на берег. Песок под ногами был тёплым, мягким, как детство. Волны перекатывались с размеренной силой — они не торопились. Просто были. Просто дышали.
Как же я хочу снова чувствовать себя живой...
Я редко выкладывала что-то в соцсети.
Иногда — когда хотелось поделиться тёплым моментом, красивым видом или просто важным для себя кадром.
Но в последнее время... всё казалось слишком личным.
Слишком хрупким.
Сегодня, сидя на берегу с чашкой кофе и круассаном, я достала телефон, сфотографировала перед собой: ноги в песке, чашка на деревянном подносе, бирюзовая гладь моря впереди.
Подписала просто:
"Тишина лечит. Иногда."
И выложила в профиль.
Спустя несколько минут, телефон начал вибрировать от уведомлений.
Лайки. Комментарии. Сердечки.
А потом в директ начали сыпаться сообщения.
"Ты где, Этери?"
"Пожалуйста, выйди в эфир, ты так давно не была с нами!"
"Ты такая настоящая... расскажи, как ты там."
Я слегка усмехнулась, отпивая кофе.
Честно — я не думала, что кто-то ещё ждёт, слушает, помнит.
Всё внутри всё ещё было спутанным, но...
Может, просто попробовать?
Я открыла «Live», навела камеру на берег и себя, слегка взъерошенную, без макияжа, в лёгком худи и с солнцем в глазах.
Привет, — сказала я, нажимая кнопку «Прямой эфир».
На экране замигал индикатор подключения.
А я в этот момент смотрела на море и впервые за долгое время чувствовала, как спокойствие проникает внутрь.
Пусть ненадолго.
Но оно было.
Экран мигнул, и вот — я уже была в эфире.
Внизу начали быстро появляться сердечки и первые комментарии:
"Наконец-то!"
"Ты такая красивая без фильтров."
"Расскажи, где ты и как ты?"
"Мы скучали..."
Я слегка улыбнулась, прикрыв глаза от яркого солнца рукой.
— Привет, — повторила я уже чуть увереннее. — Я не планировала выходить... просто подумала, может, стоит попробовать.
На секунду задумалась, потом повернула камеру, показывая море, лёгкие волны и пустынный пляж.
— Я сейчас уехала за город. Возле моря. Мне просто... нужно было подышать. Остаться наедине с собой, — голос звучал мягко, но внутри всё ещё дрожал тонкий нерв. — Иногда нужно побыть в тишине, чтобы понять, чего ты хочешь. Что ты чувствуешь.
Сердечки летели непрерывно. Кто-то писал, что переживает, кто-то просто присылал любовь.
— Я скучала по вам, — призналась я, — но ещё больше... по себе. По той, которой я была до всего.
Сделала глоток кофе. Волны вдалеке перекатывались лениво, будто убаюкивая.
— Это место всегда помогало мне подумать. Я не уверена, что готова делиться всем, что происходит сейчас... — я посмотрела в камеру. — Но я здесь. Я живу. Я стараюсь... понять. Простить. И, может быть, снова доверять.
Сердечки замерцали с новой силой.
"Ты сильная."
"Спасибо, что вышла."
"Мы с тобой, Этери."
И пока я читала эти слова, что-то внутри потеплело.
Чуть-чуть. Совсем немного.
Но впервые за долгое время... мне захотелось вернуться.
Может, не сразу. Не сейчас.
Но когда-нибудь.
Я посмотрела на себя в отражении экрана. Волосы растрёпаны, под глазами тени, но в глазах... жизнь.
И это было уже немало.
В комментариях продолжали мелькать знакомые ники, и вдруг среди них я увидела Берту.
"Запрос на совместный эфир: Берта хочет присоединиться."
Я улыбнулась — впервые за весь эфир искренне.
Нажала "Принять".
Экран разделился надвое, и на второй половине появилась Берта — лохматая, в домашней кофте, с чашкой чая и всё той же неповторимой искренней улыбкой.
