По своду закона

Адам
Все последующие дни мы провели с Амелией вместе. Катались по городу, заезжали пару раз к Тайлеру, смотрели глупые мелодрамы, над которыми Амелия плачет каждый раз, готовили вместе, занимались сексом, заезжали к психологу Амелии, и просто были счастливы. Вчера мы договорились не ночевать вместе, а провести день по-отдельности, и подготовить подарки на сегодня, то есть, на 14 февраля. День святого Валентина, день всех влюблённых, день любви, называйте, как хотите. Я знал, что Амелия как всегда готовит что-то креативное и необычное, но понятия не имел, что именно. Я тоже в этот раз не промах, и ещё около двух недель назад, заказал особенные часы Ролекс, тиканье которых никогда не остановится.

Было непривычно ночевать у себя дома, непривычно просыпаться без Амелии рядом, непривычно одному идти в душ, и непривычно завтракать одному. Я понятия не имел, как так быстро привязался к ней. Я был действительно влюблён. Она была особенной, и такой любимой.
Позавтракав, я выехал из дома, и помчался в офис Ролексов, чтобы забрать свой заказ. Я уверен, Амелия оценит такой подарок. Дело было не в цене часов, она не любит дорогие подарки, дело в словах, которые я ей скажу при вручении этих часов. Забрав их, я поехал за цветами, и все такое, а позже поехал в офис. Сегодня я наконец найду себе нормального секретаря, Боже!

Собеседование подходило к концу, а мне всё ещё не приглянулся настоящий знаток своего дела. Вся надежда была только на обычную девушку-брюнетку.
Её резюме было внушительным, а речь внятной и по делу. Недолго думая, я подписал документы о принятии на работу Ребекку Палвин.
— Поздравляю, Ребекка, Вы приняты, - произнёс я и явная радость прошлась по ее лицу, но на удивление, она лишь спокойным тоном выдала:
— Спасибо, мистер Мартинес. Я не подведу Вас, - похвально.
Мы попрощались, и договорились о том, что к работе она приступит 20 числа.
Проведя собеседование, я отправился домой, чтоб поскорее заснуть, и на следующий день увидеться с Амелией.

Амелия
Я с трудом уснула, а не обнаружив на утро Адама рядом, без особого энтузиазма собралась на работу. Поражало то, насколько я привыкла и привязалась к нему за такой короткий срок. Я ещё никогда не привязывалась к людям настолько сильно. Я ещё никогда не доверяла людям так быстро. Я ещё никогда не чувствовала такой родственной связи. Адам знал меня лучше, чем моя родная мать. Не лучше Джессики конечно, но они были буквально на одном уровне. Мы не ночевали вместе с Адамом, по причине предстоящего дня Валентина, но прошедшие дни мы провели просто волшебно. Он был загадочным каждый раз, когда уезжал «проверить мой подарок», и я не понимала, что это значит. Я предвкушала этот день, но понятия не имела, что он подарит. Любопытно.

Сегодня у меня было второе заседание суда по делу одного бизнесмена, который судился со своим коллегой по цеху. Удивительно, но его так же как и Адама, кинул партнёр. Единственное отличие было в том, что Адам судился со своим партнером, которого он на дух не переносил, а мистер Андерсон судился со своим братом, партнером по бизнесу, сооснователем их общей компании. Когда в фирму впервые поступило такая заявка об этом деле, меня поразило то, насколько бывают гнилые люди. Я не задумываясь, взялась за это дело, и на втором заседании уже выиграла его.
— Спасибо Вам, Амелия. Я обескуражен от того, насколько Вы профессионально выполняете свою работу. Мое уважение, - произнёс мистер Андерсон, и поклонился мне головой. Меня позабавил этот жест, и я не смогла сдержать свою улыбку.
— Я рада, что смогла помочь Вам, и сохранить Ваш бизнес, мистер Андерсон.
— Давай перейдём уже эту черту, Амелия. Можешь обращаться ко мне на «ты», поэтому, просто Норман, - рассмеялся он. Норман был довольно симпатичным, умным, и он явно перфекционист, что иногда даже напрягало. Мы попрощались, и я поехала забирать подарок Адама.

