Костер
Билли...
Билли...
Билли...
Я не могу перестать смотреть на неё, она смеется над историей Уильяма, которую тот рассказывает, размахивая руками в воздухе.Уильям без рубашки,Билли в купальнике, позади пляж. Морской бриз откидывает мои волосы назад, я сижу на бревне, наслаждаясь видом.
Уже закат, я не знаю, как мы провели весь день в дороге, ведь до пляжа всего два часа, но на самом деле знаю: когда мы останавливались, мы шутили и разговаривали о всяких глупостях.
Луиза,Давид и Джей играют с мячом, который мы купили на одной из таких остановок, бегают по песку, как дети.Одесса гуляет по пляжу, наслаждаясь уединением и спокойствием.
Эмма садится рядом со мной на бревно.
– Прекрасный вид, да?
– Да, это того стоило.
Она предлагает мне стакан.
– Хочешь выпить?
Я делаю глоток, резкий вкус виски обжигает мое горло.
– Виски? – Я возвращаю стакан и смотрю, как она пьет, даже не морщась.
– Думаю, общение с парнями и Билли повлияло на меня, я переняла их вкусы и манеры.
Я провожу тыльной стороной руки по губам, будто это поможет.
– У тебя нет друзей?
– Нет, я всегда дружила с ними. – Она смотрит на Уильяма,Билли, а затем на Давида и Луизу. – Но все хорошо, они никогда меня не обижали.
– Наверное, классно, что ты знаешь их с самого детства, – замечаю я с любопытством.
Эмма смеется.
– О, поверь мне, я знаю столько постыдных историй, хотя Клаудия знает куда больше, чем я.
Я вопросительно смотрю на нее, и она, кажется, читает мои мысли.
– Нет, я тоже не знаю, что происходит между ней,Финнеасом и Луизой.
Я хмурю брови.
– Луиза?
Она распахивает глаза, поняв, что сказала лишнее.
– Эм, – она убирает волосы за ухо, – то есть... Не то чтобы что-то происходило, я просто предполагаю... Просто забудь об этом.
Я вспоминаю тот вечер в больнице, когда я заметила, что Финнеас ударил Луизу пощечиной. Я смотрю на Одессу и понимаю, что мне нужно защитить ее, несмотря ни на что.
– Между Луизой и Клаудией что-то есть?
Эмма ничего не говорит, поэтому я давлю на нее.
– Эмма, я не люблю давить на людей, но Одесса– моя лучшая подруга, и ради нее я сделаю все что угодно. Мне нужно знать, стоит ли ей забыть об Луизе.
– Если бы я знала, что происходит, я бы сказала тебе, правда,Т/и. Но я понятия не имею.Финнеас – кусок льда,Луиза так воспитана, что никогда не станет говорить о девушке, а Билли честна во всем, кроме того, что касается её родных. Они невероятно верны друг другу.
Я верю ей.
Я пыталась выяснить у Билли, но безуспешно, я даже пыталась использовать секс в качестве информационного оружия, а в итоге меня просто трахнули и ничего не сказали(лох).Билли присоединяется к другим, чтобы играть с мячом, а Уильям идет к нам.
– Тропические красавицы!
Я улыбаюсь,Уильям такой веселый, в нем столько энергии, он напоминает мне Джона.Эмма предлагает ему выпить.
– Откуда у тебя всегда столько сил?
Уильям печально вдыхает и выдыхает.
– Это все молодость. – Он садится на песок перед нами....
– О чем говорили? Вы сидели с серьезными лицами.
– Так, о всяком, – говорю я и глажу его по голове, как щенка. – Кто хороший мальчик?
Уильям лает и высовывает язык,Эмма отводит взгляд.
– Из-за тебя он не взрослеет. –Уильям бросает на нее взгляд обиженного щенка. – Я не собираюсь гладить тебя. –Уильям продолжает смотреть на нее, и я наблюдаю за этим спектаклем с улыбкой на лице.Эмма вздыхает. – Ладно. – И гладит его по голове.Уильям высовывает язык и облизывает ее руку. – Ай!
Солнце вот-вот скроется.
– Надо развести костер, пока солнце не зашло.
