Возвращение

А затем прозвучал выстрел...

Все вздрогнули. Али Рахмет обернулся назад и увидел Йилмаза, держащего в руках оружие. Оглянувшись, он понял, что мужчина стрелял в потолок.

Йил (подойдя ближе к нему): Хватит! Папа, успокойся, пожалуйста. Что за цирк ты тут устроил?
АР: Цирк?! Йилмаз, она чуть не убила г-жу Яман! А ты говоришь: «цирк»?!
Йил: Я понимаю. Но это не место для таких выходок. Да и вообще, её посадят, и на этом все закончиться. Перестань быть таким агрессивным!
АР: Сынок, ты понимаешь, что у меня чуть не отняли самое дорогое и ценное, что есть в моей жизни?! Если бы с г-жой Яман что-то случилось, я бы не пережил этого! Понимаешь?! Я не могу спокойно на это реагировать! Мне сказали, что она ушла! «Уже слишком поздно», — сказали. Я собственноручно нёс её, практически, бездыханное тело! Понимаешь, какого мне было осознавать, что я могу потерять свою сорокалетнюю любовь?! Да ещё из-за этой змеи! — он указал на Бехидже, — У меня сердце разбилось на миллионы мелких осколков, когда я увидел Хюнкяр, лежащую на сырой земле, истекающую кровью! Я сам чуть не умер! Понимаешь?! Эта ничтожная женщина намеривалась убить мою любовь! Частичку моей души! Мою душу! Понимаешь?! Я не могу быть спокоен! Не могу! Если бы кто-то попытался убить Зулейху, ты сидел бы, сложа руки?! Нет! Ты бы уничтожил все вокруг! Вот и я не могу быть спокоен!
Йил: То есть, она чуть не убила твою душу?! Самое ценное, что есть в твоей жизни?! Ты называешь самым ценным женщину, из-за которой чуть не умер?! Называешь своей душой ту, которая причинила тебе столько боли?! Говоришь, что твоя любовь — та, что разрушила жизни многим?! Как тебе язык поворачивается такое говорить?!
АР: Сынок, человек имеет право на ошибку!
Йил: Она — не человек! Она — ведьма!
АР: И ты туда же?! Ты не имеешь право так говорить о Хюнкяр! Зачем было её искать, чтобы потом так высказываться, а?!
Йил: Я искал её только ради тебя! Понимаешь?! Это не значит, что я смирился с её поступками! Не значит, что стал её уважать! Я думал, что уже смирился с вашей женитьбой, но нет! С этим невозможно смириться!
АР: Вот и не надо! Не мирись! Я и не спрашиваю твоего мнения!
Йил: Так, да?! Ну, тогда, ноги моей не будет в твоем доме! И о внуке можешь забыть! — он вышел из кабинета.
Ахм (немного помедлив): Г-да, я прошу вас выйти из моего кабинета. То, что вы устроили здесь, — неприемлемо. Г-жа Бехидже отправляется за решётку до выяснения обстоятельств. Нам нужно взять показания г-жи Хюнкяр. Как её состояние? — никто не ответил, — Г-н Али Рахмет, как себя чувствует г-жа Хюнкяр?
АР: А, не очень. Она... ещё не в состоянии давать показания. Возможно, завтра.
Ахм: Хорошо. Также нам нужно допросить г-жу Мюжгян Аккая и кого-то из членов фонда, кто был на собрании вчера.
Зу: Я позвоню сегодня главе фонда и узнаю. Как только буду что-то знать, сообщу вам.
Ахм: Хорошо, благодарю вас, г-жа Зулейха. Г-же Мюжгян мы сообщим.
Зу: Хорошо.
Ахм: Г-жа Севда, вы можете быть свободны.
Сев: Ладно.
Зу: Г-н Али Рахмет, пойдёмте. До свидания, г-н Ахмет.
Ахм: До свидания!

Все вышли из кабинета. Жандармы забрали Бехидже и отправили её за решётку. Фекели до сих пор пребывал в неком шоке от сказанных сыном слов. Ему казалось, что Йилмаз смог все принять и осознать. Но он, к сожалению, ошибался. Али Рахмет переживал за реакцию Демира, а в итоге Йилмаз проявил неуважение и свою гордыню. Если даже Демир Яман смог смириться с выбором своей мамы, то почему этого не может сделать Йилмаз? Этого Фекели не мог понять. Погрузившись в мысли, он не заметил, как все это время простоял посреди коридора. Из мыслей её вывела Зулейха.