Припарковав машину в каком-то темном переулке, я помчалась в мастерскую. Я решила подарить Адаму зажигалку из платинового материала с его инициалами. Он курил редко, но метко. Мне это не нравилось, но что уж тут говорить, все по разному справляются со стрессом. Кто-то скуривает почти всю пачку сигарет, а кто-то мчится с бешеной скоростью по автостраде, всё просто.
Войдя в мастерскую, запах дерева, железа, огня и все такое сразу же окутало меня. Я не стала дарить что-то дорогое, пусть на этот раз будет что-то символичное. Люк – близкий друг Джонатана, который поставляет нам с Джесс алкоголь. Люк никогда не разговаривал, просто молча делал свою работу, а после писал на бумажке оплату за свою работу.
На этот раз я заплатила всего 500 долларов, и поехала обратно домой. Найдя своё письмо, которое писала на день рождения Адаму, я красиво упаковала его в конверт, а зажигалку положила в чёрную коробочку. Предвкушение его реакции заполнила все пространство.

Утром, а точнее, практически в обед я проснулась с хорошим настроением, и начала собираться.
Кардио на беговой дороже, контрастный душ, овсяная каша на завтрак, витамины, созвон с партнерами фирмы и обсуждение того, как сделать фирму лучшей в Америке. Всё это придало мне сил и энергии, хоть и затянулось до 5 вечера, и я начала собираться на встречу с Адамом.
Сдержанный макияж глаз, акцент на губах сделанный красной помадой, легкие локоны, мист для волос, жемчужные сережки, цепочка бабушки, браслет от Тиффани, и кольцо которое дарил Адам. Отлично. Но что надеть? Войдя в гардеробную, я прошлась рукой по одежде, которая неподвижно висела, и мой взгляд метнулся на платье, которое я ещё никогда не надевала. Красное платье в пол облегающее в талии, открытое правое плечо и рука, но свободный низ, вырез, который начинается на правом бедре, приятная атласная ткань. Невероятное платье от Роберто Кевалли. 14 февраля у меня всегда ассоциировался с чем-то красным и я не думая, надела его. На ногах у меня красовались чёрные лодочки, а в руках был такого же цвета клатч. Вдруг меня отвлек звонок от Адама.
— Да?
— Я жду тебя у выхода.
Сброс звонка. Слишком быстрый разговор, который продлился 5 секунд. Как хорошо, что в постели он не такой. Я взяла подарок Адама, и надев чёрное пальто, направилась к выходу. Адам весь в темно-сером, неподвижно стоял у машины, которую я подарила ему. Увидев меня, улыбка поползла вверх по его лицу, а когда я подошла ближе, он поцеловал мою руку, и не отпускал ее.
— Ты очень красивая, Амелия. Я скучал.
— И я скучала, Адам, - его глаза засияли от счастья, — Прости, я конечно поцеловала бы тебя, но боюсь, моя помада не будет этому рада.
Мы рассмеялись, и он открыл мне дверь. Усадив меня на переднее сидение Шевроле, он обошёл машину спереди, и сел за руль.
— Сегодня мы не едем к Джессике.
— Что? Почему? Мы же планировали... - он не дал договорить мне и произнёс:
— Я организовал свидание гораздо лучше, чем поход в ресторан. Доверься мне, Ами, - его губы коснулись моих, и мы слились в поцелуе. Моя стойкая матовая помада даже не ощутила его губ, фух. Мы остановились у высокого здания, а когда вышли из машины, Адам попросил меня закрыть глаза, так же, как и я его несколько дней назад.
— Куда ты ведёшь меня, Адам? - спросила я, когда мы уже ехали в лифте.
— Доверься мне, Ами.
— А что я по твоему делаю? - он засмеялся, его смех был мёдом для ушей.
— Знаешь, Амелия, - произнёс Адам, — Ты сегодня настолько сексуальна, что я даже не уверен, что смогу дотерпеть до того, как наше свидание закончится, поэтому прошу тебя, будь послушной девочкой, и не задавай лишних вопросов пока мы не дойдём до места, ладно?
Его голос был мягким, но требовательным, что даже было неожиданно. Мы вышли из лифта, и он крепче сжал мою талию. Остановившись, он попросил меня открыть глаза. Мы стояли на самом высоком этаже здания, и открывался шикарнейший вид вечернего Нью-Йорка.
— О Боже, Адам! Тут так прекрасно...
— Не прекраснее тебя, Ами. Но...посмотри под ноги.
Я лишь вопросительно взглянула на него, но увидев его настойчивый взгляд полный азарта, наконец посмотрела вниз.
— О Господи.
Мы стояли на стеклянном полу, словно висели в воздухе. Сначала я испугалась, и мои ноги пошатнулись, но Адам крепко держал меня. Наконец привыкнув к этому виду под своими ногами, я выскочила из хватки Адама, и прошлась по стеклу.
— Невероятно! Тут очень красиво, Адам.
— Да, Ами, ты права. Но думаю, нам стоит поужинать, правда?
После этих слов Адама, к нам подкатили столик, на котором были уже готовые блюда. Сняв с меня пальто, Адам отдал его официанту. Мы сели, и принялись ужинать. Мы обсуждали дела по работе, мою фирму, его новую секретаршу, и мое выигранное дело, как вдруг Адам выдал:
— Завтра мы едем в гости к моей маме, Амелия. Ты наконец познакомишься с ней.
— Что? - я подавилась, — Господи, я не готова.
— Амелия, это не первый секс, чтоб готовиться к этому. Я уверен, вы с ней поладите.
— Хорошо. Я конечно рада, но это так неожиданно...
— Я понимаю, моя любовь. Кажется, пришло время дарить подарки, да? - мои глаза загорелись в предвкушении.

