Сердечный плен

Мы простояли в томительном ожидании уже час. Наконец, к нам вышел мужчина в белом халате и успокоил: с Медни все хорошо, она просто спит и скоро проснется.

Я подошел к нему ближе, понизив голос: «Прошу вас, матери говорите только хорошее, что все обошлось и опасности нет. Остальное – только нам».

Я попросил так же предупредить Медни о нашем плане.

Тетя Гульфия вместе с Гафуром уехали за едой для Медни, чтобы у дочери были силы.

В больницу вошла Асия, вся растерянная, с тревогой, застывшей на лице.

Увидев меня, она поспешила ко мне:

– Как Медни? Что с ней? Тетя позвонила, сказала, что она в больнице, – голос ее дрожал от беспокойства.

– Все уже хорошо. Переживать не о чем, – ответил я, стараясь говорить уверенно.

– Давлет, эти сказки про «поскользнулась» можете рассказывать тете, но не мне. Я хочу знать правду, – потребовала девушка, в ее глазах читалась решимость.

– Асия... – начал я, понимая, что увиливать бессмысленно.

– Если не хочешь рассказывать, не надо. Медни мне сама все расскажет, – перебила она, скрестив руки на груди, и отвернулась.

– Хорошо, я все расскажу, но никому ни слова. Медни мы тоже об этом предупредили, – вздохнул я, сдаваясь.

Я рассказал ей все от начала и до конца. Асия смотрела на меня своими огромными глазами, полными слез, не в силах поверить в услышанное.

Внезапно она горько зарыдала и прильнула к моему плечу, ища утешения. Я обнял ее, крепко прижав к себе, стараясь передать хоть немного уверенности.

– Этого больше не повторится. Теперь с ней всегда будет Гафур, – успокаивал я, чувствуя ее дрожь.

– Как? Как родитель может так ненавидеть? – не понимала Асия, ее голос был полон боли.

– Я не знаю, не знаю, – не мог я найти ответа на этот страшный вопрос.

– Он пытался убить ее? – спросила она, все так же сильно прижимаясь ко мне, словно боялась, что я исчезну.

– Мы не знаем, какая у него была цель. С ним сейчас разбирается мой отец, – ответил я, стараясь говорить как можно спокойнее.

– Когда же это все закончится? – всхлипывала девушка, ее слезы обжигали мою кожу.

Ее слезы были невыносимы для меня, они терзали мою душу, словно острые осколки. Нужно было как-то успокоить ее, остановить этот поток горя.

– Асия, этого больше не повторится. Прошу, не плачь, – умолял я, чувствуя ее боль как свою собственную.

– Я верю, Давлет. Но мне так больно за нее, – с горечью ответила она, не отрываясь от моего плеча.

– Сейчас придет тетя, ее не стоит пугать. Пойдем, ты умоешься, – предложил я, стараясь мыслить рационально.

– Ты прав, пойдем, – не противилась она, соглашаясь с моими словами.

Как бы мне ни хотелось выпускать ее из своих объятий, мне пришлось это сделать, чтобы она смогла взять себя в руки.

Она зашла в уборную и привела себя в порядок. Глаза были слегка красными, но и намека на слезы не осталось. Собрав всю свою волю в кулак, она была готова встретиться с тетей.

В этот момент хирург вышел к нам и сообщил, что мы уже можем навестить Медни.

Мы тут же зашли в палату. Асия, увидев сестру, сразу же подбежала к ней, и они крепко обнялись, словно наверстывая упущенное время.

– Как ты, родная? Сильно больно? – спросила Асия, ее голос был полон нежности и заботы.

– Терпимо, – попыталась улыбнуться Медни, стараясь скрыть свою боль.

– Мой отец сейчас разбирается с твоим. Ты ничего не бойся, этого больше не повторится. Теперь Гафур будет всегда рядом с тобой, – сказал я девушке, стараясь вселить в нее уверенность.

– Спасибо, Давлет. И спасибо за то, что поддержали меня в идее не рассказывать ничего Мураду, – поблагодарила она, ее взгляд был полон признательности.

