ICE [SKZ]

Утро выдалось на редкость отвратительным: Феликс проснулся с дикой головной болью, что при первой попытке подняться с кровати, его мозг решил покататься на карусели, и парень тут же упал на подушку обратно. Зажмурив глаза до белых пятен, потерев виски указательными пальцами и сделав неимоверное усилие, Ли таки поднялся с кровати, издав протяжное мычание, гулко отразившееся от пустых стен в серой комнате. На секунду ему показалось, что он был не в своей комнате в общежитии: стены давили на него, заставляя сжиматься в комок, шторы были закрыты, на полу раскидана обувь, шкаф с одеждой открыт, формы Хана не было на видном месте, а на тумбочке возле кровати Джисона стояла банка с лекарством и рядом лежала грязная ложка, на которой застыли остатки коричневого сиропа.

Ли поднялся с кровати, подавляя желание вернуться обратно, и прошелся по комнате, доставая свою форму. Он уложил ее в сумку, а после поднял коньки с пола и провел по лезвию большим пальцем. Внутри Феликса разлилось противное и саднящее чувство, которое он скинул на банальную головную боль и недосып, потому что последние несколько ночей заставить себя спать нормально не получалось – Ли просыпался по нескольку раз за ночь из-за дурацких кошмаров, в которых ему ломают ноги и обрубают всякие попытки выйти на лед. Чувствовать капли холодного пота из ночи в ночь – сомнительное развлечение. Сейчас же Феликсу нужно было отбросить все свои проблемы на задний план и идти тренироваться, ведь сроки поджимали, а Олимпиада не могла быть отложена. Единственное, чем позавтракал Феликс – батончик из мюсли. Желудок от недостатка пищи скрутился в непонятную фасолину, но времени на долгие и полноценные трапезы у фигуриста не было – нужно было работать.

Перелетая через ступеньки и спотыкаясь на ровном кафеле, Ли забежал на арену, где было непривычно шумно: охранник настойчиво и громко, даже в грубой форме, объяснял что-то взрослой женщине, около выхода на лед спорили тренера хоккеистов и женской сборной по фигурному катанию – видимо снова неполадки с расписанием - из стороны в сторону сновали недовольные хоккеисты, среди которых Феликс заметил Джисона и окликнул его, подняв руку вверх в приветливом жесте, чтобы банально поздороваться и пожелать доброго утра, но тот попросту его не заметил и прошел дальше в компании хоккеистов с клюшкой в руках. Ли опечаленно опустил руку вниз, не сводя глаз с хоккеистов, как взглядом встретился с Со Чанбином. Он был необычайно бодр и доволен собой, а на его лице тут же появилась лукавая ухмылка, стоило только завидеть невинного Феликса. От этого его взгляда у младшего по спине холодок прошелся – пугающе было и стало некомфортно до жути. Ли помотал головой из стороны в сторону и в раздевалку поспешил.

На арене уже сразу почувствовалась атмосфера напряжения: слышался звук разрезаемого льда лезвиями и крики злого Минхо, на катке остервенело Хенджин выкручивал тодесы и отрабатывал двойной сальхов, задевая парников Банчана, который, в свою очередь, активно что-то строчил в блокноте зазубренным карандашом, пока его подчиненные выполняли задания из нескольких видов дорожек и легких прыжков. 

Феликс оставил свои вещи на трибуне рядом с телефоном и шейкером Хенджина, а сам вышел на лед. Ноги казались каменными и совсем не хотели сгибаться – Минхо с первых секунд разминки это заметил.

- Ли, твою мать, у тебя что, протезы вместо ног?! – по-тренерски завопил Минхо, стоя за бортиком и сложив руки на груди. Феликс лишь оглянулся на Ли-старшего и поджал губы, заходя на новый разминочный круг, чтобы хотя бы чуточку размять ноги, - сгибай коленки сильнее, мне ваши травмы не нужны! – Минхо старался сдерживаться, чтобы не орать матами (получалось не очень).

Через битые минут пятнадцать разминки Минхо собрал своих парников вместе и заставил прокатывать программу. Ворчал тренер много, без конца, жестикулировал руками активно, порывался сам выйти на лед и показать своим «кривоногим обалдуям» как правильно делать тот или иной элемент, грозился хореографа вызвать, чтобы тот им жопы за неполную отдачу работе надрал, но все без толку.

Феликс не знал, что на него нашло: ноги сами разъезжались, не сгибались всякий раз, когда было нужно, не всегда получалось ухватить локоть Хвана для той или иной поддержки, а голова будто кругом шла, заставляя арену кружиться бешеной каруселью в феликсовом сознании. Возможно, на нем сказывался недосып или отсутствие полноценного завтрака, но Феликс не раз пропускал первый прием пищи перед тренировками и всегда все было нормально. В этот день все правда будто шло против веснушчатого парня.

Ли разгоняется, повернувшись к Хенджину спиной и положив ладони поверх его рук, которые мертвой хваткой вцепились в феликсовы бедра. Парни тихо просчитали до трех, Феликс оттолкнулся посильнее, делая рывок вверх, а Хенджин ладони ему на поясницу перенес, поднимая младшего над собой. Ли должен был руки красиво над головой извить, а ногу одну согнуть, вторую вытянуть, но не рассчитал силу и время – не получилось правильно сгруппироваться, центр тяжести тут же сместился, а Хенджин потерял равновесие. Через какие-то мгновения парни рухнули на лед, сформировав непонятный бутерброд – Феликс упал животом на лед, чудом успев закрыть лицо и не сломать себе нос, а Хенджин упал на него сверху, всем весом прижимая младшего под собой к холодному катку.