Зу: Г-н Али Рахмет?
АР: ...
Зу: Г-н Али Рахмет? — она положила руку ему на плечо.
АР: А, да! Где Севда?
Зу: Уже уехала. Вы в порядке?
АР: Да, дочка...
Зу: Может, езжайте домой? Отдохнёте? Вы уже сутки не спали.
АР: Нет-нет. Разве что... — он окинул взглядом свой наряд, который был уже не первой свежести, — ... приму душ и переоденусь.
Зу: Хорошо. Тогда, я еду в больницу.
АР: Хорошо.

Они вышли из здания, сели в свои машины и уехали. Али Рахмет держал курс на свой особняк. У него болело сердце, сильно болело. Даже не такой сильной была физическая боль, как внутри все горело. Его сын, пускай и названый, предал его. Это так он благодарит его за все то, что Фекели для него сделал. Меньше всего он ожидал от него такой реакции. Да ещё и при чужих людях. Ему сейчас очень не хотелось увидеть дома Йилмаза. Он не хотел ещё больше ранить свое больное сердце. За последние дни он и так много настрадался. Впрочем, как и за последние сорок лет. Он остановил машину возле особняка, вышел из неё и направился ко входу. Открыв дверь, он помедлил несколько секунд, а потом зашёл вовнутрь. В особняке было непривычно тихо. Он прошёлся гостиной: осколков от вазы уже не было. Али Рахмет не знал того, что происходило тут часа полтора назад. Ему и не стоило этого знать.

АР: Назире!
Наз (заходя в гостиную): Г-н? Добро пожаловать!
АР: Спасибо. Йилмаз приходил?
Наз: Нет, г-н. Он ещё утром уехал на фирму.
АР: Хорошо. Керем Али в детской?
Наз: Да, спит.
АР: Отлично.
Наз: Будете обедать, г-н?
АР: Нет, спасибо.
Наз: Г-н, это, конечно, не мое дело... Но вы ведь, наверное, сутки ничего не ели и лекарство не принимали. Я понимаю вашу боль, но нужно не забывать и о своем здоровье.
АР: Офф... Спасибо, Назире. Ладно, приготовь мое лекарство.
Наз: Суп или долма?
АР: Ничего, Назире.
Наз: Г-н, пожалуйста! Я не принимаю отказов.
АР: Аллах-Аллах! Хорошо, суп. Я сейчас спущусь.
Наз: Хорошо.

Али Рахмет пошёл наверх. Первым делом он пошёл к Керему Али. Малыш сладко спал в своей кроватке. Фекели подошёл к внуку и осторожно взял его на руки. Мальчик только крепче прижался к дедушке.

АР: Душа моя, мой ягнёнок! Дедушкин паша!

Дверь в комнату резко распахнулась. Обернувшись, Али Рахмет увидел Йилмаза.

Йил: Положи Керема Али!
АР: Не кричи, он спит.
Йил: Я сказал, положи его!
АР: Йилмаз, успокойся. Мой внук не заслуживает слышать этих криков.
Йил: Он — не твой внук! — он забрал Керема Али из рук Фекели.
АР: Ты можешь объяснить, зачем ты это делаешь?
Йил: Ты до сих пор не понял?! Я не могу смотреть на счастливую рожу этой змеи в то время, как она разрушила наши с Зулейхой жизни!
АР: Перестань говорить о г-же Яман в таком ключе.
Йил: А то что?! М?! Что ты сделаешь?! Ударишь своего сына?!

Али Рахмет ещё несколько секунд посмотрел на него и вышел. У него не было сил кричать, объясняться, доказывать, спорить. Он молча вышел из комнаты Керема Али и направился в свою. Приняв душ и переодевшись, он спустился на первый этаж.

Наз: Г-н, садитесь обедать, все уже готово!
АР: Я, все таки, не буду, Назире. Спасибо.
Наз: Г-н, но...
АР (перебивая её): Я уезжаю.

Фекели вышел из особняка, сел в машину и поехал в больницу...

Больница

Зулейха приехала в больницу и, первым делом, пошла звонить Берике. Она хотела, чтобы это дело разрешилось, как можно, скорее. Узнав, что сама Берика, конечно же, была на собрании вчера, она позвонила жандармам и сообщила об этом. Мюжгян тоже успели оповестить о произошедшем. Девушка, безусловно, заметила странное поведение своей тёти в день покушения на Хюнкяр, но она и подумать не могла, что Бехидже на такое способна. Мюжгян поехала в жандармерию для дачи показаний. Она понимала, что даже, если соврёт, Берика не намерена лжесвидетельствовать, и правда всплывёт наружу. Поэтому для себя она приняла очень трудное и болезненное решение — действовать честно и справедливо, не смотря на то, что на кону стояла судьба родного человека. Берика же не намеривалась лгать лишь ради собственного блага. Ей не была приятна ни Хюнкяр, ни Бехидже, поэтому она переживала только за свою ответственность перед законом...

