Глава 22
POV МУРАД
Ночной город расплывался неоновыми огнями за окном, а в моей душе бушевала тьма. Я рыскал по улицам, словно зверь, выслеживая мерзавца, который осквернил мою постель.
Сердце разрывалось на тысячи осколков, каждый удар отдавался жгучей болью предательства. Это чувство было незнакомо и оттого еще более невыносимо. Она заставила меня познать его, утопить в нем.
Я внезапного столкнулся с откровением, которое переворачивает всю мою жизнь.
Когда я узнал, что любимая женщина предала моё доверие, внутри зарождалось чувство глубокой боли — словно ледяной осколок проткнул сердце, заставив ощутить уязвимость, которой раньше не было.
Ощущение пустоты охватывает меня разум, превращаясь в тяжёлое гнетущее чувство утраты. Теперь рядом больше нет той самой опоры, единственного места спокойствия, защиты и любви, хотя и к этому мы ещё даже не успели прийти.
Кажется, будто земля уходит из-под ног, оставляя лишь туман одиночества и неуверенности в завтрашнем дне.
Мысли начинают путаться. Чувство разочарования и недоверия становится мощнее. Вопросы терзают душу: почему именно так произошло? Неужели я настолько плох?
Появляется странная смесь чувств — горечь осознания собственной беспомощности и слабость, которую приходится признать впервые.
Грустью заседает на сердце. Дышит и не опускает,хотя сломать меня. Но я не сломаюсь.
Внутри нарастает злость на себя самого, ибо я осознаю, насколько легко позволил обмануть себя.
Однако вместе с болью приходит понимание: мир изменился навсегда, теперь невозможно вернуться назад.
Телефонный звонок. Давлет.
– Мы взяли его. Он в подвале, – голос Давлета был сух и деловит.
– Я выезжаю.
Больше ни слова. Давлет до последнего отказывался верить в измену Медни. Не хотел верить, что она способна на предательство.
Сейчас я не способен мыслить здраво. Разум окутан туманом ревности, боли и клокочущей злобы.
***
Я стоял в полумраке подвала, мои руки сжимали рукоять ножа так плотно, что костяшки побелели. Воздух был влажный, пропитанный запахом ржавчины и старой крови. Ахмед, привязанный к стулу, дышал тяжело, его лицо было искажено страхом.
— Ты думал, я не узнаю? — прошипел я, мой голос был как скольжение лезвия по камню. Я наклонился, приблизив лицо к Ахмеду. — Ты смел прикоснуться к тому, что принадлежит мне.
Ахмед попытался что-то сказать, но я ударил его рукоятью ножа по челюсти. Звук кости, встречающейся с металлом, эхом разнесся по помещению.
— Молчи, — приказал я, мои глаза горели холодным огнем. Я провел лезвием по груди Ахмеда, оставляя тонкую кровавую полосу. — Ты будешь платить за каждый миг, каждый вздох, который ты украл у нее.
Я начал медленно, методично. Каждый порез был точным, выверенным, как будто я создавал произведение искусства.
Ахмед кричал, его голос превращался в хриплые вопли, но я не останавливался. Я шептал что-то себе под нос, слова, которые терялись в воздухе, но их смысл был ясен — это была месть, чистая и безжалостная.
Я взял молоток и гвозди. Прижав ладонь Ахмеда к деревянной ручке стула, я начал вбивать гвоздь.
Кровь брызнула на моё лицо, но я не моргнул. Ахмед судорожно дышал, его тело дергалось в попытке вырваться, но веревки держали его крепко.
— Ты думал, что сможешь уйти безнаказанным? — прошипел я, мой голос был ледяным. Я наклонился, мои губы почти касались уха Ахмеда. — Ты ошибся.
Клинок ножа вошел в живот Ахмеда, медленно, нежно, я хотел почувствовать каждый сантиметр плоти, которую я разрушал.
Ахмед закричал, но я не остановился. А лишь повернул нож, разрывая внутренности, и почувствовал, как жар крови обжигает руку.
Я знал, что это еще не конец. Это только начало.
Я чувствовал, как вены на висках пульсируют в такт моей ярости. Я вытащил нож из живота Ахмеда, наблюдая, как кровь хлынула на пол, смешиваясь с грязью и старой ржавчиной.
Звук был влажным, будто земля пожирала жертву. Я провел кончиком лезвия по щеке Ахмеда, оставляя тонкий порез, из которого сочилась алая нить.
Давлет и два наших силовика стояли в стороне и наблюдали. Они не шевелились,не разговаривали,а лишь смотрели.
Ахмед попытался заговорить, но его голос был лишь хрипом, словно ветер в высохшем ущелье. Я улыбнулся, мои зубы блеснули в тусклом свете лампочки. Я схватил Ахмеда за волосы, резко запрокинув его голову назад.
