Сердечный плен

Сегодня день рождения Асии. Восемнадцать лет – возраст, когда двери во взрослую жизнь распахиваются с шумом и блеском.

Мы с Асией и Халифой стояли у столика, словно три грации, ожидая прибытия гостей. В воздухе витало предвкушение праздника, смешанное с легким волнением.

– Асия, а кто еще придет? – спросила Халифа, нарушая тишину.

– Если честно, каждый год мы отмечали в кругу семьи. Но в этом году мне исполняется восемнадцать, и папа решил устроить грандиозный праздник, пригласив множество людей. Половину из них я даже не знаю, – ответила Асия, в ее голосе звучала смесь восторга и растерянности.

– А ровесники хоть будут? – поинтересовалась Халифа.

– Помимо твоих братьев, сыновья и дочери папиных партнеров. Их будет человек тринадцать, – ответила Асия, слегка пританцовывая от нетерпения.

– Хорошо. Мои родители будут ровно в шесть, вместе с братьями, – предупредила Халифа.

– Буду рада их видеть, – улыбнулась Асия, и ее глаза заискрились, словно бриллианты.

Асия попросила нас приехать пораньше, чтобы мы все вместе собрались и были рядом с ней в этот важный день.

– Медни, точно все хорошо? Присутствие моего брата не огорчит тебя? – уже в который раз спрашивала Халифа, ее забота была ощутимой и искренней.

– Все хорошо, – ответила я ей и тепло улыбнулась, стараясь скрыть волнение, которое все еще жило где-то глубоко внутри.

Она одарила меня той же улыбкой, и мы приступили к встрече гостей, каждый из которых привносил в атмосферу праздника свою нотку.

Когда пришли родители Халифы, я подошла и поприветствовала их с должным почтением. Затем поздоровалась с Давлетом и, конечно же, с Мурадом.

Он говорил, что мы больше не увидимся до конца свадьбы. Но вот уже произошла вторая нежелательная встреча.

– Следует держаться подальше от мужского пола, – предупредил Мурад, его голос звучал как тихий рык хищника.

Кровь закипела внутри, протестуя против его слов.

– А иначе что? – спросила я, чувствуя, как внутри просыпается дерзкая смелость.

– Повторится случай на парковке. Я уверен, что тебе этого не хочется. Но я с легкостью могу это устроить, – ответил Мурад с ледяной усмешкой, от которой по коже побежали мурашки.

Монстр. В его глазах не было ни капли сочувствия, лишь холодный расчет.

– Как просто тебе дается разговор об убийстве, – произнесла я, чувствуя, как внутри нарастает гнев.

– Это часть моей жизни. Мне нечего страшиться, – ответил он, словно речь шла о чем-то обыденном.

– Да, когда ты убиваешь по делу, а не потому, что тебе это вздумалось, – взорвалась я, не в силах сдержать ярость.

Мурад ничего не ответил и просто сел на свое место, словно я была всего лишь назойливой мухой.

Зал был разделен на две части, чтобы молодежь могла сидеть отдельно. Это была инициатива дяди Алима, желавшего, чтобы молодое поколение чувствовало себя непринужденно.

Мы сидели все вместе и вели веселую беседу, смеясь и обмениваясь шутками. Мурад сидел молча, лишь слушая наш гомон, словно наблюдатель, изучающий поведение диких зверей.

Внезапно ко мне подсел Демир, сын одного из партнеров дяди.

– Медни, а сколько тебе лет? – спросил он, его взгляд был настойчивым и оценивающим.

– Двадцать, – ответила я, не понимая, зачем ему эта информация.

Я искоса посмотрела на Мурада, который пристально наблюдал за нами, его взгляд был тяжелым и недобрым. Давлет сидел рядом с ним, словно натянутая струна, готовый в любой момент сорваться.

– Ты засватана? – спросил Демир, прижимаясь ко мне все плотнее.

– Да, – ответила я и отодвинулась, стараясь сохранить дистанцию.

– Вдруг твой отец захочет отдать тебя мне, вся... – начал он, но Мурад перебил его, словно выстрелил из пистолета.

– Можем отойти?

Демир с пафосом посмотрел на него, но в его глазах вдруг промелькнул страх.

– Т... Тень...? Я... не знал, что она твоя, – запинался он, словно школьник, пойманный на списывании.

– Впредь прошу не приближаться к ней, – отрезал Мурад, его голос был холоден, как лед.