После того, как Зулейха поговорила с Берикой, она пошла в палату Хюнкяр. Постучавшись и не получив ответа, она вошла в палату и увидела, что мама с сыном спят. Хюнкяр спала на кровати, а Демир — на стуле, держа маму за руку. Зулейха улыбнулась и подошла к ним ближе.

Зу (положа свою руку на плечо Демира; шёпотом): Демир? Демир? Любимый? — она сама не поняла, почему употребила именно это слово.
Дем (просыпаясь; сонно): Зулейха? Что-то случилось, единственная моя?
Зу: Нет, все хорошо.
Дем: Что там с Бехидже?
Зу: Её точно посадят. Как минимум за покушение, свидетелями которого были жандармы.
Дем: То есть?
Зу: Она... пыталась меня убить.
Дем: Что?!
Зу: Тише, маму разбудишь... Все хорошо, она ничего не сделала.
Дем: Ты точно в порядке?
Зу: Да, в порядке.
Дем: Слава Аллаху! А с маминым делом?
Зу: Сейчас туда поехали Мюжгян и Берика, ибо Бехидже наплела какой-то пурги, и они оказались, якобы, свидетелями. Ну, а у мамы возьмут показания завтра. Если, конечно, она будет в состоянии их дать.
Дем: Понятно. А Фекели где?
Зу: Поехал переодеться и принять душ. Ох, Демир, видел бы ты что устроил Йилмаз в жандармерии!
Дем: Он что там делал?
Зу: Не знаю. Приехал, стать стрелять, орать, как не в себе, маму оскорбил.
Дем: Маму оскорбил? Та я ему...
Зу (перебивая): Демир, успокойся, прошу тебя... Он сделал Али Рахмету очень больно.
Дем: Так же, как и я маме...
Зу: Он сказал, что больше не придёт в его дом... И что... Он может забыть о Кереме Али...
Дем: Аллах-Аллах!
Зу: Да, мне стало его очень жалко... Ладно, Демир, иди отдыхай. Я буду с мамой.
Дем (вставая со стула): Спасибо, единственная моя! Когда Фекели придёт, ты же прийдёшь ко мне?
Зу (улыбнувшись): Ну, конечно! — она поцеловала его в щеку, — Отдыхай!
Дем (улыбнувшись): Спасибо!

Демир пошел в свою палату, воодушевлённый заботой и любовью жены, сам не понимая, откуда это все взялось. Зулейха же присела на стул возле Хюнкяр и улыбнулась. Она была такой милой, когда спала. Иногда улыбалась во сне, иногда насупливала брови. Видимо, ей снилось что-то неоднозначное. Зулейха была очень рада, что все обошлось. Она уже не раз поблагодарила Аллаха за то, что оставила и её, и Демира в живых. Непонятно для самой себя, она вдруг полюбила Демира. Нет, это пока нельзя было назвать любовью. Или можно? Она сама не знала, что с ней происходит. Внутри вдруг проснулся какой-то невероятный трепет, переживания, забота, желание быть рядом и... Она боялась себе признаться, но... желание любить... Когда она сегодня увидела Йилмаза, а особенно, его поведение, внутри появилось какое-то отвращение. А ещё мысль о том, как он высказывался о маме, как пытался её убить, как пробывал задеть Али Рахмета. «Надо разобраться в себе», — пронеслось у неё в голове. В этот момент она заметила, что Хюнкяр открывает глаза.

Хю (сонно): Зулейха?
Зу (взяв её за руку): Мамуль? Как ты?
Хю: Хорошо. Демир пошёл отдыхать?
Зу: Да, я отправила его в палату.
Хю: Хорошо сделала. А где... — она немного помедлила, — ... Али Рахмет?
Зу: Сейчас приедет. Он поехал домой, чтобы принять душ и переодеться.
Хю: Аллах, надо было дома и остаться. Целые сутки не ел, не спал.
Зу: Я принесла ему еду, но он отказался. Кстати, для тебя тоже есть. Я попрошу кого-нибудь, пусть разогреют.
Хю: Нет, дочка, не надо. Я не голодна. Капельница держит, — она улыбнулась.
Зу: Мамуль?
Хю: Да.
Зу: Прости меня!
Хю: За что, дочка?
Зу: За то, что тогда помешала вашему с г-ном Али Рахметом счастью. Да и за все прочие тоже прости.
Хю (улыбнувшись): Брось, Зулейха. Я уже давно все забыла.
Зу: Что-нибудь хочешь? Может, воды?
Хю: Можно.
Зу: Сейчас.