— Ну наконец-то! — воскликнула она. — Мы тут уже ставки делали, выйдешь ты или нет!
— Привет, — я хмыкнула. — Ты тоже с кружкой?
— Конечно. У нас же с тобой телемост душевного восстановления, как минимум, — подмигнула Берта, сделав глоток. — Ты где-то у моря, да?
Я кивнула, повернув снова камеру на волны.
— Здесь спокойно, — сказала я. — Мозги проветриваются.
— Тебе это нужно было. Я рада, что ты уехала, — голос у Берты потеплел. — А то я уже готова была тебя силой вытаскивать из квартиры.
Я усмехнулась, потому что знала — она и правда могла.
— А ты как? — спросила я, вспоминая что во время разговора по телефону даже не спросила как она.
— Я? Ну... — Берта закатила глаза. — Без тебя как без вай-фая — всё работает, но не так весело.
Комментарии под эфиром взорвались от смеха и сердечек.
— Всем срочно в эфир, мы раскрываем тайны мира! — с серьёзным лицом заявила Берта, поправляя свои волосы.
— Какие ещё тайны мира? — фыркнула я, отпивая кофе. — Ты максимум можешь рассказать, как в третий раз опоздать с Фермином на тренировку и всё равно не получить выговор.
— Потому что я харизматичная, — подмигнула она. — И Флик меня боится. Или любит. Пока не решила.
Комментарии рвались от смеха.
"Королева Берта!"
"Пожалуйста, сделайте подкаст!"
"Когда вы вместе — эфир становится жизнью."
— Помнишь, как ты пыталась сделать пасту, и у нас сгорела сковородка? — спросила я, усмехаясь.
— Пожалуйста, не надо, у меня до сих пор травма от запаха того "соуса", — театрально закатила глаза Берта.
— Соус был нормальный!
— Этери, он был чёрный.
Мы рассмеялись, и я заметила, как настроение стало легче. Люди продолжали присылать сообщения, смеяться вместе с нами, и казалось, будто мы сидим не у экрана, а на общей кухне, делим чай и воспоминания.
И тут... появилось уведомление:
"Пау присоединился к эфиру."
На секунду всё внутри сжалось. Я почувствовала, как пальцы крепче сжали чашку.
— Ого, звёзды в сборе, — прокомментировала Берта, прочитав ник. — Идём ва-банк?
Я не ответила.
Пау зашёл в эфир молча. Просто наблюдал.
Без слов, без реакций. Только его ник вверху экрана выдал его присутствие.
Я сразу его заметила. Сердце стукнуло где-то в горле, но я не подала виду. Продолжила смеяться над шутками Берты, читала комментарии, рассказывала, как однажды чуть не уехала не в тот город из-за перепутанных билетов.
Всё казалось лёгким и простым. Только внутри — опять начал подниматься шторм.
А потом пришло сообщение.
Прямо во время эфира.
От него.
Пау: Где ты сейчас?
Ты в порядке?..
Я увидела это. Прочитала. И...
Просто смахнула уведомление.
Без ответа.
Без реакции.
Ничего.
Продолжила говорить, улыбаться, будто ничего не произошло.
Но внутри снова всё сжалось.
Потому что даже если я не ответила — сердце уже давно дало свой ответ.
Когда эфир закончился, я просто положила телефон на столик у лежака и уставилась в бесконечную гладь моря. Волны катились к берегу и откатывались обратно — такие же спокойные и постоянные, как и всегда. Внутри же всё было наоборот: беспокойно, тяжело, невыносимо.
Он написал.
Он был на эфире.
Он смотрел.
И он всё ещё хотел знать, как я и где.
Я притянула колени к груди и обхватила их руками.
Не отвечать ему было больнее, чем я ожидала. Но я знала — если начну говорить, если снова откроюсь, то сдамся. А я не была уверена, что готова к этому. Не после всего.
Слёзы не шли. Было слишком пусто, чтобы плакать.
Я встала, подошла ближе к воде. Море омывало босые ноги, холодное и честное. В отличие от людей, оно не обещало ничего. Не предавало. Не просило объяснений.