Почему мне всегда приходят в голову такие идеи?
Спустя восемь походов за дровами.
В фильмах разжечь костер не так трудно, это выглядит легко и просто, но добро пожаловать в настоящую жизнь, это чертовски сложно. Мы все вспотели, уже темно, но, наконец, костер разгорелся. Мы сидим в кругу, пламя отражается на наших блестящих от пота лицах.
Я сижу рядом с Билли, положив голову ей на плечо, наблюдаю за пламенем, его голубые вспышки успокаивают меня. Ветер, шум волн,девушка рядом со мной, друзья вокруг – идеальное мгновение, и я запоминаю каждую деталь, чтобы сохранить ее в особом месте в сердце.
– Я буду скучать по вам, –Уильям нарушает молчание, и мне кажется, он озвучивает то, о чем думают все.
Луиза бросает полено в костер.
– Ты тоже поступишь в университет,Уильям. Я останусь одна в школе.
Одесса смотрит на неё, в ее глазах читаются чувства. Интересно, выгляжу ли я так же очевидно, когда смотрю на Билли?
«Конечно, да», – мысленно бормочу я.
Давид возвращается из машины с пакетами маршмеллоу.
– Вот и еда.
Эмма помогает ему с сумками.
– Ура! Я так хочу что-нибудь сладкое.
Уильям кашляет.
– Давид может дать тебе кое-что сладкое пососать.
Эмма гримасничает:
– Ты отвратительный.
Одесса находит что сказать:
– Это совсем не сладко.
– Охх!
Я только прикрываю лицо.Одесса краснеет, осознав, что совершила серьезную ошибку. Это то, что я называю вербальным самоубийством. Над ней теперь всю жизнь будут издеваться.
Пока все подшучивают над Одессой,Билли шепчет мне:
– Пойдем прогуляемся по берегу?
Боже, я люблю её голос.
Выпрямляюсь, поднимая голову с её плеча, чтобы взглянуть на неё.
– Только если пообещаешь хорошо себя вести.
Она широко улыбается мне.
– Я не могу обещать такое.
– Билли.
Она берет меня за руку, с ехидной улыбкой на губах.
– Хорошо, я обещаю не делать того, чего ты не хочешь.
Я прищуриваюсь.
– Хорошая попытка, ты уже использовала эту стратегию, я не сдамся.
Она сжимает губы, притворяясь разочарованной.
– Не думала, что ты вспомнишь.
Я касаюсь её лба.
– Я помню все, греческая богиня.
Она хмурит лоб.
– Это очевидно. Кто бы мог забыть, как прекрасно я тебя трахнула утром? Ты так стонала и... – Я затыкаю ей рот.
– Ладно, пойдем прогуляемся. – Резко встаю. – Скоро будем, – быстро говорю я.
Билли молча следует за мной, но я чувствую её глупую улыбку, хотя не вижу ее. Мы приходим к берегу, и я снимаю обувь, чтобы нести ее в руке, позволяя волнам мочить мои ноги, когда они скрывают берег.Билли делает то же самое.
Мы гуляем, наши руки переплетаются, в тишине очень хорошо. Мы обе знаем, что у нас осталось несколько дней, но мы не говорим об этом. Какой смысл говорить об этом? Так или иначе,Билли уедет, и я лучше наслажусь каждой секундой с ней, не говоря об этом, чтобы не страдать раньше времени.
Как сказала бы моя мама: «Не страдай раньше времени. Когда придет время пройти по этому мосту, ты это сделаешь».
Однако по выражению Билли я понимаю, что она хочет что-то сказать об этом, поэтому решаю поговорить о другом, прежде чем она откроет рот. Я вспоминаю разговор с Эммой.
– Могу я тебя кое о чем спросить?
Она поднимает мою руку, переплетенную со своей, и целует ее.
– Конечно.
– Клаудия и Луиза, между ними есть что-то?
– Я ведь уже сказала...
– Хорошо, хорошо, просто скажи мне одну вещь. – Я выбираю слова. –Одесса сильно влюблена в неё, и я не хочу, чтобы она страдала,Билли. Я не прошу рассказать, что именно происходит, просто скажи, надо ли моей подруге забыть о ней или у нее есть надежда, пожалуйста.
