Сердечный плен

Три месяца пронеслись вихрем. Сегодня день сватовства. С самого рассвета в доме царил переполох, звенящая какофония сервизов.

Я стояла перед зеркалом в своем платье, словно застывшая статуя. На мне были лишь скромные, но изысканные украшения: серьги-капельки с мерцающими кристаллами, тонкая нить жемчуга на шее и браслет из белого золота, усыпанный бриллиантовой пылью.

Все вместе создавало впечатление утонченной гармонии. Каблуки туфель едва проглядывали из-под подола платья.

Визажисты сотворили чудо, нанеся на мое лицо нежный, едва уловимый макияж. В довершение всего я выбрала высокий пучок, который идеально подходил к этому платью.

Я все равно не спущусь вниз, пока родители не дадут свое согласие моему жениху.

В комнату вошла Асия.

– Я принесла тебе перекусить, – сказала она, ставя поднос на столик.

– Когда они приедут? – спросила я, стараясь скрыть волнение.

– Они уже здесь, поэтому я и поднялась к тебе, – ответила сестра.

Прислушавшись, я действительно услышала доносящиеся из двора звуки музыки.

– Какая же я рассеянная, – пробормотала я.

– Поешь, – настояла сестра.

Я съела небольшой бутерброд и запила его газировкой. Затем позволила себе пару эклеров с кофе. Наверное, этого достаточно.

Спустя час меня позвали вниз. Асия спустилась первой, а я последовала за ней.

Войдя в роскошный зал, утопающий в дизайнерских изысках, я почувствовала, как внутри все сжалось от страха.

– Медни, мы ждем твоего ответа, – произнес отец Мурада, Фарих.

Я застыла на месте, не в силах отвести взгляд от присутствующих. Меня словно выжали до последней капли, и ничего не хотелось.

Я хочу отказаться, но что изменит мой отказ? Мои слова – лишь пустой звук, они ничего не значат. Решение уже принято, все согласовано.

Мое «да» – всего лишь часть спектакля под названием «красивое сватовство». Все и так знают, что другого ответа не будет.

– Медни? – поторопил меня отец.

– Я согласна, – наконец выдавила я из себя.

По залу пронесся радостный гул. Мурад подошел ко мне и, открыв бархатную коробочку, надел на мой палец кольцо с огромным бриллиантом.

На ценнике красовалась внушительная сумма, напоминающая чей-то номер телефона.

В наших кругах было принято не срезать ценники с подарков, чтобы продемонстрировать уважение и ценность.

Но все прекрасно понимали, что это лишь способ показать, сколько денег у семьи.

Затем мама Мурада подошла ко мне и надела на шею красивое и довольно тяжёлое ожерелье.

– Спасибо, – поблагодарила я, обнимая ее.

– Мы тебе очень рады, милая, – ответила она тепло.

После этого ко мне подошла сестра Мурада и подарила три изящных браслета, которые мне сразу приглянулись – такие аккуратные, на каждый день.

– Мне очень приятно такое внимание, – поблагодарила я девушку.

– Меня зовут Халифа, будем знакомы, – улыбнулась она, и я ответила ей тем же.

Мы обнялись, и на очереди была родная тетя Мурада, Радмила.

Она вручила мне серьги с таким пафосом, словно одолжение сделала.

Я заметила, как Халифа закатила глаза, а ее мама легонько толкнула ее локтем. Эта сценка вызвала у меня легкую улыбку.

Когда все подарки были вручены, началась фотосессия. Фотографировали и до этого, но теперь мы все позировали у специально оформленной фотозоны.

Затем мы расселись за столом, ломившимся от яств, и приступили к трапезе.

Перед нами выступал известный ансамбль. Разумеется, все должно быть на высшем уровне.

Но нельзя отрицать, что наши кавказские танцы – это настоящее искусство.

На фоне звучала живая музыка. Оркестр умудрялся исполнять даже кавказские мотивы.

Отцы начали обсуждать дела, к ним присоединился и Мурад. Мамы и тетушки болтали о своем, о женском.

Приехало много родственников, как с моей, так и со стороны жениха.

Человек сорок точно набралось. У меня уже начинала кружиться голова от этого шума и обилия лиц.

– Медни, какие цветы тебе больше всего нравятся? – спросила Халифа.

– Розы, лилии, гортензии, – ответила я.

– Ой, я тогда прямо в точку попала! Мы принесли белые, розовые и красные розы, а еще лилии, – ответила она.