Я достала телефон, посмотрела на экран.
Новое сообщение от Пау.
Пау: Я знаю, что ты злишься. Я бы тоже злился. Но я скучаю. Сильно.
Я снова заблокировала экран.
И сжала телефон так, будто он мог чувствовать всё, что я не могла сказать.
Если он любит меня — он поймёт. И подождёт. А если нет — значит, я отпущу.
Я прошептала это самой себе. И, впервые за долгое время, почувствовала, что хоть немного контролирую свою жизнь.
Я развернулась и пошла обратно к домику, не оглядываясь.
Скоро закат.
И, может быть... завтра мне станет легче.
***
Pov Pau:
Я сидел в темноте своей квартиры, не включая свет. На кухне всё ещё стояла чашка с недопитым кофе, который давно остыл. Телефон лежал на столе, и экран мигал — сообщение прочитано. Ответа не было.
Я ждал. Надеялся.
С каждой минутой всё сильнее понимал: она видела. Просто решила промолчать. Не сейчас. Не готова.
И, чёрт возьми, я не могу её винить.
Я прошёлся по комнате, остановился у окна, прислонился лбом к холодному стеклу. Барселона жила своей жизнью — где-то внизу смеялись люди, проезжали мотоциклы, звучала музыка.
А у меня всё было на паузе.
С того дня. С той секунды, когда она посмотрела на меня с болью в глазах, которую я не смог объяснить. Не оправдать.
"Я скучаю. Сильно."
Я написал это в надежде, что хоть одно слово упадёт ей в душу. Но там, по ту сторону экрана, — тишина. Тишина, в которой я слышу всё: и её шаги, и смех, и даже, как она молчит.
Я лёг на диван, закрыл глаза. Хотел спать — но каждый раз, как только начинал проваливаться в дрему, перед глазами возникал берег, утро, она с чашкой в руках, волосы растрепаны ветром. Такая своя. Такая настоящая.
Я вздохнул. Медленно. Тяжело.
Может, стоит узнать где она и поехать к ней. Просто быть рядом. Не давить. Не просить. Молчать с ней. Если она пустит.
А если нет — я всё равно буду ждать.
Потому что люблю её.
Когда я увидел, что она в эфире — пусть даже не со мной, не для меня — внутри вдруг вспыхнуло что-то... почти забытое. Надежда.
Я не знал, что именно заставило её выйти в прямой эфир — ведь она редко делала это, особенно в последнее время. Но когда её лицо появилось на экране, когда она улыбнулась, засмеялась рядом с Бертой, я на миг забыл, как дышать.
Господи, как же я скучал по этой улыбке.
По ней — живой, настоящей.
Без масок, без упрёков, без тяжести в глазах.
Я сидел, уставившись в экран, как ребёнок, которому впервые показали солнце. Хотелось кинуться к ней, сказать:
"Вот! Вот же ты! Я здесь. Я никуда не делся. Я рядом."
И когда она проигнорировала моё сообщение... Это больно. Да. Но в то же время... Если она прочитала, значит, ей не всё равно. А если не всё равно — значит, ещё есть шанс.
Я не мог перестать думать о ней. О том, как сейчас ветер развевает её волосы у моря, как она щурится на солнце, делает глоток кофе и улыбается, даже если сердце ноет.
Она сильная.
Всегда была.
А я — тот идиот, который потерял то, что никогда не должен был отпускать.
Но я не позволю себе сдаться.
Не теперь.
Я встал, подошёл к столу, где всё ещё лежал её шарф. Остался с тех пор, как она в последний раз была здесь. Я взял его в руки, прижал к лицу.
Она вернулась в эфир.
А значит, в каком-то смысле... она снова делает шаг к жизни, а может, и ко мне.
Я пока не знал, что делать.
Но я знал одно: я не отпущу её без боя.
Прошло два дня.
Я всё ещё не знал, где она. Каждый день заходил в её профиль, перечитывал её сторис, смотрел на море за её спиной и пытался угадать — она хоть немного думает обо мне?
