Глава 18
POV Рекс
Наш разговор затянулся и я даже не заметил, как часы стали приближаться к обеду и пошли дальше.
Сначала я разъяснил ему все обстоятельства нового дела, после чего позвал доктора Кроули, который, как оказалось, сам потратил последние полчаса, чтобы найти меня для разговора. Повторив историю для него, я попросил врача осмотреть и провести беседу с Джексоном. Кроули хотел, чтобы разговор прошел без посторонних глаз и ушей, но, увы, Статлер был категорически против того, чтобы оставаться с этим человеком наедине в закрытом пространстве, поэтому мне пришлось остаться.
Но даже несмотря на то, что Джонатан Кроули применил по максимуму все свои навыки опытного психотерапевта, ему, равно как и мне часом ранее, не удалось получить от Джексона никаких новых сведений. Он продолжал упорно отрицать, что знает хоть что-то. Я был уверен, что это не так, но не хотел сейчас давить на него. По крайней мере, в ближайшие несколько часов, чтобы дать Статлеру успокоиться.
Обсуждение одних вопросов сменялось другими. И это продолжалось до тех пор, пока около четырех часов дня наш разговор не прервал Макс.
Мой напарник подошел к двери палаты настолько незаметно, что его присутствие оставалось для меня тайной до тех пор, пока друг не прокашлялся, давая знать о том, что он здесь.
Когда я обернулся, то увидел, как Уилкинз стоит в дверном проеме, привалившись левым плечом к косяку и скрестив руки на груди.
Убедившись, что его наконец-то заметили, напарник прошел в палату, но не сделал и трех шагов, как замер на месте.
— Может, представишь нас? – обратился он ко мне, приподняв бровь.
— Да, конечно, — немного растерявшись, произнес я. – Джексон, это мой напарник детектив Макс Уилкинз. Макс, это Джексон Статлер. Наш бывший коллега и беглый пациент.
— Приятно познакомиться, — одновременно произнесли они, после чего Макс подошел к новому знакомому, протянув руку.
Я знал, что друг не особо любил пожимать руки, а потому для меня сам факт наличия этого действия уже означал, что что-то явно не так.
Джексон опасливо посмотрел на меня, затем повторил жест напарника.
В момент рукопожатия, Уилкинз резко потянул Статлера за руку, а другой поднял рукав его пижамы до локтя. От внезапности этих действий, на лице пациента отразился неподдельный испуг.
— Мистер Статлер, у меня к вам один вопрос, — сказал Макс. На этих словах его голос стал на тон грубее, чем обычно. – Где ваш браслет?
После этого вопроса на руку, — вернее, на запястье, — Статлера устремилось сразу три пары глаз.
И в самом деле, меньше чем за минуту в глаза моего напарника бросилось то, чего я не заметил, проведя при этом почти половину дня рядом с Джексоном.
— Я... я не знаю, — запинаясь, произнес Статлер. – Я ничего не знаю и не помню.
— Рекс, можно тебя на минуту? – обратился Макс, кивая в сторону коридора.
— Конечно, — ответил я, выходя вслед за ним из палаты.
Когда дверь закрылась, напарник, сбавив голос на пару тонов, почти шепотом, начал:
— Меня одного это смущает?
— Нет.
— Как ты это не заметил? – чуть возмущенно спросил он.
— Не знаю, — растерянно ответил я.
— Давай сделаем еще одну вылазку. На место убийства. И потом поедем по домам.
— Хорошо.
Заперев Джексона, мы отправились на место и уже спустя пятнадцать минут открывали опечатанную полицейской лентой дверь.
Когда мы оказались по ту сторону прохода, то включили наши карманные фонарики и пошли уже знакомым нам маршрутом. К счастью Макс взял себе новый, взамен того, который утром потерял, и предусмотрительно привез для меня батарейки.
На этот раз мы шли без спешки, исследуя по пути буквально каждый сантиметр пола.
Мне не требовалось говорить лишние слова или задавать вопросы, чтобы понять, что именно мы ищем. Но дело осложняло то, что на пути, в переходном коридоре, было крайне много разнообразных мелких деталей, начиная от обломков стен и потолка, заканчивая разнообразными частями старой больничной мебели и осколками разбитых лабораторных принадлежностей вроде пробирок, чашек Петри и предметных стекол. Столь незначительная деталь, как именной браслет с диагнозом, запросто могла пропасть в этих кучах хлама.
За то время, что мы потратили, доходя до конца перехода, ни я, ни Макс не обронили ни слова. Впрочем, как и не нашли ни единого намека на возможное присутствие этой мелочи.
— Ни-че-го, — делая ударение на каждом слоге, констатировал Макс.
— Зря только время потеряли, — вздохнул я, обводя фонариком окружающую обстановку.
В тот же момент мое внимание привлек какой-то блик. Я остановил свет на этом месте, где заметил его. Это была небольшая лужица воды, которая стекала с дыр в потолке. И в ней находилась небольшая белая пластиковая лента. Я подошел к луже и поднял браслет. С него капала тонкой струйкой черная вода. Это были расплывшиеся чернила.
Но даже несмотря на них, кое-что из написанного на этой небольшой пластиковой ленте, мне все-же удалось разобрать. Это были смазавшиеся две буквы «Д» и «С».
Но и этого хватило, чтобы стало возможным сделать соответствующий вывод.
Джексон Статлер ночью был здесь...