Демир кивнул и поспешно покинул зал, словно убегал от неминуемой опасности. Я выдохнула с облегчением, чувствуя, как напряжение покидает мое тело. Я не хотела испортить день рождения Асии.

Все сидели в напряжении еще минут десять, потом все постепенно вернулось на свои места.

Остальные гости потихоньку начали подтягиваться, заполняя зал шумом и смехом.

Я встала и отошла в уборную. Мне нужно было немного освежиться и поправить макияж, который, казалось, померк от пережитого напряжения.

На пути туда я снова столкнулась с Демиром.

– Медни, извини за мое поведение, – извинился он, его взгляд был виноватым.

– Я не таю обид, все хорошо. Присоединяйся обратно, скоро танцы начнутся, – ответила я, стараясь быть дружелюбной.

Это была правда. Мне было неприятно от этой ситуации,но зла и обид я не держала.

– Конечно, я с радостью, – улыбнулся он, и его лицо немного посветлело.

– Я тоже скоро вернусь, – сказала я и направилась к уборной.

– Воркуете? – услышала я голос Мурада, выходящего из-за угла.

Мы с Демиром обернулись на него.

– Я вроде просил к ней не подходить, – сказал Мурад в своей устрашающей манере, от которой по коже побежали мурашки.

– Ты не так понял. Я лишь извинился перед ней, – оправдывался Демир, его голос дрожал.

– Ты мог это сделать, когда она находилась со всеми, – отрезал Мурад, не давая ему шанса на оправдание.

– Мурад... – попыталась я вмешаться, но он не дал мне договорить.

– Прости, я не с плохими намерениями, – был напуган Демир, словно загнанный в угол зверь.

– Иди, – грубо приказал ему Мурад, и в его голосе звучала угроза.

Демир тут же быстро ушел, почти убежал, словно спасался от верной смерти.

– Что ты творишь? Ты можешь нормально себя вести? – накинулась я на Мурада, не в силах сдержать гнев.

– Я веду себя крайне нормально. Я ведь предупреждал тебя, – спокойно ответил Мурад, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся.

– Ты монстр! Ты ничтожество! – крикнула я ему в лицо, не думая о последствиях.

У Мурада потемнели глаза, если это вообще было возможно. Они стали еще темнее, словно бездонные колодцы, наполненные тьмой.

Он рывком схватил меня за горло, и я ощутила леденящий страх, сковавший все мое тело. О чем я думала, когда так разговаривала с ним?

Он же убийца. Он может прямо сейчас убить меня за мои слова. Может, следует извиниться?

– Ты даже не знаешь меня, а уже делаешь такие громкие заявления. Ты не видела и половины того, на что я способен. Ты и представить не можешь, на что я способен. Ты лишь видела, как я пустил пулю в лоб тому ублюдку, а что помимо этого ты увидела? Правильно, ничего. Заруби себе на носу: когда я прошу чего-то не делать, этого не следует делать, – сказал он мне, находясь в опасной близости от моего лица. Его дыхание обжигало мою кожу, а взгляд прожигал насквозь.

– Разве мало того, что я видела? Ты у меня на глазах убил человека, – прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

Он не сдавливал мою шею, просто держал ее, словно удерживал от падения в пропасть.

– Этого очень мало. Я не знал, что ты там. Я бы никогда не убил бы кого-то у тебя на глазах, – признался он, он звучал искренне, но в голосе не было и нотки раскаяния.

– Это ничего не меняет. Я никогда не приму этого, – сказала я, глядя в его темные, как ночь, глаза, в которых отражалась вся тьма этого мира.

– Всему свое время, моя ледяная королева, – выдохнул он мне в губы и отпустил меня, словно отпустил на волю птицу, запертую в клетке. После чего развернулся и ушел, оставив меня в полном замешательстве.

Что это значит? Ледяная королева? Привыкну к этому? Да никогда в жизни! Я буду ненавидеть его всю жизнь!

Приведя себя в порядок и стараясь скрыть следы пережитого волнения, я вернулась обратно в зал. Мурада уже не было, и это было к лучшему.

Оставшийся вечер прошел на удивление хорошо. Мы много танцевали, пели и играли, стараясь забыть о неприятном инциденте.

Через четыре месяца и у меня день рождения, но я ничего не хочу устраивать. Просто посижу с девочками где-нибудь в тихом месте, подальше от шумных вечеринок и опасных людей.