Неуравновешенная
Легко сдерживать свои эмоции, когда она не стоит напротив.
Ты чувствуешь себя достаточно сильной, чтобы жить дальше без этого человека. Будто снова можешь контролировать и уважать себя.
Требуются дни и недели, чтобы почувствовать себя сильной. Но хватает секунды, чтобы все это разрушить.
Когда этот человек оказывается напротив - сводит живот, потеют руки, ускоряется дыхание, твоя уверенность колеблется, и это так несправедливо после стольких усилий.
- Что ты здесь делаешь? - Меня поражает холодность моего голоса, и её тоже.
Она поднимает брови.
-Ты не дашь мне войти?
-С чего бы?
Она отводит взгляд и улыбается.
-Я... только... Пожалуйста, можно войти?
-Что ты делаешь здесь, Билли? - повторяю свой вопрос, скрестив руки на груди.
Она снова смотрит на меня.
- Хотела тебя увидеть.
Сердце бьется быстрее, но я не обращаю внимания.
- Хорошо, ты увидела.
Она упирается ногой в дверь.
-Только... дай мне войти на секунду.
-Нет, Билли. - Пытаюсь закрыть дверь, но не успеваю, и она заходит, заставляя меня отступить. Она закрывает дверь, и в панике я догадываюсь сказать что-нибудь, что её испугает:
-Мама наверху, я позову ее, она спустится и выгонит тебя.
Она смеется, садится на диван, кладет телефон на журнальный столик и опирается локтями на колени.
- Твоя мама на смене.
Я хмурюсь.
- Откуда ты знаешь?
Она поднимает взгляд, и на ее губах появляется ухмылка.
- Думаешь, только ты тут преследовательница?
Что?
Решаю не обращать внимания на её ответ и пытаюсь придумать, как выдворить её до того, пока Джейкоб не вздумает меня навестить или мама вернется раньше и начнется третья мировая.
Может она выговорится и уйдет.
- Ладно, ты вошла. Чего ты хочешь?
Билли проводит рукой по лицу, она выглядит сонной и уставшей.
-Поговорить с тобой.
-Так говори.
Она открывает рот и закрывает, словно сомневаясь в том, что хочет сказать. Я собираюсь сказать, чтобы она ушла, и тут губы, которые я целовала, снова открываются, чтобы произнести три слова, которые лишают меня дыхания, три слова, которые я совсем не ожидала от неё услышать, ни сейчас, никогда.
- Я тебя ненавижу.
Её голос серьезен и холоден.
Её признание застает меня врасплох, сердце захлебывается в груди и щиплет глаза, но я делаю вид, будто ничего не происходит.
- Хорошо, ненавидишь, поняла. Это все?
Она качает головой, на её губах грустная улыбка.
- Все было так чертовски просто до тебя, все получалось, а теперь... - Она показывает на меня пальцем. - Ты все усложнила, ты... ты все разрушила.
Сердце обрывается, слезы туманят взгляд.
- Да уж, ты точно знаешь, как сделать больно. Ты пришла ко мне домой, чтобы сказать это? Думаю, тебе лучше уйти.
Она качает пальцем, которым указала на меня.
— Я не закончила.
Не хочу плакать перед ней.
-А я да, уходи.
-И ты не хочешь узнать почему?
-Я разрушила твою жизнь, это ясно, теперь убирайся из моего дома.
-Нет.
-Билли...
-Я не уйду! - Она кричит, встает, и это разжигает во мне злость. - Мне нужно, нужно сказать тебе.
Мне нужно, чтобы ты знала, почему я тебя ненавижу.
Я упираю руки в бока.
-Почему ты меня ненавидишь?
-Потому что ты заставляешь меня чувствовать.
Ты заставляешь меня чувствовать, а я не хочу.
Я не знаю, что сказать, но не показываю этого, и она продолжает:
- Не хочу быть слабой, я поклялась не быть такой, как мой отец, и вот я чувствую себя слабой из-за женщины. Ты делаешь меня похожей на него, ты делаешь меня слабой, и я это ненавижу.
Позволяю своей злости высказаться.