Увидев сию картину, Минхо лишь закрыл лицо обеими руками и досадно взвыл, отворачиваясь к трибунам. Чан же оторвался от своих записей и удивленно покосился на валяющихся фигуристов.

- вот что мне с ними делать, а? у нас Олимпиада на носу, а они простейшие вещи не могут сделать, блять, ноги им вырвать мало! – матерился Минхо, нервно беря в руки свою бутылку с водой, пока Чан наблюдал за ним, тяжело вздыхая.

- Минхо, если ты вырвешь им ноги, они лучше кататься не станут, ты ведь понимаешь это, - Бан попытался успокоить младшего, смотря на него глазами, полными нежности и вселенской любви.

- тогда что ты мне посоветуешь, м?

- для начала успокоиться самому, а потом уже навставлять этим двоим по пятое число, - Крис посмеялся и поднялся с места, отложил свой блокнот с пишущей принадлежностью и хрустнул затекшей шеей. Он вышел на лед в своих скользящих ботинках и свистнул Хенджину с Феликсом, подзывая их к себе.

Хван встал со льда, не проронив ни звука, пока Феликс миллион раз извинился перед старшим за свой косяк, неслышно для остальных называя его ласково «Джинни». Жаль только, что Хван этого не оценил – руку отдернул от Ли, когда тот коснуться его попытался, и не помог ему подняться со льда, что Феликс еще раз неуклюже шлепнулся на лед, словно годовалый ребенок.

- следи за своими ногами, Феликс, - холодно отрезал Хван, что по спине Феликса прошлись мурашки. Он рот от изумления раскрыл, брови вверх взлетели, каждый мускул в теле напрягся с неистовой силой.

- прости... - снова промямлил Феликс уезжающему Хенджину, отряхивая осколки льда со своей кофты.

Феликс поехал следом, держа дистанцию рядом с Хенджином, который будто был Хенджином из прошлого – зазнавшимся, самолюбивым и холодным.

Феликсу показалось, что все это – большой кошмар. Жаль только, что на самом деле все было не так. Ли – мальчик чувствительный, его задеть легко, это все знают, может фигурист не показывать этого, внешне оставаться сильным, но под кожей он уже ощущал боль внезапной потери. В тот день Феликс чувствовал себя чужим среди своих.

После тренировки Феликс не остался в раздевалке с другими фигуристами, которые кидали на него презрительные взгляды, и решил, что примет душ в комнате, а после узнает, что случилось в этой гребанной федерации.

«...следи за своими ногами, Феликс».

<...>

Холодный осенний вечер в Сеуле ничем не отличается от таких же вечеров в других больших городах мира: люди стремятся с работы домой по улицам, залитым лужами, все укутаны в теплые пальто и куртки, шарфы завязаны под глаза, что только их и видно, а промозглый ветер пробирает до костей; кто-то стремится укрыться в теплых кафе.

- скажи, что все это странно, да? – говорил Сынмин, расплачиваясь кредиткой на кассе в небольшом кафе в паре кварталов от федерации.

- чересчур. Все это так необычно и... пугающе? – Чонин повел плечами, пихая ладони в карманы удлиненной стеганной куртки.

Парни вышли с территории Федерации после своего проката, чтобы немного отдохнуть от окружающих их людей и муравейника, коим стал весь СК. Ребятам к Олимпиаде готовиться не надо было – только показательные откатать, да и только, ведь все ставили на пару Хенджина и Феликса, чья тренировка сегодня не задалась от слова совсем.

- это так непохоже на Феликса, - скептично сказал Сынмин, беря в руки трубочку и усаживаясь за столик напротив Яна, - не думал, что он может так бездумно поступить.

Чонин покивал головой, опуская взгляд на свой кофе и поджимая губы.

- мне жаль Хенджина. Я просто не представляю, каково ему сейчас. Каково узнать в принципе о таком поступке любимого человека, - казалось, еще чуть и Ян взвоет волком, - он ему всего себя отдавал, а Феликс просто взял и все вот так порушить! Это же мерзко и отвратительно! А главное, ты видел, его сегодня на тренировке? Строит из себя обиженную овечку, будто бы ни в чем не виноват!

Ким одарил Яна серьезным взглядом и тихо фыркнул носом, мотнув головой вправо. Чонин понял, что в тот момент ему нужно было остановиться, потому что он пересекает эмоциями своими дозволенную черту.

Чонин сразу замолк, приступая к своему кофе, а Сынмин многозначительно посмотрел в телефон и показал экран Яну. На мобильнике светилось уведомление о новом твите Феликса.

- а ты не мог предположить, что Феликс и вправду не знает о том, что происходит, м? – Сынмин сделал озадаченный вид, радуясь тому, что застал Чонина врасплох.

- ты хочешь сказать, что его подставили? Но зачем? Кому он насолить в Федерации он успел? – Чонин глазки выпучил и слегка пригнулся к столу, вглядываясь в телефон Мина и сияющий на экране твит фигуриста.

Чертова игра в Шерлока Холмса и Ватсона начинается прямо сейчас.