— Ты думал, что можешь забрать ее у меня? — прошипел я, мой голос был как шелест змеи, готовящейся к удару. — Она моя. Всегда была. Всегда будет.
Я опустил нож к бедру Ахмеда, медленно вонзая его в плоть. Крик Ахмеда был музыкой для моих ушей.
Я чувствовал, как каждый нерв в моем теле напрягается, оживая от боли беспомощного человека передо мной.
Я повернул нож, разрывая мышцы, и услышал, как кость скрипит под давлением стали.
— Ты еще не видел, на что я способен, — прошептал я, мои глаза горели, как угли в костре.
Я поднялся, оставив нож торчать в бедре Ахмеда, и подошел к столу, где лежали другие инструменты. Мои пальцы скользнули по металлическим щипцам, и я улыбнулся.
Я взял щипцы и вернулся к Ахмеду. Я схватил его за палец, медленно сжимая щипцы, пока кость не треснула.
Крик Ахмеда был как симфония боли, и я чувствовал, как моя кровь кипит от удовольствия.
— Это только начало, — прошептал я, мои губы изогнулись в зловещей улыбке. — Мы будем играть в эту игру до тех пор, пока ты не поймешь, что она всегда была моей.
POV МЕДНИ
Проснулась я около десяти. В доме по-прежнему царила звенящая тишина.
Спустившись на кухню, обнаружила идеальный порядок. Казалось, ничего и не произошло. Но меня все еще била дрожь.
Схватив телефон, набрала сестре.
– Асия! – голос сорвался на рыдание.
– Медни, что случилось? Не пугай меня, – в голосе сестры слышалась паника.
Я вывалила на нее все, не утаив ни единой детали.
– Он убьет меня! Убьет! – я захлебывалась слезами.
– Пожалуйста, не говори так. Слушай, Гафур рядом с тобой, он поможет, я помогу. Мы разберемся с этим. Скинь мне скрины, – успокаивала сестра.
– Он не поверит ни единому моему слову.
– Медни, прошу, не паникуй. Я сама сейчас на взводе, постарайся успокоиться, хорошо? Не попадайся ему на глаза, избегай его, и он ничего не сделает, – давала сестра советы.
– Да, хорошо, – дрожь постепенно отступала.
– Мы с папой вернемся через три дня, и я сразу же приеду к тебе, хорошо? – в голосе сестры звучала искренняя тревога.
– Конечно, я всегда тебе рада, – грустно ответила я.
Разговор с Асией немного привела меня в чувство.
Гафур появился минут через десять.
– Ну что? – я подскочила к нему.
– Мы не знаем, где он, – выдохнул он.
– Как? Он что, испарился? – я не понимала.
– Вполне вероятно. Если он не хочет, чтобы его нашли, значит, его не найдут.
– Мурад ничего не сделает со мной? – задала я самый волнующий меня вопрос.
– Нет, – уверенно ответил Гафур.
Входная дверь с грохотом распахнулась. Гафур инстинктивно спрятал меня за спиной и выхватил пистолет.
Но это был Мурад. Он вернулся весь в крови, запыхавшийся и словно вымотанный до предела.
– Тень?
– Уходи, Гафур, – сквозь зубы процедил Мурад.
– Пожалуйста, успокойтесь.
Я крепче вцепилась в спину Гафура.
– Твой любовничек мертв, – сказал Мурад, сбрасывая с себя окровавленную футболку.
– Но у меня нет никого, – я вышла из-за спины мужчины.
Мурад усмехнулся, но в этой усмешке не было и тени веселья.
– Я устал от лжи. Даже собственная жена лжет мне в лицо.
Мурад подошел к барной стойке, налил себе виски и выпил залпом. Затем, не говоря ни слова, начал подниматься по лестнице.
– Переноси свои вещи. Будешь спать в другой комнате.
– Мурад... – я не знала, что хотела ему сказать.
Мурад окинул меня ледяным взглядом с ног до головы.
– Отныне я для тебя – Тень, как и для остальных. Обращаться ко мне будешь только так. Все твои встречи, все твои разговоры, все твои выходы из дома теперь под контролем, – с равнодушным спокойствием произнес он.
– Это тотальный контроль. Я не сделала ничего такого, что могло бы опозорить меня, тебя или наши семьи. Я чиста, – твердо ответила я, несмотря на охвативший меня страх.
– Меня тошнит от тебя. Я испытываю лишь отвращение. Тебе не стыдно смотреть мне в глаза и лгать? Когда и так все очевидно, – с отвращением процедил он.
– Мурад...
Он сделал шаг вперед и вытянул указательный палец.
Я испугалась и отшатнулась. Вся моя смелость испарилась без следа.
– Тень. Не Мурад. Отныне – нет, – отрезал он.
Больше ничего не говоря и не дожидаясь ответа, он скрылся за дверью.
Как Тень...