- Если ты меня так ненавидишь, то какого черта ты здесь делаешь? Почему бы тебе не оставить меня в покое?
Она снова повышает голос.
-Думаешь, я не пробовала? - Она ухмыляется. - Я пыталась, Т/и, но не могу!
-Почему? - бросаю ей вызов и подхожу ближе.
И она снова сомневается, открывает и закрывает рот, сжимая челюсти. Её дыхание учащается, как и мое. Я теряюсь в глубине её глаз, и она отворачивается от меня, взъерошивая волосы.
- Билли, тебе пора.
Она поворачивается так, что стоит боком ко мне, уставив глаза в пол.
- Я думала, что никогда не вляпаюсь в это дерьмо, я бежала от него, и все равно это случилось со мной, и я не знаю, верно ли чувствую, но больше не могу отрицать... - Она полностью поворачивается ко мне, побежденная, плечи опущены, карте глаза взволнованны. - Я влюбилась, Т/и.
Я перестаю дышать, и мой рот открывается в большой буквы «О».
Она улыбается сама себе, как глупая.
- Я так чертовски сильно влюбилась в тебя.
Мое сердце переворачивается, и в животе появляется волнение. Я верно расслышала?
Она только что сказала, что влюблена в меня? Она не сказала, что хочет меня, не сказала, что хочет меня в своей постели, она сказала, что влюблена в меня. Я не могу ничего ответить, не могу двигаться, могу только наблюдать за ней. Я вижу, как эти холодные стены рушатся передо мной.
И потом я вспоминаю...
История...
Её история...
Это пьяное воспоминание, но я отчетливо слышу слова. Она обнаружила свою мать в постели с человеком, который не был её отцом, и её отец простил измену. Билли прошла через это, она все видела. Отец был её опорой, должно быть, слабость и слезы её отца стали для неё сильным ударом.
Я не хочу быть слабой, я не хочу быть такой, как Он...
Я поняла это, знаю, что это не оправдывает ее поступки, но, по крайней мере, объясняет их.
Мама всегда говорила мне, что все, чем мы являемся, во многом зависит от нашего воспитания и от того, что мы переживаем в детстве и в начале подросткового возраста. В это время мы похожи на губки, которые впитывают все.
И потом я вижу её...
Девушка, стоящая передо мной, не бессердечная высокомерная идиотка, с которой я впервые заговорила из моего окна, это девушка, у которой было трудное детство. Девушка, которая не хочет быть похожей на человека, которым она восхищалась, которая не хочет быть слабой.
Уязвимая девчонка.
Злая, потому что не хочет быть уязвимой. А кто хочет? Влюбиться в кого-то - значит дать другому человеку власть уничтожить тебя.
Она смеется, качая головой, но в её глазах нет радости.
— Теперь ты ничего не говоришь.
Не знаю, что сказать.
Я слишком удивлена поворотом нашей беседы.
Мое сердце сейчас разорвется, я с трудом дышу.
Билли отворачивается, бормоча:
- Черт. - Она упирается лбом в стену.
Я начинаю хохотать. Я громко смеюсь, и она снова поворачивается ко мне с явным смущением на лице.
-Ты... сумасшедшая... - говорю я, смеясь, я даже не понимаю, почему смеюсь. - Даже признание у тебя неуравновешенное.
-Хватит смеяться, - приказывает она, приближаясь ко мне с серьезным видом.
Я не могу.
- Ты ненавидишь меня, потому что влюблена? Ты себя слышишь?
Она молчит, разочарованная, только держится за переносицу.
- Я не понимаю тебя, наконец у меня хватило смелости сказать тебе, что я чувствую. И ты смеешься?
Я откашливаюсь.
- Прости, правда, я просто...
Думаю, это нервное.
Её серьезность колеблется, и на губах появляется кривая улыбка.
- У тебя получилось.
Я хмурюсь.
-Что?
-Помнишь, что сказала тогда на кладбище?
-Тогда чего ты хочешь?
-Все просто, чтобы ты влюбилась в меня.
Я не могу не улыбнуться.