Адам
В ее глазах читался азарт, и я достал коробочку под столом. Амелия была удивлена такому фокусу, но до неё быстро дошло, что я готовился к этому свиданию.
— Я дарю тебе эти часы, в знаке моей любви к тебе, - глаза Амелии покрылись пеленой слёз. Боже, только не это, — Но это не просто Ролексы, это часы, которые никогда не остановят своё тиканье, пока этого не захочешь ты. Выключить их можно будет только у мастера, самой не получится. Я хочу быть с тобой, пока эти часы не перестанут работать. Твоя фраза «Давай начнем с вечности?» обрела смысл и доказательство, поэтому теперь мы буквально связаны бесконечностью.
— Адам, это...это очень мило. Ты очень красиво говоришь, что я удивлена, как ты стал нефтяником, а не великим писателем, – рассмеялась она, а я был рад, что она перестала плакать, хоть это и были слезы счастья. Я надел часы на ее запястье, и они засверкали на свету.
Амелия взяла коробочку и конверт, которые лежали на столе.
— Мои слова прозвучат не так романтично как твои, но я предпочитаю быть реалистом, - я напрягся, и она открыла коробочку, — Это зажигалка с твоими инициалами, Адам, - она протянула ее мне, а гравированные буквы AM красовались на платине, — Иронично то, что твои инициалы – это первые две буквы моего имени, - действительно, — А это письмо, которое я писала на твой день рождения. Думаю, оно должно быть у тебя, Адам.
Что за хуйня? Почему это всё звучит так, словно она расстаётся со мной?
— Если ты когда нибудь захочешь, чтоб я ушла, то просто сожги письмо этой зажигалкой. Всё просто.
— О Боже, Амелия. О чем ты говоришь?
— Опять же, я реалист, Адам. Такая ситуация не исключена.
— Но ты ведь знаешь, что я до безумия тебя люблю, Амелия? - мои руки сжались в кулак, и я сделал глоток шампанского, а разум требовал чего-то покрепче.
— Я знаю, Адам. И я люблю тебя, очень сильно, - увидев мое выражение лица, она замялась, — Тебе не понравилась зажигалка?
— Что? Нет, очень понравилась. Но меня очень напрягают твои слова, Амелия. Ты не уверена во мне?
Она отодвинулась от стола, и встала. Подойдя ко мне, она села мне на колени, и прижавшись губами к моему уху, сказала:
— Мы же не поедем сегодня домой? Пойдём, отведи меня в номер.
Что? Она меня погубит. Но несмотря ни на что, я поднял ее и закинул на плечо. Она даже не сопротивлялась, и покорно лежала.