– Не стоит. Мурад не должен об этом знать, я понимаю, чего ты опасаешься, – ответил я, зная о ее непростых отношениях с братом.

Пока мы сидели с Медни, вернулись Гафур с тетей и зашли в палату, неся с собой надежду и заботу.

– Доченька, ну как ты? Ничего не болит? – обеспокоенно подошла Гульфия к дочери, ее лицо выражало тревогу.

– Все хорошо, мам, просто небольшие раны. Конечно, немного побаливает, а так все хорошо, ничего страшного, – успокоила Медни, стараясь не волновать мать.

– Мы тебе принесли покушать. Тебе нужны силы, – сказала Гульфия, открывая контейнеры с домашней едой.

– Мамуль, сделаешь мне какао? Как обычно ты это делаешь? – попросила Медни.

Она не хотела какао. Она хотела сказать то,что не стоит слышать её матери.

– Конечно, я сейчас же сделаю, – ответила женщина и вышла из палаты, готовая исполнить любое желание дочери.

Как только за ней закрылась дверь, Медни посмотрела на Гафура, ее глаза были полны благодарности.

– Гафур, спасибо вам. Если бы не вы, то я не знаю, что и было бы, – поблагодарила она, ее голос был тихим, но искренним.

– Не стоит, Медни, из-за меня вы чуть не погибли, простите меня, – искренне раскаивался мужчина, чувствуя свою вину.

– Не говорите так, вы наоборот спасли меня. Спасибо, – улыбнулась Медни, стараясь развеять его сомнения.

Вот почему мой брат без ума от этой девушки. Вот почему он так хочет заполучить ее.

Она зацепила его своей искренностью, наивностью и добротой. Я знал точно, мой брат заполучит ее и никогда никому не отдаст. Ее свет, казалось, освещал все вокруг, и я понимал, почему Мурад не мог устоять перед ее обаянием.

***
Два часа спустя приехали отец и отец Медни. Джафар был изрядно потрепан.

– Милый, что с тобой? – Гульфия в голосе не скрывала тревоги.

– Все хорошо, пустяки. Просто немного увлеклись отработкой ударов, – небрежно отмахнулся Джафар.

– О Аллах, надо срочно обработать раны, – Гульфия была вне себя от беспокойства.

– Не волнуйтесь, Гульфия, мы уже позаботились об этом, – успокоил ее мой отец.

– Медни уже лучше, – робко улыбнулась она мужу, хотя тот даже не поинтересовался состоянием дочери.

– Рад слышать, – бросил он, без тени искренности.

– Мам, езжайте домой. Меня завтра все равно выпишут. Я не хочу, чтобы ты тут оставалась, – попросила Медни.

– Дочка, я не могу тебя тут оставить одну, – запротестовала Гульфия.

– Гульфия, не стоит так переживать. Здесь лучшие специалисты, она под строгим наблюдением, – заверил ее мой отец.

– Я даже не знаю... – замялась женщина.

– Госпожа, пойдемте, я отвезу вас и вернусь к Медни. Я всегда буду рядом, – пообещал Гафур.

– Джафар, ты тоже поедешь? – спросила она у мужа.

– Он поедет с нами, – ответил за него мой отец.

Гульфия, скрепя сердце, согласилась, и Гафур увез ее.

– Я не сдала тебя не из жалости. А ради мамы, я не вынесу ее страданий. Скажи спасибо, что ты еще жив, хотя пытался лишить жизни меня, – в голосе Медни звенела сталь.

– Я не хотел тебя убивать, лишь припугнуть, – ответил Джафар, не выказывая ни малейшего раскаяния.

– В твоих глазах читалось другое. Ты самое отвратительное существо, – прошипела Медни, словно выпустила яд.

– Не беспокойся, теперь он под нашим присмотром. Мы с ним разберемся, – твердо сказал отец.

– Спасибо. Я вам искренне благодарна, – с облегчением произнесла Медни.

Мой брат полюбил Медни не только из-за всего выше перечисленного, но и за ее несгибаемый, сильный характер.