Принятое решение
В тот момент, когда я сжал Изару в своих руках, остатки разума окончательно рассыпались, растворяясь в глухом, первобытном желании. Всё свелось к этому дикому, неутолимому голоду, к непреодолимой жажде обладать ею, подчинить, сломить. Будто во мне взыграли звериные инстинкты, будто я стал существом, лишённым воли, ведомым лишь слепой потребностью.
Я хотел, чтобы это прекратилось. Хотел разжать пальцы, отступить, забыть обо всём, как о незначительной ошибке, глупой прихоти, которая не стоила потраченного времени. Ведь всё это — бессмысленно. Пустая трата сил. И всё же я не мог.
Если бы она не плакала, если бы не эти дрожащие губы, этот затравленный взгляд... Если бы только я мог позволить себе отпустить контроль, раствориться в этом безумии, не думать о последствиях... Тогда, возможно...
Я вернулся в Равенскрофт, так же как солнце неизменно сменяет времена года. А эта девочка успела повзрослеть.
Раньше она не значила для меня ничего. Я знал, что она существует, видел, как другие дети смеялись над ней, издевались. Меня это не трогало. Меня не интересовала её жизнь, её чувства, её слёзы. Так было всегда. До этого лета.
Но лето быстро закончится — в Равенскрофте оно никогда не задерживается надолго. Холодные ветра пронесутся по улицам, унося с собой тепло, солнечный свет и... эти отвратительные, ненужные чувства.
***
Изара склонилась над колонкой, сжимая дрожащими пальцами ледяную металлическую рукоятку. Вода хлынула в её ладони, и она принялась яростно тереть себя, словно пытаясь стереть саму себя, избавиться от пронзившего её до костей ощущения чужих рук. Её кожа горела, словно покрытая невидимыми следами, которые не смывались, как бы она ни тёрла их.
Слёзы сливались с каплями воды, падая в грязную землю под ногами. В груди клубился ком, что-то жгучее и невыносимое, разрывающее её изнутри. Она снова плеснула себе воду на лицо, но облегчения не пришло. Её губы всё ещё пульсировали от его поцелуев, а плечи дрожали, словно под ударами невидимого хлыста.
— Нет... нет... нет... — её голос был слабым, хриплым, почти беззвучным.
Она упала на колени, её пальцы впились в мокрую землю, ногти утонули в ней. Всхлипы сотрясали её худенькое тело, превращаясь в судорожные, сдавленные рыдания.
— Нет!!... — крик сорвался с её губ, но лес вокруг оставался глух и безразличен.
Она сжалась в комок, обхватив себя руками, пытаясь спрятаться, исчезнуть, стать маленькой, незаметной, невидимой. Но воспоминания были везде — в её теле, в коже, в сердце, в самой её крови. И никакая вода не могла их смыть.
***
Адрис сидел в своей комнате, устало опираясь локтем о стол. Солнце, раскрасившее небо в кроваво-оранжевые оттенки, медленно опускалось за горизонт, оставляя после себя длинные тени. Он смотрел в окно, но видел перед собой не уходящий день, а недавний разговор с Изарой.
Всё было как обычно. Будто ничего не случилось. Они вместе пообедали, обменялись дежурными фразами, смеялись, как будто играли роли в пьесе, где никто не имел права сорваться. Изара улыбалась, её голос звучал ровно, движения были спокойными, но Адрис видел сквозь этот тонкий слой притворства. Её пальцы дрожали, когда она брала ложку. Её глаза не задерживались на нём дольше, чем требовалось. Её дыхание иногда сбивалось, хоть она и старалась этого не показывать.
И всё же он подыгрывал. Поддерживал этот фарс, потому что понимал: это единственный способ, который она выбрала, чтобы справиться.
— Будь осторожен, Адрис, — сказала она, провожая его.
Он кивнул, но не ответил. Что-то внутри не давало покоя, словно тонкий нож резал по сердцу. Возможно, эта черта, которую провела Изара, никогда больше не исчезнет.
Но откладывать больше не было смысла.
Если ему действительно суждено жениться, как того хотела его мать, то пусть это будет Изара.
Изара.
Она могла сколько угодно говорить, что хочет держаться подальше, но он знал, что дистанция не спасёт их. Он защитит её. По-своему.
***
— Отец, это я, — Адрис постучал в дверь кабинета.
— Входи, — раздался спокойный голос изнутри.
Открывая дверь, он увидел своего отца — высокого мужчину средних лет, с тёплыми карими глазами и светлыми, как у него, волосами. Сэр Картер сидел за массивным деревянным столом, что-то записывая в документы.
— Отец, я хочу поговорить с тобой.
Тот поднял голову и с лёгкой улыбкой отложил ручку.
— Судя по выражению твоего лица, разговор серьёзный.
— Да.
Адрис сделал шаг вперёд и, выпрямившись, произнёс:
— Мама считает, что я достаточно взрослый, чтобы жениться.
Сэр Картер усмехнулся.
— Ах, понимаю. Твоя мать в тот день немного поторопила события. Она мечтает о твоём браке, но ты не должен чувствовать давления, Адрис. Я смотрю на это иначе. Думаю, у тебя ещё много времени, чтобы решать такие вопросы.
Он снова взял ручку, собираясь продолжить писать, но внезапно Адрис сжал кулаки и твёрдо произнёс:
— Нет, отец. Я хочу жениться.
Сэр Картер замер и удивлённо поднял на него взгляд.
— Что? Ты... ты действительно хочешь жениться?
— Да, — голос Адриса звучал уверенно. — Я хочу жениться на Изаре.
В кабинете воцарилась тишина.
— Я поступлю в колледж, буду учиться на врача. А она станет художником.
Он смотрел отцу прямо в глаза, не отводя взгляда. Сэр Картер изучал его лицо, словно пытаясь понять, шутит ли сын. Но в глазах Адриса не было ни капли сомнения.