Ответа не было. Но сегодня было кое-что важное. Матч.
Я приехал на стадион заранее — в форме, сосредоточенный, хоть внутри всё горело. Мысли крутились только вокруг одного: а вдруг она придёт?
А вдруг я снова её увижу?..
Я сидел на скамье возле поля, когда появилась София.
В платье, слишком ярком для обычного дня, с лёгкой улыбкой и видом человека, который слишком уверен в себе.
— Привет, — сказала она, подойдя ближе.
— София, не сейчас, — устало выдохнул я, даже не глядя на неё.
— Пау, я просто хочу поговорить. Честно. Я всё обдумала... Я скучаю. По тебе. По нам. Ты правда не хочешь попробовать всё с начала?
Я поднял взгляд. Внутри всё вспыхнуло гневом.
— Это давно в прошлом. Всё.
— Ты ведь всё ещё злишься? — она сделала шаг ближе и вдруг коснулась моей щеки. — Но я же не чужая. Я тебя знаю...
Именно в этот момент
из прохода в стадион вошла она.
Этери.
Наши глаза не встретились — она стояла чуть поодаль, застыла.
Я увидел, как она оценила сцену: София — рядом, её рука — на моей щеке, а я... стою, как дурак, не отстранившись сразу.
И прежде чем я успел что-то сказать или сделать — она просто развернулась
и направилась на поле.
Мой голос застрял в горле.
Снова.
***
Pov: Этери
Когда я приехала, тысячу раз пожалела.
С первых же шагов.
Я только-только выдохнула, только-только согласилась на это ради Берты, ради папы, ради себя — чтобы, может, всё стало хоть на чуть чуть проще. Но стоило мне войти на стадион, как весь воздух вылетел из лёгких.
София. Она стояла рядом с Пау, что-то ему говорила. А потом положила руку на его щеку. Такая близость. Такая нежность.
Как раньше — будто меня никогда и не было.
К горлу подступил ком, глаза защипало.
Глупо. Глупо было надеяться.
Я развернулась резко, как будто ударила кого-то внутри себя, и направилась на поле.
Ноги дрожали. В голове — белый шум.
Пусть я здесь по делу. Пусть я здесь как дочка тренера. Но сердце...Сердце в этот момент захотелось просто выбросить из груди.
***
Pov Pau:
Я смотрел ей вслед, как она уходила по направлению к полю, будто меня не существовало. Ни взгляда, ни слова — ничего.
А внутри всё полыхало.
София всё испортила. Но самое паршивое — я дал ей эту возможность.
— Уходи, — резко сказал я, оборачиваясь к ней.
— Пау...
— Нет. Просто катись. Хватит. Всё, что было между нами — мёртво. Ты пришла сюда с единственной целью — испортить. Поздравляю, почти получилось. Но больше не приближайся.
Я даже не стал слушать, что она говорила в ответ. Просто пошёл к полю.
Этери уже раздавала указания игрокам.
Она выглядела...
Неимоверно красиво.
Строгая, сосредоточенная, собранная.
И абсолютно недосягаемая.
Я подошёл ближе, собрал в кулак всё, что хотел сказать, но...она повернулась ко мне.
И в этом взгляде не было ни одного знакомого чувства.
Ни любви. Ни боли. Ни даже злости.
Только лёд.
— Этери... пожалуйста...
— Сейчас тренировка, — её голос был ровным, чётким, почти чужим. —
Стань на своё место, Пау. Мы начали.
Я остолбенел.
— Мы можем поговорить?..
— После. Если будет смысл. Сейчас — поле. Разговоры и всё остальное потом.
Она отвернулась.
И в этот момент я понял — я впервые вижу её такой. Не раненой. Не плачущей. А сильной. Но не для меня. Не рядом со мной.
Я стоял посреди поля, словно потерял ориентацию в пространстве.
"Если будет смысл."
Эти три слова резанули сильнее, чем любые крики, слёзы или обвинения.