— Да, и ты посмеялась надо мной. И кто теперь смеется, греческая богиня?
Она наклоняет голову, наблюдая за мной.
-Я попалась, но ты тоже влюбилась.
-Кто сказал, что я влюблена?
Она приближается, заставляя отступить, я упираюсь спиной в дверь, без возможности убежать, она наклоняется ко мне, уперевшись руками в дверь, заключая меня между ними. От неё восхитительно пахнет дорогим парфюмом. Я сглатываю, передо мной такое прекрасное лицо.
- Если не влюблена, то почему перестала дышать?
Выдыхаю, понимая, что неосознанно перестала дышать. Я не знаю, что ей ответить, и она это понимает.
-Тогда почему твое сердце стучит быстрее, а ведь я даже тебя не коснулась?
-С чего ты взяла, что быстрее?
Она берет мою руку и прикладывает к своей груди.
- Потому что мое - да. - Мое сердце вздрагивает, когда я чувствую ускоренные удары ее сердца. - Я пытался показать тебе, когда мы виделись в последний раз, что я чувствую к тебе.
Она прислоняется ко мне лбом, и я закрываю глаза, чувствуя удары её сердца, её близость. Она снова говорит, нежно:
- Прости.
Я открываю глаза и оказываюсь в бескрайней глубине её глаз.
-За что?
-За то, что так поздно призналась в своих чувствах.
Она снимает мою руку со своей груди и целует.
- Пожалуйста, прости.
Она приближается, наши дыхания смешиваются, и я понимаю, что она ждет моего согласия. Я не возражаю, и её сладкие губы касаются моих.
Поцелуй нежный, чуткий, но такой чувственный, что в животе порхают пресловутые бабочки. Она берет мое лицо обеими руками и целует глубже, наклонив голову. Наши влажные губы движутся синхронно. Боже, я люблю эту девушку. Я пропала.
Она останавливается, не отрывая своего лба от моего, я дышу и говорю:
- Первый раз.
Она немного отстраняется, чтобы взглянуть на меня.
-Что?
-Первый раз ты целуешь меня несексуально.
Ее нелепая улыбка оголяет зубы.
- Кто сказал, что несексуально?
Я смотрю на неё убийственным взглядом, она перестает смеяться, и её лицо мрачнеет.
- Я вообще не понимаю, что делаю, я знаю только то, что хочу быть с тобой. Ты хочешь быть со мной? - Она внимательно смотрит на мое лицо, со страхом ожидая моего ответа. И в каком-то смысле я чувствую свою власть.
Она пришла ко мне и призналась, своими словами я могу осчастливить или сломать её. Я открываю рот, чтобы ответить, но звон дверного звонка меня перебивает.
И я не понимаю откуда, но знаю, что это Джей.
Черт!
Билли с удивлением смотрит на меня.
-Ты кого-то ждешь?
-Тихо! - Я закрываю ей рот рукой и вынуждаю отойти от двери.
Снова звенит звонок, и за ним раздается голос Джейкоба. Я так и знала.
- Т/и!
Черт, черт, вот черт!
- Тебе нужно спрятаться, - шепчу я ей, убираю руку от её рта и веду к лестнице.
Она освобождается.
- Почему? Кто это?
В её голосе слышен упрек.
- Не время ревновать. Давай, иди.
Вы когда-нибудь пытались сдвинуть кого-то выше и сильнее вас? Это как толкать огромный камень.
-Билли, пожалуйста, - умоляю я, прежде чем он позвонит моей маме, а она позвонит мне и устроит скандал. - Я потом объясню, пожалуйста, иди наверх и не шуми.
-Чувствую себя как любовница, когда вернулась жена, - шутит она, но наконец уходит.
Когда она исчезает наверху лестницы, я почему-то поправляю волосы и иду открывать дверь.
Я надеюсь, что все будет хорошо, но мы с ним давно знакомы и он знает, когда я лгу или нервничаю. Я слишком поздно замечаю телефон Билли на журнальном столике и скрещиваю пальцы, молясь, чтобы Джей не заметил.
Святая покровительница пресса, помоги мне, пожалуйста!