Билли смотрит на меня, сжимая губы, я вижу, как она колеблется.
Наконец, она говорит.
– Скажи, чтобы она забыла о ней.
Мне больно слышать это, а ведь я не Одесса. Я думаю, что так всегда с лучшими подругами, ты чувствуешь ее, делишься не только историями, но и эмоциями.Билли больше ничего не говорит, и я знаю, что и не скажет, поэтому закрываю тему. Я просто наблюдаю, как она идет рядом, и вспоминаю столько всего, что у меня сжимается сердце.
Думаешь, я не знаю о том, что ты с детства в меня влюблена?
Да, я хочу тебя, ведьма.
Всегда к твоим услугам, ведьма.
А ты красивая.
Останься со мной, пожалуйста.
Я могу быть твоим Кристианом Греем в любое время, пошлая ведьмочка.
Я влюбилась,Т/и.
Я вижу только её профиль, пока вспоминаю все это.
– Ах, я мазохистка, – говорю я шепотом.
Билли смотрит на меня.
– В сексуальном плане? Я заметила, что тебе нравится, когда я шлепаю тебя и...
– Заткнись! – Она тут же замолкает. – Нет, я имею в виду эмоционально, ты была такой идиоткой со мной в начале.
– Что значит «идиоткой»?
Я высвобождаю её руку и показываю средний палец.
– Я поняла.
– И как ты додумалась отдать мне телефон сразу после нашего первого секса? Здравый смысл,Билли, здравый смысл.
Её лицо тут же тускнеет.
– Прости, я не устану извиняться за все, мне нет оправдания. – Она снова протягивает мне руку. – Спасибо, что не сдалась, я изменилась к лучшему благодаря тебе.
Я изображаю недотрогу.
Билли подпрыгивает и показывает пальцем рядом со мной.
– Краб!
– А! Где? – Я инстинктивно прижимаюсь к ней.
Она приобнимает меня.
– Иди, я тебя защищу.
Я толкаю её, осознавая, что она все выдумала, чтобы я её обняла.
Билли обходит меня и опускается на колени, предлагая мне залезть ей на спину.
– Давай, залезай.
Я вспоминаю, как она несла меня в ту ночь, когда меня ограбили, как я почувствовала себя в безопасности рядом с ней,как мило она себя вела.
Да, я не уйду. Не в этот раз.
На следующий день, во время завтрака она нежно взяла меня за руку, уверяя, что ничего со мной не случится. Тогда я впервые увидела нежную сторону Билли. Я забираюсь к ней на спину, она поднимается, и я обхватываю ногами её бедра и руками шею, чтобы удержаться.
Билли несет меня по берегу, и я осознаю, что этот день полон идеальных мгновений. Я ложусь на её плечо. Шум волн в ушах, тепло наших тел. Как я выживу без тебя, греческая богиня?
Я выбрасываю этот вопрос из головы.
– Билли.
– А?
Я поднимаю голову.
– Я люблю тебя.
На мгновение она замолкает, и я прищуриваюсь, пока она не говорит:
– Я останусь.
– Что?
– Ты знаешь, если ты попросишь, я останусь. Да?
– Я знаю.
– Но ты не попросишь.
– Нет.
Она вздыхает и замолкает.
Я никогда не смогу попросить её остаться, отказаться от своей мечты ради меня. Я не могу быть такой эгоисткой, я не могу лишить её этого. Будет несправедливо, если, пока я иду к своей мечте и учусь в университете, о котором мечтала, она будет изучать то, что не хочет, чтобы просто быть рядом.
Я всегда думала, что, когда говорят: «в любви нет эгоистов», это самообман, будучи уверенной в том, что себя надо ставить на первое место, но, когда речь идет о благополучии другого, лучше закрыть глаза на свои чувства ради её счастья. Мне кажется, что нет большего доказательства любви, чем это.
Я снова кладу голову ей на плечо, слышу, как она шепчет так тихо, что я едва слышу:
– Я тоже тебя люблю, ведьма.
С этими словами я позволяю ей нести себя по берегу, наслаждаясь мгновением.