Зулейха подошла к графину и налила стакан воды. Положив стакан с водой на стол, она подошла к Хюнкяр, чтобы сначала помочь ей сесть.

Зу (взяв её под руки): Осторожно, не делай резких движений.
Хю: Все хорошо, Зулейха. Офф...
Зу (испуганно): Где болит?
Хю: Все, уже прошло. Не беспокойся, дочка, это нормально. Ммм... — её пронзала головная боль.
Зу: Мамочка, я позову врача.
Хю: Не надо, я в порядке, — она приняла полусидящее положение.
Зу: Офф, мама... — она взяла стакан с водой, — Давай, я помогу.
Хю: Зулейха...
Зу: Мам, пожалуйста.
Хю: Аллах-Аллах!

Зулейха помогла Хюнкяр попить, поставила стакан на стол и присела на стул.

Зу: Кстати, я совсем забыла!
Хю: О чем?
Зу: Поздравить тебя, мамуль!
Хю: С чем?
Зу: Ну, ты у нас теперь невеста! Поздравляю, мамуль!
Хю (засмущавшись): Спасибо, дочка!
Зу: Когда вы собираетесь сыграть свадьбу?
Хю: Мы ещё не говорили об этом. Но я бы не хотела свадьбы. Распишемся, посидим в семейном кругу, и на этом все.
Зу: Главное, что вы счастливы! А мы примем любое ваше решение.
Хю (взяв её за руку): Спасибо, дочка! Большое спасибо!

Тем временем Фекели шел коридором больницы и держался за сердце. На средине пути оно начало невыносимо болеть, а сейчас боль пронзала его с ещё большей силой. Голова начала кружиться, а в глазах стало темнеть. Он дошёл до палаты Хюнкяр каким-то чудным образом, взялся за дверную ручку и стал открывать её, одной рукой держась за сердце. Дверь распахнулась, он стал заходить в палату. Ноги перестали держать его, а рука стала медленно отпускать ручку двери. Он свалился на пол.

Хю (первой увидев его): Али Рахмет!
Зу (обернувшись): Г-н Али Рахмет! — она подбежала к нему.
АР (шёпотом): Хюнкяр... — последнее, что слетело с его уст перед тем, как силы покинули его.
Зу: Г-н Али Рахмет! — она присела возле него.
Хю (с глазами, полными слёз): Аллах!
Зу: Врача! Быстрее! ВРАЧА!!! БЫСТРЕЕ!!!

Из кабинета выбежал г-н Мерт и направился к Фекели.

Мер: Что с ним?
Зу: Не знаю. Зашёл в палату и упал в обморок.
Мер: НОСИЛКИ! БЫСТРЕЕ!
Хю (рыдая): У него... у... него... сердце...

Услышав крик, из своей палаты вышел Демир. Он стал идти в сторону палаты мамы. Подойдя ближе, он увидел как Али Рахмета укладывают на носилки.

Дем: Зулейха, что случилось?
Зу: Не знаю.
Мер: В операционную его! У него может быть инфаркт!
Зу: Доктор, прошу вас, помогите ему!
Мер: Мы сделаем все возможное.

Али Рахмета увезли в операционную. Зулейха с Демиром стояли в дверном проёме в недоумении. Глаза Зулейхи были на мокром месте. Хюнкяр захлёбывалась слезами, не обращая внимания на боль, пронзающую все тело. Будто очнувшись, Демир подбежал к маме, сел возле неё на кровать и прижал её к себе.

Дем: Мамочка! Все будет хорошо!
Хю (сквозь слёзы; уткнувшись ему в плечо): Зачем нам все это? Зачем?
Дем (поглаживая её по спине): Он сильный, он справится! Он не оставит тебя!

Хюнкяр это не успокаивало. Она безудержно рыдала, уткнувшись сыну в плечо. Зулейха подошла к ним, села на стул и взяла маму за руку.

