Эпилог
Удобно устроившись в салоне первого класса и взглянув на Клэр, я понимаю, что время от радостной встречи закончилось и наступает момент экзекуции.
– Почему?
Одно слово, но подруга вложила в него столько разных чувств.
Почему я не оставила какой-то знак? Почему ничего не сказала, когда звонила бабушке? Почему не боролась?
Четыре пары глаз смотрят выжидающе, а я не знаю, что им ответить.
– Страх, – наконец, произношу я. – Животный, удушающий страх. Пропитывающий каждую клеточку тела и сковывающий разум. Эрик поймал меня, когда я выходила от мамы. И все время повторял, что у нее очень мало времени.
– Один телефонный звонок, записка, смска, – громко упрекает подруга, – и не было бы двух недель ада.
Перевожу гневный взгляд на Клэр.
– Записка? Смска? – говорю тихо, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. – Я позвонила раз сто. А когда решила написать, увидела снимок, выложенный за пару минут до моих звонков. А потом стук в дверь, как последний гвоздь в крышку гроба.
– Почему...
– Клэр, хватит, – обрывает ее Том.
– Нет, не хватит! – кричит она. – Таша, никогда не рассказывала про Балтимор. Но об этом побеге я хочу знать все.
– Это не был побег, – напоминаю ей, – меня турнули из города под зад, как безродную шавку.
Чарли в поддержке сжимает мою ладонь, но в разговор не вмешивается. Нам с Клэр нужно разрешить эту проблему. Я всегда знала, что подругу напрягает незнание всех подробностей о Балтиморе. Но сейчас ее давление выводит меня из себя.
– Не поверю, что не было способа дать о себе знать, – Клэр упрямо скрещивает руки на груди.
– Я думала об это каждый день. Каждый раз, когда я собиралась подать знак, я вспоминала маму, лежащую в коме на больничной кровати. Только аппаратура поддерживала в ней жизнь. Вторых похорон я не выдержу. И бабушка тоже.
Клэр опускает плечи и отводит взгляд. Вся воинственность и решительность покидают ее и сменяются горечью. Думаю, она снова чувствует себя виноватой и злится в основном на себя. Я обязана переубедить ее, потому что виноват кто угодно, но только не она.
– Клэр, страх толкает нас на необдуманные поступки, – я примирительно сжимаю ее руки, встречаясь взглядами, – можно сколько угодно гадать, что было бы... Я прокручивала варианты развития событий раз за разом. Но каждый раз с ужасом вспоминала слова Эрика про ваше возвращение к похоронам мамы. Доктор Ниман четко дал понять у меня не больше недели, чтобы собрать деньги, – на глаза наворачиваются слезы.
Шеннон упоминала, что МакБрайеры задерживали вылет. Если бы я отказала Эрику, а друзья не прилетели вовремя... Духу не хватает закончить мысль, комок слез сковывает горло. Стараюсь вздохнуть глубоко и не расплакаться. Не хочу больше плакать.
– Кстати о Нимане, – произносит Чарли задумчиво, и я перевожу на него недоуменный взгляд. – Я навел справки. Он отличный специалист, но наживался на больных.
Хмуро свожу брови к переносице.
– Он вредил моей маме? – испуганно произношу в миг пересохшими губами.
– Нет. Но выписывая рецепт на дорогие препараты, потом он заменял их на дешевые аналоги и забирал разницу в карман, – видя панику в глазах, Чарли сжимает мои плечи и твердо произносит. – Я нанял лучшего врача, твою маму перевели в лучшую клинику. Лекарства не вредили ей, но и не поддерживали на должном уровне. Малышка, операция назначена. Ей больше ничего не угрожает.
* * *
Прошло около месяца со дня моего возвращения. И я хотела бы сказать, что жизнь вернулась на круги своя, и все забыли о моей пропаже как о страшном сне, но не могу. В моей жизни произошли изменения как хорошие, так и плохие.
По прилету нас встретила бабушка. Сердце до сих пор сжимается от стыда, когда я вспоминаю ее осунувшееся серое лицо и на мгновение мелькнувшее осуждение во взгляде. Она уговорила нас всех поехать к ней в Бронкс. Там мы долго разговаривали, вспоминали мое детство и смеялись. В основном весело было всем, кроме меня. Это было своеобразное наказание.
Когда я рассказала, что Чарли сделал для мамы, бабушка растрогалась и пообещала вернуть деньги. На что мужчина поднял мою руку и заверил, что не может взять ни цента у семьи будущей жены. Но взял обещание, что бабушка будет угощать его каждую неделю своими восхитительными кексами.
Маму прооперировали, и я с облегчением замечаю, что возвращается та самая любящая, веселая, жизнерадостная женщина, которую я помню с детства. Я езжу к ней каждый день, и мы разговариваем с ней обо всем. Я больше не подбираю каждое слово, чтобы ненароком не взволновать ее.
Я чувствую себя легкой бабочкой, сбросившей оковы. Я наконец вспомнила, что такое искренняя легкая радость, неомраченная никакими тяготами. Иногда я реагирую на вещи словно маленький ребенок: прыгаю и хлопаю в ладоши.
Моя отличная успеваемость и связи Чарли помогли восстановиться в Колумбийском без каких-либо проблем. Домини немного повздыхал, но сказал, что рад возвращению одной из лучших студенток. Думаю, в будущем он рассчитывает хвалиться еще одним именем.
Из плохого. Как я и предполагала нас с Чарли окружили сплетни. В колледже смотрят косо, в офисе пренебрежительно или враждебно. Нам с Клэр это напомнило школу. Единственное отличие в том, что сейчас рядом со мной не только лучшая подруга, любимый мужчина, Том и даже Шеннон.