– Спасибо, букеты очень красивые, – поблагодарила я.

– Не стоит, – улыбнулась она.

Она оказалась очень приятной и милой девушкой. С ней определенно будет интересно общаться.

– Могу я взять твой номер телефона? – спросила я и тут же прикусила язык. У меня же нет телефона.

– Конечно, сейчас я напишу, – ответила она.

Я попросила принести бумагу и ручку, и Халифа написала свой номер.

– Звони и пиши мне обязательно, мне будет очень приятно, – обрадовалась она. Я искренне улыбнулась ей в ответ.

– Разрешите немного поговорить со своей невестой, – неожиданно произнес Мурад.

– Конечно, конечно, можете пройти в сад, – тут же согласился отец. Ну конечно, еще бы он не согласился.

Я бросила быстрый взгляд на сестру и маму. Они были напряжены, как и я.

Мурад подошел ко мне и помог встать. Я нехотя вложила свою руку в его ладонь.

На душе вдруг стало тревожно, когда мы вышли в сад.

Я не могла взглянуть на Мурада, мне было страшно. Да и разговаривать с ним не очень хотелось.

– Я хотел сказать, что до свадьбы мы, к сожалению, больше не увидимся, – сказал он.

Слава Аллаху, какая хорошая новость!

– А, почему? – решила я спросить ради приличия, хотя меня это совсем не интересовало.

– Мне нужно уехать за границу, там кое-какие дела. Не знаю, когда смогу вернуться, – ответил он.

– Хорошо, – кивнула я.

Все это время я старалась не смотреть на него, куда угодно, только не на него.

Хотя украдкой я все же бросала на него взгляды. У меня было столько вопросов, но задавать их было страшно.

– Спрашивай, – вдруг сказал он, словно прочитав мои мысли.

– Это правда, что перед убийством ты зверски насилуешь женщин? – выпалила я и тут же захлопнула рот.

Он посмотрел на меня в недоумении. Ну хоть какую-то эмоцию он мне показал!

– Ты это в интернете вычитала? – сделал он вывод.

– Вообще, да, – призналась я.

– Нет, – единственное, что он ответил.

Нет, не насилует? Или нет, не убивает? Или и то, и другое? Он может выражаться яснее?

– Спрашивай, – вдруг снова сказал он мне.

– У меня больше нет вопросов, – соврала я.

– Не стоит мне врать. Меня у тебя не получится обмануть, – сказал он, смотря на меня в упор.

Я же смотрела ему за спину или по сторонам, боясь заглянуть в его глаза.

– Это правда, что ты вскормил мужчине его женой? – спросила я.

– Да, – непринужденно ответил он.

Тошнота вдруг подступила к горлу. Господи, как это отвратительно! И с какой легкостью он сказал это «да».

Даже не попытался оправдаться, не объяснил, почему он так поступил.

Мне стало еще страшнее. Я больше не вынесу его присутствия, нужно бежать.

– Почему? – охрипшим голосом всё же спросила я.

– Они оказались предателями, – ответил он.

– И что такого они сделали, что ты так жестоко обошелся с ними? – не понимала я.

– Тебе не стоит забивать этим голову, забудь, – ответил он.

Я прочистила горло и посмотрела в сторону дома.

– За все время нашего общения ты ни разу не взглянула на меня. Я противен тебе? – спросил он без всякого интереса в голосе.

От неожиданности я резко посмотрела в его темные глаза, в которых играли лунные блики.

– Я... да... ой, то есть нет, конечно нет, просто... я никогда не оставалась наедине с мужчиной, мне некомфортно, – ответила я.

Ты не противен мне, я боюсь тебя, но этого тебе знать не нужно.

– У тебя снова кровь из губы, возьми, – протянул он мне свой носовой платок.

Я смотрела на его руку в ступоре.

– Он чистый, я им не пользовался, – сказал он, думая, что я брезгую.

– А, да, спасибо, – сказала я, быстро взяв платок и прижав его к губе.

– Раны до сих пор не зажили? – спросил он.

О нет, я не хочу об этом говорить.

– Все хорошо, – коротко ответила я.

Мурад кивнул.

– Пошли, нас наверняка заждались, – сказал он.

Мы уже почти зашли в дом, когда я сказала:

– Мурад, я постираю его и верну.

– Не стоит, – ответил он.

После этого мы просто вернулись к остальным.