Зу: Мамочка, дорогая, г-н Али Рахмет обязательно поправится!
Хю: Я... Я... не... смогу... без... него...
Зу: Все обойдётся, мамуль! Прошу тебя, не терзай себя!
Хю: Пош... ли... туда...
Дем: Мама, тебе нельзя вставать. Доктор обо всем нам сообщит.
Хю: Нет... Пошли... — она отстранилась от Демира.
Зу: Мамочка, у тебя швы разойдутся. Тебе нельзя вставать. А, тем более, ходить.
Хю (всхлипывая): Ладно... Я... пойду... сама...
Дем: Мама, прошу тебя! Какая разница, где мы будем ждать на новости? Ты ещё очень и очень слаба!
Хю: Я... не... могу... так... Пошли...
Зу: Я прошу тебя, мамуль, не надо!
Хю: Пожалуйста! — она крикнула, захлебаясь в слезах, как маленькая девочка, не получившая конфетку.
Дем (прижимая её к себе): Чшш, мамуль, пойдём. Пойдём, дорогая.
Зу: Но...
Дем (перебивая её): Зулейха... — он посмотрел на неё, давая понять, что будет так, как сказала мама.
Зу: Хорошо.
Дем: Только успокойся, прошу тебя. Хотя бы, немного. Ладно?
Хю: Ладно...
Дем (вытирая слёзы с её щёк): Отлично! Мюжгян нас убьёт, когда узнает, что мы сделали.
Хю: Плевать...
Дем: Ладно, — он встал с кровати, — Давай попробуем.

Зулейха убрала одеяло, укрывающее Хюнкяр, и осторожно взяла её ноги, чтобы помочь ей сесть.

Дем: Осторожно, Зулейха.
Зу: Конечно.
Хю (прикусив нижнюю губу): Ммм...
Дем: Подожди, Зулейха. Мамуль, что болит?
Хю: Все... хорошо...
Зу: Демир, возьми маму с той стороны, — они взяли её под руки с двух сторон.
Дем: Мамуль?
Хю: Давайте... Быстрее... — она все ещё всхлипывала.
Зу: Давайте.

Они стали осторожно её поднимать. Сцепив зубы от боли, Хюнкяр начала понемногу вставать. Став на ноги, все тело пронзала невероятная боль. Она схватилась за руки Зулейхи и Демира.

Хю: Аллах! Ммм... Ааай!
Дем-Зу: Мама!
Зу: Это было плохой идеей!
Дем: Садись, мамуль.
Хю: Нет... Пошли... Ммм... — она вновь вцепилась в руки детей.
Зу: Мамочка, пожалуйста! Давай не будем этого делать.
Хю: Если... вы... не... хотите... я... пойду... сама...
Дем: Аллах-Аллах! Хорошо, идём! Только, ради Аллаха, мама, не спеши!
Зу: Осторожно, пожалуйста!

Они начали идти. Каждый шаг сопровождался острой пронзающей болью, распространяющейся на все тело. Собрав все силы, она медленно делала шаг за шагом, крепко держась за Зулейху и Демира. Спустя минут 10 они дошли до операционного отделения.

Дем: Давай сядем.
Зу: Осторожно, — они усадили её на скамейку, и сели возле неё.
Дем: Как ты, мамуль? — она посмотрела на него и уткнулась ему в плечо; он обнял её, — Ну-ну, тише!
Зу (обнимая её с другой стороны): Все будет хорошо! Он все переживет! Он не оставит тебя, дорогая!
Хю (рыдая): Да... Он... об... обещал...
Дем (гладя её по голове): И он обязательно сдержит обещание, мамуль! Обязательно! Все наладится!
Хю (отстранившись): Обещаешь?
Дем (улыбнувшись): Обещаю!
Зу: Не терзай себя! Все обойдётся! — она взяла её за руку, — Мы всегда с тобой!
Хю (немного улыбнувшись): Спасибо вам! Если бы не вы...
Дем (перебивая её): Ну, не надо. Сейчас и мы плакать начнём. Все, тихо! Иди ко мне! — он прижал маму к себе, — Все будет хорошо!

Они стали ждать конца операции. С её начала прошло, приблизительно, пол часа. Хюнкяр плакала, прижимаясь к Демиру, а Зулейха держала её за руку. Периодически на г-жу Яман накатывали новые волны истерики, и она начинала рыдать сильнее. Так они просидели ещё 2 часа. Женщина уже напрочь измоталась. Два с половиной часа она просто истошно плакала, позабыв о боли. Действие обезболивающего, что слегка облегчало боль, заканчивалось. Она сидела в обнимку с сыном и только лишь крепко сжимала руку невестки. Наконец-то из операционной вышел г-н Мерт. Хюнкяр сразу же намеривалась встать, но Демир остановил её.

Дем: Не надо, прошу тебя.
Зу: Как он, г-н Мерт?
Хю: Скажите... что-нибудь...

———————————————————————
Новая глава🥳 Простите-извините🙈 Все, что я могу сказать😅
Как вам?