Зайдя в люксовый номер, я включил свет, и она спрыгнула с моего плеча, а я даже не понял как она это сделала. Она взяла меня за руку и повела в спальню. Усадив меня на край, она встала между моими ногами так, что мое лицо было недалеко от ее пупка. Это ало-красное платье сидело на ней просто идеально. А этот вырез на бедре так и подзывал меня посмотреть что под ним. Пока я засмотрелся на неё, Амелия уже успела снять с меня пиджак и рубашку. Я был словно в трансе, когда осознал, что уже лежу на кровати. Она сняла своё платье, и скинула его на пол. На ней было чёрное кружево, которое прекрасно держало ее формы. Она залезла на кровать  и на коленях приблизилась ко мне. Как только я захотел обхватить ее, понял, что не могу. Амелия успела привязать меня к кровати, Боже. Как я мог не заметить этого? Мы молчали после небольшого недопонимания, а она лишь действовала. Амелия села на мой пах, и потерлась об него. Я все ещё был в брюках, и догадывался, что она собирается сделать. Она немного поднялась на коленях, и стянула с меня брюки и боксёры. Как только я оказался под ней абсолютно голый, на ее лице появилась хитрая усмешка, которая увидела мой стояк. Она обвила его пальцами, и прошлась от головки до основания. Она стянула с себя трусы и волна возбуждения прошлась по мне. Я мучался от того, что не мог взять ее. Сейчас ситуация была лишь под ее контролем. Когда мои глаза закатились от удовольствия только от ее руки, она села на мой член, и стала двигать бёдрами, параллельно снимая с себя бюстгальтер. За все время она ни разу не нарушила наш зрительный контакт, что возбуждало ещё сильнее. Стенки ее влагалища буквально взяли меня в плен, а она была настолько узкой, что я начал думать, что ей будет больно, но ее стоны доносились по всему номеру. Я просто лежал в шоке и наслаждался происходящим. Она лишь по моему выражению лица поняла, что я близок к оргазму, и тут же слезла с меня. Всё мое тело заныло, требуя большего, как тут она развязала мои руки, и дала понять, что теперь ситуацией рулю я. Амелия оказалась подо мной, и я вошёл в неё, двигая бёдрами. Её стоны заставляли чувствовать меня словно я попал на самый лучший концерт в моей жизни. Очередная волна возбуждения взбудоражила всё мое тело, и я кончил в неё. А её тело забилось в оргазме, заставляя дрожать ноги от удовольствия. У Амелии была внутриматочная спираль, и мы могли спокойно заниматься сексом без защиты. Я лёг рядом с ней, и единственное, что мы сейчас слышали, это была наша отдышка. Я собирался повторно задать ей тот вопрос, как вдруг она повернулась ко мне, и подвинувшись ближе, сказала:
— Я уверена в тебе на все сто процентов, Адам. И прошу тебя, не сомневайся в моих чувствах. Я безумно влюблена в тебя.
От этих слов мое дыхание участилось, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Клянусь, я был настолько влюблён в эту девушку, что был готов ко второму кругу. Но увидев ее уставшее лицо, лишь произнёс:
— И я люблю тебя, Ами.
Она улыбнулась и засопела мне в шею.

Я бы хотел провести с ней всю свою жизнь. С этого момента началась наша бесконечность. Это доказывали часы на ее запястье, которые никогда не перестанут работать, и письмо написанное ее рукой, которое я никогда не сожгу.