Она не злилась.
Она даже не была обижена.
Она — просто больше не ждала.
Я занял своё место, как она сказала. Слушал команды, повторял движения, делал всё машинально.
Но каждый мой взгляд, каждое полуслова, каждое движение — было о ней.
Она не смотрела в мою сторону.
Ни разу.
Как будто я был пустым местом.
Её голос звучал уверенно, чётко, она объясняла, хвалила, поправляла игроков.
Ребята ловили каждое её слово.
Я — каждую секунду её молчания.
Но как только она отошла от ребят чтобы попить, я подбежал.
— Этери, подожди.
Она остановилась, не оборачиваясь. Я видел, как её пальцы сжались в кулак.
— Только пару минут, — выдохнул я.
Медленно, будто с усилием, она повернулась.
— Говори.
Я искал в её глазах хоть крупицу тепла, но всё, что увидел — усталость.
— Я не знал, что она придёт. Клянусь. И всё, что ты видела — это... ничего не значит.
— Знаешь, Пау, — она произнесла тихо, но чётко. — Я не злюсь. Я просто... устала.
— Я всё объясню. Всё. Про Софию. Про то, почему она тогда появилась. Про то, почему я ничего не сказал...
— Поздно объяснять, когда уже больно, — она посмотрела мне в глаза, и на мгновение в её взгляде блеснула настоящая боль. —
Ты мог быть честным, когда я просила.
Когда нужно было.
Она уже собиралась уйти, но я не сдержался.
— Я люблю тебя.
Она остановилась.
— Иногда, Пау, любви мало.
И ушла.
А я остался на стадионе, окружённый шумом, голосами, жизнью...
но внутри — звенящая пустота.
***
Тренировка перед матчем закончилась на высоком заряде — ребята были собраны, сфокусированы, полны энергии. Этери раздавала последние указания, а потом, как всегда, подошла, чтобы сделать несколько кадров перед выходом команды на поле. Улыбки, крики, бодрые «vamos!» — всё это она ловко зафиксировала на телефон.
— Ну что, удачи вам, парни, — сказала она, поднимая камеру. —
Пусть соперники пожалеют, что вообще вышли на это поле.
Ребята засмеялись, Ламин подмигнул, Фермин выкинул какой-то фристайл-жест с мячом — и команда двинулась к выходу на поле.
Пау стоял чуть в стороне, глядя на неё. Он снова чувствовал, как всё сжимается внутри. Она была близко — но недоступна, словно находилась за стеклянной стеной.
Этери опустила телефон, обвела взглядом трибуны и вдруг... её глаза остановились на знакомом лице.
Лукас.
Он сидел в первом ряду, чуть сбоку, и, как всегда, с лёгкой, тёплой улыбкой махнул ей рукой.
Пау напрягся. Он тоже заметил это. И как только увидел, что Этери направляется к нему — не торопясь, спокойно, будто они договорились — внутри всё вспыхнуло.
Она подошла ближе к Лукасу, сказала что-то, слегка склонив голову, и оба рассмеялись.
Он поднялся, обнял её. Не слишком близко, но достаточно, чтобы у Пау подкосились колени.
Пау не мог отвести взгляд. Как будто вся команда, поле, зрители — всё исчезло.
Была только она. С ним.
И тут — прозвучал свисток.
Команды начали выходить на поле.
Пау сделал глубокий вдох, стиснул зубы и пошёл вместе со всеми, но сердце будто провалилось куда-то глубоко.
И начинался не только матч — начиналась ещё одна борьба.
Борьба за неё. За Этери.
И он понятия не имел, успеет ли дойти до финального свистка первым.
***
Pov Этери:
Я посмотрела, как ребята выбегают на поле под аплодисменты трибун. Сердце слегка кольнуло — я заметила, как Пау всё это время смотрел в мою сторону. Но я отвернулась. Слишком многое накопилось. Слишком много незаживших.
— Ну привет, — сказал Лукас, когда я подошла к нему. — Не думал, что увижу тебя здесь.