Сейчас я ощущаю мир и гармонию в душе. Забота и любовь окутывают меня как броня, и все косые взгляды, колкости, кинутые в спину, отскакивают как теннисные мячики, не причиняя боли. Клэр иногда пытается шипеть в ответ, но я все время ее одергиваю.
– Как ты можешь это терпеть? – возмущается подруга, когда замечает двух девчонок.
Они смотрят на нас, как на мусор и шепчутся. Я просто пожимаю плечами, улыбаясь Клэр, а затем с той же дружелюбной улыбкой показываю сплетницам средний палец левой руки. Некультурный жест затмевает блеск кольца. Пусть подавятся своей завистью.
Однажды я спросила Чарли, почему бриллиант черный, и не связано ли это с цветом моей души. Он смеялся долго и со вкусом, а потом серьезно сказал, что долго искал кольцо достойное меня. И, наконец, один из ювелирных домов предложил ему бриллиант редкой расцветки. Увидев кольцо, Чарли сразу понял – это то, что нужно.
Невозможный мужчина. Я была бы рада медной проволоке. Главное, что это именно Чарли сделал предложение.
Подготовку к свадьбе полностью взяли на себя Элен и Меган. И теперь у нас ведутся ожесточенные войны. Я и Чарли хотим собрать только близких друзей и родственников. С моей стороны это человек десять, а Элен накатала список «ближайших» уже на двести персон.
Нам не нужны ни репортеры, ни троюродные дяди-миллиардеры. Мы хотим смотреть на гостей как на семью, а не на банковский счет. Эта битва выиграна. Следующая – мое платье. Что дальше, я не помню.
* * *
– Может тебе шампанского выпить? – обеспокоенно спрашивает Клэр. – Ты под цвет платья.
Хватаю подругу за локоть и тащу ее в укромный уголок в комнате невесты. Через двадцать минут мне нужно пройти между рядами, собравшихся в церкви гостей, а я не могу дышать.
– Таша, да что с тобой?
– Клэр, – хрипло шепчу, – я... я...
– Таша, я сейчас тебя тресну, – подруга смотрит на меня как на сумасшедшую. – До инфаркта меня довести хочешь? Ты что, передумала?
– Нет! – кричу я и посылаю извиняющуюся улыбку собравшимся подругам и родственницам. – В общем, я беременна.
Клэр с визгом набрасывается на меня, выкрикивая поздравления.
– Так, стоп, – она хмурит брови, заглядывая мне в глаза. – А почему у тебя такой вид, будто тебя не под венец ведут, а на эшафот?
– Слишком неожиданно, – хнычу я. – А, вдруг, Чарли не хочет детей.
– О-о-й, дура, – тянет подруга, щелкая меня по носу и аккуратно вытирая слезы. – Он тебя любит.
– Я должна сказать ему до церемонии, – заявляю категорично.
– Нельзя показываться жениху в свадебном платье. Позвони ему.
Клэр протягивает мне свой телефон. Беру трясущимися руками и набираю номер, который знаю наизусть.
– Клэр, – слышу в трубке любимый голос, – если ты звонишь с очередной глупостью, то я передаю трубку Тому.
– Любовь моя, – выдыхаю тихо.
– Мелкая, как я рад тебя слышать, – нежно говорит Чарли. – Но очень хотелось бы увидеть.
– Ты меня любишь? – нервно перебиваю его.
– К чему этот вопрос? Если ты решила сбежать, то не надейся. Повсюду мои люди. Мы в любом случае сегодня обвенчаемся.
Хихикаю над его самоуверенностью. А затем вспоминаю зачем звоню, и веселье пропадает, сменяясь волнением.
– Ты примешь меня любой и с любыми заскоками? Просто ответь.
– Конечно, любимая.
Набираю полную грудь воздуха и выпаливаю:
– Я беременна.
На том конце провода повисает тишина. С колотящемся сердцем жду ответа. И когда кажется, что я близка к обмороку, слышу:
– Я думал, этот день ничто не сможет сделать счастливее, но ты меня удивила, мелкая. Давно ты знаешь?
– Я вчера ходила к врачу на счет противозачаточных, а она сказала, что мне это больше не нужно.
– Таша, – мне кажется, я слышу слезы в голосе Чарли, – меня уже зовут к алтарю. Если ты не появишься в проходе через минуту, я приду за тобой и оттащу туда сам.
В этот момент в комнату заходит мистер Хейл и показывает на кисть руки. Время пришло.
– Я люблю тебя милый, – шепчу я срывающимся голосом.
– И я люблю тебя.
Возвращаю телефон Клэр, и широко счастливо улыбаюсь. Кажется сейчас разорвет от счастья.
– Ты готова, дочка? – спрашивает подошедший Роберт.
Беру его под локоть и киваю. Сегодня мистер Хейл ведет меня к алтарю. Эрик МакБрайер так и не соизволил появиться с тех пор, как я вернулась в Нью-Йорк. Я ждала, что он хотя бы извинится, но донор спермы просто исчез с горизонта, как и почти двадцать лет назад.
Осматриваю близких людей, поддерживающих меня в столь счастливой момент. Бабушка, мама, Клэр, Элен, Элеонор и Шеннон вытирают слезы счастья, поздравляют, улыбаются, пока отец Чарли ведет меня к выходу из комнаты невесты.
Раньше я думала, что мечты не сбываются. Но, дедуль, иногда происходит и такое.
Дорогие мой, котятки!
Огромнейщее вам спасибо, что были со мной! Только ваша поддержка в виде подписок, звездочек и комментариев подталкивала меня не опускать руки и писать дальше!)) Надеюсь, встретиться с вами в моей новой истории ;)
Вы лучшие!
С любовью, Таня Совина :*