Я чуть улыбнулась.
— Я сама не думала. Но Берта уговорила... да и папа попросил.
— Ты выглядишь... немного уставшей, Этт. — Он говорил тихо, спокойно. Словно всё понимал, не задавая лишних вопросов.
— Я просто... запуталась, Лукас. — Я опустила взгляд. — Мне нужно было уйти, отдохнуть, подумать. А вместо этого — ещё больше всё в голове смешалось.
Лукас подошёл чуть ближе и обнял меня одной рукой за плечи, как это делают старые друзья. Тепло. Уважительно. Без подтекста. И мне стало легче. Хоть немного.
— Иногда, чтобы распутать узел, его нужно отпустить, — сказал он, глядя на поле. —
А не пытаться дёргать за все концы одновременно.
Я чуть усмехнулась.
— Красиво сказал.
— Умные фразы — моё второе имя, — подмигнул он.
В этот момент к нам подошла Берта. Её взгляд метнулся от меня к Лукасу, потом снова ко мне.
— Ну привет, философы. Надеюсь, ты не переманиваешь Этери на сторону своих команд? — усмехнулась она.
— Только в моральной поддержке, — ответил Лукас, убирая руку с моего плеча.
Берта понимающе кивнула, но взгляд на мне задержался чуть дольше, чем обычно. Я знала — она всё видит. Всё чувствует.
— Этт, можно тебя на пару слов? — мягко сказала она, подцепив меня под локоть.
Я молча кивнула.
Пора было говорить. Хоть с кем-то.
Мы отошли с Бертой в сторону, за пределы шумного поля и зрительских криков. Я чувствовала, как внутри поднимается напряжение. Она ничего не говорила первое время — просто шла рядом, сжимая мою руку. И это молчание, на удивление, успокаивало.
— Ты в порядке? — наконец спросила она, когда мы остановились у одного из технических выходов за трибунами.
Я глубоко вдохнула.
— Не знаю, Берта. Кажется, я потеряла опору. Пытаюсь быть сильной, равнодушной, холодной... А внутри всё горит. Больно. И не отпускает.
Она внимательно посмотрела на меня.
— Это из-за Пау?
Я кивнула.
— Я не могу понять... где правда, а где просто страх. Я ведь люблю его. Всё ещё. Но этот страх, он как будто живёт внутри. И когда я вижу... эту Софию рядом с ним, вижу, как она его трогает, как будто он уже не мой... — я запнулась, чувствуя, как сжимается горло. — Мне кажется, я снова исчезаю в собственной голове. Сама от себя прячусь.
Берта обняла меня крепко.
— Послушай... Ты не обязана быть сильной всё время. И ты не обязана разбираться во всём за один день. Но ты должна помнить одну вещь: Пау — идиот, если отпустит тебя. И если любит тебя по-настоящему, он будет биться за тебя до последнего.
Я прижалась к её плечу, не отвечая.
Тихо, спокойно. Просто позволяя себе быть уязвимой хоть на секунду.
— А Лукас? — спросила она чуть позже, отстранившись. — Это что было?
— Это был... воздух. Просто глоток воздуха. Он понимает. Не давит. И я... просто чувствую себя с ним в безопасности. Без обязательств.
Берта кивнула.
— Но не с ним ты засыпаешь в мыслях, да?
Я закрыла глаза.
— Не с ним.
Мы молча вернулись на трибуны, и я села рядом с ней, наблюдая за игрой.
На поле Пау делал всё, чтобы не отставать от мяча — но я знала, он всё равно продолжает искать глазами меня.
И это жгло.
Была ли я готова снова обжечься?..
Я почувствовала это ещё до того, как поняла. Как будто воздух стал гуще, и его стало невозможно вдохнуть. Шум стадиона начал глушить, сжиматься в кольцо вокруг головы. Всё расплывалось — лица, голоса, аплодисменты. Моё сердце ударяло в грудную клетку с такой силой, будто хотело вырваться наружу.
Паника. Та самая. Старая знакомая после аварии.
Я не хотела, чтобы кто-то увидел меня в таком состоянии. Медленно поднялась с места, не говоря ни слова, и пошла в сторону помещения с туалетами. Стадион будто плыл под ногами.
Когда за мной захлопнулась дверь уборной, я бросилась к раковине и включила холодную воду. Подставила руки. Зачерпнула, ополоснула лицо. Потом шею. Холод пробежал по коже, но внутри было ещё горячо. Внутри всё сжималось.
Грудь не слушалась. Воздуха не хватало.
Я прижалась лбом к прохладному зеркалу и закрыла глаза.
Ты в безопасности... Всё хорошо... Уже всё позади... Это просто паника... Просто воспоминания... — я повторяла про себя, как мантру, но внутри всё равно дрожало.
Наконец, когда дыхание стало хоть немного ровнее, я выпрямилась, посмотрела на себя в зеркало — бледная, глаза чуть расширены, губы сухие. Словно призрак.
Я вышла из уборной, держа сумку в руке. Лукас заметил меня первым и тут же направился ко мне.
— Этт? Что случилось? Ты вся бледная. — Он слегка коснулся моей руки.
Я слабо улыбнулась.
— Мне пора. Я поеду. Просто... нужно немного тишины. Воздуха.
— Ты уверена? Куда?
— В домик. Возле моря. — Я посмотрела на него честно. — Только там я хоть немного могу дышать.
Он не стал отговаривать. Только мягко кивнул и сказал:
— Напиши, когда доедешь. Хорошо?
Я кивнула и, не оборачиваясь, пошла прочь со стадиона.
С каждой секундой шаг давался легче.
Хотя сердце... всё ещё стучало слишком громко.
***
Pov Pau:
Я всё видел.
С поля. Сквозь шум, сквозь бег, сквозь игру.
Как Лукас чуть коснулся её руки. Как она была бледная, будто из неё выжали все краски. Как её шаги были медленные, почти рассыпчатые. Как она пошла прочь.
Я не мог выбежать за ней в тот момент. Пришлось остаться на поле, доиграть. Но весь второй тайм я был будто в каком-то затуманенном режиме. Я бегал, подавал, делал пасы, но всё это было автоматически. Механически. Сердце было не здесь. Оно ушло вместе с ней.
Как только прозвучал финальный свисток, я сорвался. Даже не переодевшись, я обежал поле и направился прямиком к Лукасу. Он стоял сбоку, и увидел меня, когда я уже был совсем рядом.
— Где она? — спросил я резко. — Что с ней?
Он посмотрел на меня спокойно, но в его глазах было понимание. Глубокое, будто он знал больше, чем говорил.
— Ей тяжело, Пау, — начал он. — Она устала. Душой. Она сильная, ты знаешь это. Но даже самые сильные иногда ломаются.
— Я видел, она вся бледная... Что с ней? — голос сорвался, тревога подступала к горлу.
— Паника, скорее всего. После аварии, такие вещи остаются внутри. — Он немного помолчал. — Ей не просто больно. Она нуждается в тишине. В себе. Но и в тебе тоже.
Я не понял.
— Тогда почему она уходит?
— Потому что она не уверена, что ты останешься, если увидишь её сломанной. — Он слегка пожал плечами. — Некоторые люди убегают, чтобы проверить, кто пойдёт за ними.
Я замер. А потом почти шепотом спросил:
— Ты знаешь, куда она направилась?
— В тот домик у моря. Она сказала, что только там может дышать. — Он посмотрел на меня твёрдо. — Если хочешь вернуть её... тебе стоит поехать туда не ради слов, а ради тишины. Быть рядом, даже когда молчат.
Я кивнул. Без лишних слов. И побежал в раздевалку.
⸻⸻⸻⸻⸻⸻⸻⸻
[Тгк: alicelqs 🎀] узнавай первым о выходе глав, задавай вопросы и делись впечатлениями о главе 💗
Не забывайте про звездочки! И я всех вас жду в своем телеграмм канале 🫂🤍